Эльф сидел с открытым ртом, глядя на нее. Нинель поняла, что ему сложно в это поверить, и заговорила на низком, гортанном языке демонов:

– Я знаю, что ты не поймешь мои слова, но это язык демонов Сахана, который я неплохо знаю.

Роультин вскочил со стула. Он с ужасом смотрел на эльфийку, которая говорила на странном языке, по звучанию похожем на гоблинский, но по произношению – на эльфийский.

– Но как?! – воскликнул он, осознавая, что Нинель действительно была в Сахане. – Как ты оказалась в этом месте? Даже самые опытные маги не всегда могут открыть портал в тот мир, и это всегда риск для жизни. Что же произошло?

– Я не знаю, что произошло, – пожала плечами Нинель. – Есть версия, что это простая случайность. Один маг-недоучка что-то напутал со свечой и шаром и открыл портал.

Роультин пораженно смотрел на девушку, не веря ушам. Он сел обратно на стул и облокотился на стол.

– Ты десять лет провела в Сахане? Это ужасно…

– Точно, – согласилась Нинель. – Столько лет впустую.

– Я не про это, – покачал головой Роультин. – Как ты выдержала весь ужас и мрак того мира? Как демоны не растерзали тебя? Как ты смогла выжить там?

– Сначала трудно было, – честно призналась девушка. – Потом, когда язык подучила, стало легче. Я была экзотической рабыней у короля Сахана. Так что у меня была некая неприкосновенность.

Эльф немного подумал и сказал:

– По тебе заметно, что ты была в каком-то подобном месте. Ты не такая, как все эльфы. Ты похожа на дикую кошку, которую загнали в клетку и били плетями.

Нинель печально улыбнулась. Как точно подметил эльф, ведь плетями ее действительно били.

– Как же ты смогла вернуться из Сахана? – спросил Роультин.

Нинель опустила глаза в пол. Она не хотела врать эльфу, да и не знала, что можно сказать кроме правды.

– В Сахан пришел Вестник Зла и забрал меня оттуда, – наконец сказала она, и подняла взгляд на эльфа.

Роультин опешил, а потом улыбнулся.

– Ну, хотя бы шутить не разучилась.

– Это не шутка, – нахмурилась Нинель. – Меня вытащил из Сахана Вестник Зла. С ним я пришла сюда. Он тот спутник, о котором я говорила.

Роультин с непониманием смотрел на Нинель, а потом побледнел и вскочил:

– Нинель! Ты связана с этим… – Роультин не смог подобрать нужного слова. – Как ты могла довериться ему?

– Он вытащил меня из Сахана. Он помог мне прийти сюда. Я ему жизнью обязана. И после этого я не могу ему доверять?

– Получается, он спас тебя? – не поверил эльф.

Нинель кивнула.

– Не может быть, – покачал головой Роультин.

– Но это так.

– Давно ты с ним?

– Нет. Несколько дней, – ответила Нинель. – Но за это время я к нему привыкла. Он хороший, несмотря на пугающий внешний вид и еще пару вещей…

Нинель нахмурилась, вспомнив разговор Вестника и Денариса, и эльф заметил ее неуверенность.

– Не забывай, что он наводит толпы орков на беззащитных людей, – напомнил Роультин.

– Разве до этого орки не нападали на людей? – усмехнулась Нинель. Ее меньше всего волновал этот факт, кажущийся сейчас смехотворной детской сказкой. – Ему просто было интересно поглядеть на битвы. А потом его появления вообще стали полезными. Ведь когда Вестник появляется, то охрана каравана усиливается, а значит, меньше вероятности внезапного нападения врага.

– Хорошо, – признал свое поражение Роультин. – Но ходит еще много страшных слухов о нем. Ты не боишься?

Нинель улыбнулась и скинула капюшон.

– Посмотри на меня, Роультин.

Эльф с ужасом глянул на девушку – все ее лицо было в синяках, а на подбородке виднелись царапины, волосы клочками торчали в разные стороны, спутанные и тусклые. На бледной коже шеи виднелись следы веревки.

– И это сделал не Вестник Зла, а люди. Люди, понимаешь? – холодно произнесла Нинель. – Когда Вестник вернул меня в Хаул, он согласился сопроводить меня до города гномов, но вскоре я решила уйти в город людей, чтобы попросить там помощи. Я не доверяла Вестнику Зла. И доверилась людям. А они продали меня работорговцам!

Нинель сжала зубы, вспоминая те события. Роультин потянулся к руке девушки, чтобы сжать ее в поддержку. Но Нинель одернула руку.

– Мне не нужна твоя жалость, – прорычала она.

Роультин опешил от такой резкости. Она почти утратила ту беспечную радость и тепло, что отличали каждого эльфа от других народов. Нинель глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.

– Вестник Зла спас меня из плена. Как раз перед тем, как предводитель работорговцев едва не изнасиловал меня.

– Прости. Мне так жаль.

– За что ты извиняешься? – удивилась Нинель – Я сама виновата в своих бедах. Надо было сразу довериться Вестнику Зла и пойти с ним.

– Просто я так тебе сочувствую, – вздохнул Роультин. – Мне так жаль, что ты все это пережила. Ты очень сильная, раз смогла выжить и остаться в своем уме.

Нинель печально улыбнулась.

– Я не уверена, что осталась в своем уме.

Изменения в ее поведении, отличные от остального эльфийского народа, были настолько явными, что Роультин тоже не был в этом уверен. Эльф сжал кулаки, чтобы подавить боль от сопереживания. Он сглотнул ком в горле, совладал с собой и ответил девушке лишь такой же печальной улыбкой. Но у него было много вопросов.

– Почему Вестник спас тебя? Что ему от тебя нужно? – спросил эльф.

– Я не знаю, почему он меня спас, – покачала головой Нинель. – Я задаю ему этот вопрос, но он не дает мне адекватного ответа. Возможно, он скрывает от меня что-то, а может, действительно помог мне из жалости.

– Из жалости? Это невозможно!

– Почему? – спросила Нинель. Она вовсе не хотела оспаривать слова эльфа. Ей хотелось услышать его мнение.

– Такие, как он, не могут испытывать жалости. Я ни разу не слышал историй, чтобы Вестник Зла помогал людям справляться с орками или гоблинами. А значит, он не испытывает жалости, когда эти злобные твари нападают на путешественников и деревни. Думаешь, он поменял свое поведение и решил, что ему жаль эльфийку в плену у демонов? Это нелогично.

Нинель задумалась. И действительно, почему Вестник не помогал никому? Ему ничего не стоило справиться с толпой гоблинов или орков. Он был сильным магом, к тому же отлично владел своими мечами.

– Знаешь, все говорят, что он злобный темный маг, но я не чувствую в нем злобы, – Нинель закрыла глаза, вспоминая события прошедших дней. – Он всегда спокойный. И рядом с ним уютно и легко. Я только один раз слышала, как он повысил голос, и то не на меня. Хотя он был достаточно жесток с окружающими людьми. Он без жалости оторвал голову работорговцу и пнул одного человека, который мешался, в лицо.

Нинель открыла глаза. Эльф внимательно слушал, слегка нахмурившись.

– Хочешь, я тебя с ним познакомлю? – внезапно спросила Нинель.

– Что? Зачем?

– Чтобы ты почувствовал, что он не такой, как о нем говорят, – пожала плечами Нинель. К тому же она хотела проверить, ко всем ли эльфам Ким относится доброжелательно или только к ней.

– Я не уверен, что хотел бы с ним знакомиться, – покачал головой эльф. Но Нинель подошла к двери и поманила его за собой.

– Нинель, – возмущенно выдохнул Роультин.

Эльфийка подмигнула ему из-за двери, и тот, не сдержавшись, пошел вслед за ней.

Нинель только выглядела уверенной, когда постучалась в комнату Вестника. На самом деле она волновалась, не зная, как тот отреагирует на гостей. Только любопытство было сильнее.

Ким открыл дверь.

– Привет еще раз, – улыбнулась Нинель. – Хочу познакомить тебя с моим новым другом.

Вестник молча стоял в дверях.

– Это Роультин, сын Эйферона, – представила Нинель эльфа. – Он из Одрелоуна.

– А есть эльфы не из Одрелоуна? – иронически спросил Вестник. Он отступил в комнату, жестом приглашая зайти.

– Ты слишком язвителен, – заметила Нинель, заходя внутрь.

– Возможно, это мое перманентное состояние по отношению к людям и эльфам, – ответил Ким. Нинель поняла, что Вестник только к ней относится по-доброму.