Она растерянно посмотрела на вещи, на свои руки и потом — на Малфоя.

— Считай это благодарностью за согласие работать со мной, — он приподнял брови. — В конце концов, ты ненавидишь шопинг, а без тёплых вещей эту зиму пережить будет трудно. Как мы закончим зелье, если ты постоянно будешь лежать в лазарете?

Аргумент подействовал. Гермиона, не колеблясь уже так сильно, натянула варежки на ладони. Внутри было мягко и почти горячо — очевидно, работали согревающие чары. Пряжа бордового цвета отлично сочеталась с вкраплениями золотистого английского узора, и Гермиона невольно залюбовалась. Слишком поздно она поняла, что Драко Малфой внимательно наблюдает за ней, и, когда подняла взгляд, сильно оробела.

— Не хочешь примерить носки? — он поднял один из них и, почти замерев, вопросительно посмотрел на неё. Гермиона пыталась понять, почему он так напуган. Было что-то уязвимое в чертах лица этого бледного угловатого Малфоя, и она кивнула, сразившись с собой и проиграв.

Драко не дышал, сцепляя пальцы на её лодыжке и придвигая стопу ближе. Колючая шерсть защекотала подошву, и Гермиона нервно хихикнула. Малфой замер, считывая малейшие изменения в её мимике. Его пальцы коснулись носочка, расправляя и разминая, повторили округлость пятки и едва ощутимо скользнули по резинке, натягивая носок выше. Если бы кислород испарился, они бы ни за что не заметили, потому что оба не дышали. Гермиона посмотрела на второй носок в его руке и резко потянула ногу на себя.

— Я справлюсь, — и низко опустила голову.

— Ладно, — Драко кашлянул, прочищая горло, и посмотрел на суетливые движения её рук. — Мама говорила, что леди всегда должна оберегать свою кожу от переохлаждения.

Гермиона бросила на него осторожный взгляд.

— Что с ней случилось?

Драко мгновенно отстранился, снова пересаживаясь в изножье.

— Ты не читала газет? — его голос звучал твёрже, чем ему хотелось бы.

— Я знаю, что её убила Белла. Твоя мать совершила героический поступок, солгав Волдеморту.

— Только вот зачем? — он сжал пальцами гнутую спинку койки. Ярость, гнев и беспомощность вспыхнули в его взгляде, когда он посмотрел на Гермиону.

— Она не хотела его победы.

— Это смешно! — его губы дрожали. — Вся моя семья — Пожиратели смерти.

Гермиона наклонила голову, чтобы не видеть агонии на его лице.

— Твоя мать не хотела для тебя такого будущего.

— Она не могла знать, что случится.

— Она чувствовала.

Драко молча покачал головой, чувствуя, как тепло и пустота, окутавшие его разум всего на мгновение, тонут в омуте черноты и отчаяния.

— Это была любовь, — Гермиона дотронулась до ребра его ладони лишь пальцем, так и не решившись на нечто большее.

— Это был страх, — Малфой повернул голову, и его глаза выражали мрачную отрешённость.

— А разве одно может обходиться без другого? Любить всегда страшно.

Он посмотрел на неё с таким ужасом, словно она сумела проникнуть к нему в голову и вторгнуться в самые недры воспалённого сознания.

— Выздоравливай, — бросил он, рывком поднимаясь с койки, и растворился в темноте.

19

— Здравствуй, Джинни, — Гермиона энергично прошагала в центр комнаты. — Наконец-то Помфри согласилась меня выпустить. В лазарете ужасная тоска. Я надеялась, что ты ко мне заглянешь.

Джинни лежала к ней спиной, с головой укрывшись одеялом. Ни одним движением она не показала, что заметила чьё-то присутствие в комнате.

— С цветком всё в порядке? — не обращая внимания на игнорирование, Грейнджер подошла к тумбочке и бережно поправила ткань на ветке. Джинни продолжала молчать. — Ты обедала?

Гермиона шумно выдохнула, развернулась в сторону соседки всем корпусом и сложила руки на груди.

— Джинни, мы все начинаем за тебя сильно волноваться. Почему ты не отвечаешь на письма Молли?

— Почему ты не отвечаешь на письма Рона? — тихий, но полный чистейшей злобы голос обескуражил Гермиону.

— О чём ты? — сглотнув, спросила она.

Медленно и тяжело, как восстающий из могилы мертвец, Уизли поднялась с кровати и повернулась. Она выглядела так, словно не спала несколько суток. Её исхудавшие пальцы сжимали открытку с кофейными пятнами и гномом на обложке. Гермиона зажмурилась и раздражённо провела ладонью по лицу.

— Я знала, что между вами что-то происходит.

— Джинни, уверяю тебя, я и Малфой…

— Гарри.

Гермиона отступила, словно получив тычок в плечо.

— Что?

— Гарри. Я всегда подозревала, что между вами нечто большее, чем просто дружба, — Джинни, словно хищник, готовящийся к прыжку, вся сгруппировалась и впилась в лицо Гермионы острым взглядом.

— Ты ошибаешься. Я никогда бы…

— Тогда почему?! — она закричала, протягивая смятую открытку вперёд. — Почему он оставил тебе это?

— На крайний случай, — Гермиона чувствовала, как холодеет тело. Вся кровь вдруг словно начала сворачиваться, превращаясь в комки льда.

— Ты видела, как я страдаю. Видела и молчала!

— Гарри взял с меня обещание, что я никому не расскажу. Я не могла предать друга, — Гермиона наклонила голову, сжимая пальцами предплечья. Она знала, что не виновата, но нечто гадкое, заразившее воздух комнаты, проникало в её внутренности сомнением и медленно пожирало их.

— Друга? — голос Джинни вдруг обесцветился. — А кто для тебя я?

Гермиона знала, что проиграла уже тогда, когда Уизли отыскала открытку и прочла её.

— Это был не тот случай, когда я имела право выбирать. Отдай, — холодно попросила Грейнджер и протянула руку. Лицо Джинни исказилось отвращением и болью, и она покачала головой. — Отдай, это важно.

— Правда? — Уизли злобно хмыкнула, наклонив голову. — Что тебя связывает с Драко Малфоем?

— Мы вместе работаем над зельем, — спокойно ответила Гермиона, чувствуя, как сердце, больно ударяясь о рёбра, пляшет в груди. Джиневра поцокала языком и качнула головой.

— Ты лжёшь.

— Что было в ответе? Ты ведь его прочитала.

— Прочитала. Выучила наизусть, — Джинни сделала два крадущихся шага вперёд, и её челюсть затряслась, как у душевнобольной. — Я в порядке, Гермиона. Надеюсь, что ты тоже. В тот день я не проклинал Драко Малфоя, — и, повысив тон: — Я в порядке, Гермиона. Надеюсь, что ты тоже. В тот день я не проклинал Драко Малфоя. Я в порядке, Гермиона…

— Прекрати, — Грейнджер отступила, в панике бессмысленно оглядываясь по сторонам.

— …Надеюсь, что ты тоже. В тот день я не проклинал…

— Замолчи! — закричала Гермиона, метнулась вперёд и вырвала открытку из рук Уизли. Совсем ослабевшая без еды, она пошатнулась и жутко улыбнулась:

— …Драко Малфоя, — она молчала, покачиваясь от бессилья, и наконец посмотрела на кусочек картона в своих руках. — Я тебя ненавижу.

Пальцы Гермионы, сжимающие открытку, нащупали оборванный край.

20

Слизнорт широко зевнул и покосился на полотно ночи за окном. Тихо шелестел огонь под почерневшим от копоти котлом, и две напряжённые фигуры, нависшие над ним, казались почти неподвижными.

— Мы все делаем правильно, — Драко, на секунду оторвавшись от наблюдения за нагревающимся зельем, бросил взгляд на бледную от волнения Грейнджер.

— Да, знаю, — она закусила губу и отёрла вспотевшие ладони о юбку, — но вдруг… — и замолчала, нахмурившись ещё сильнее.

Драко слабо улыбнулся, разглядывая пальцы, впившиеся в столешницу. Её вера в силу слов казалась ему трогательной.

— Следите за температурой, — Слизнорт сощурился, наблюдая за ними издалека.

— Всё под контролем, — Драко поймал взгляд Грейнджер и кивнул: — Пора.

Гермиона дёрнула за край чёрной материи и сдавленно выдохнула. Золотистое сияние короткими лучами исходило от пионовидного цветка и остроконечных листьев вдоль стебля.

— Он прекрасен.

— Ночь порождает много удивительного, — Драко улыбнулся, поймав её короткий взгляд. Гермиона машинально кивнула и сомкнула пальцы вокруг стебля. Слизнорт взмахнул палочкой, и темнота поглотила робкое пламя свечей, оставляя застывшую у котла пару наедине с золотистым сиянием лунного цветка.