А сейчас было утро, был снег и были мечты. Мечты о встрече и о прощении...

*

Максим влетел в кафе, отряхивая волосы от снега. Еще пару дней назад погода напоминала поздний март, и тут буквально за одну ночь превратилась в снежный январь. Пожалуй, только Володька радовался этому, ведь Оксана повезла его кататься на санках. Максим очень хотел присоединиться к ним. Но отец помешал его планам. И Максим надеялся, что для этого была действительно веская причина.

Кирилл Евгеньевич назначил встречу в кафе недалеко от дома Максима. Он не хотел, чтобы их разговору кто-то помешал. А дома Анна снова будет смотреть на него грустным и слегка укоризненным взглядом. Пусть лучше это останется между ними с Максимом. Хотя бы сейчас...

- Привет. – Максим с размаху плюхнулся на стул.

- Где твои манеры? – Кирилл Евгеньевич поморщился, откладывая в сторону нож и вилку.

- Дома остались.

- Я вижу. Носишься, как мальчишка. Может, пора уже остепениться?

- Если ты вызвал меня, чтобы нотации читать, то я, пожалуй, пойду. – Максим было приподнялся, но Кирилл Евгеньевич жестом заставил его сесть назад.

- Толку тебя отчитывать... – Хмуро бросил он. – Уж какой есть. Хотя мог бы и подумать, что негоже человеку твоего статуса метаться, как оглашённому. Как Золушка на балу, ей-Богу...

- Кстати, про бал. – Максим бесцеремонно стянул у отца с тарелки рогалик. Кирилл Евгеньевич поморщился, но ничего не сказал. – Что это ещё за прихоть нашей мадам? Ей заняться больше нечем. кроме как танцы устраивать? Да ещё и назвать так – бал... – Он скептично хмыкнул.

- Советую тебе серьёзно отнестись к этому балу. И коллегам своим передай. С мэром ссориться глупо, особенно сейчас. – Постучал пальцем по столу Красовский. – Хоть бал, хоть вечеринка у бассейна. Туда приглашают далеко не всех. И если вас пригласили, грех не воспользоваться этим шансом. Завести полезные знакомства, на людей посмотреть, себя показать...

- Чего я там не видел... – Максим поморщился. – Одни и те же из года в год, должности только меняются.

- От этих должностей сейчас многое зависит. – Кирилл Евгеньевич слегка понизил голос. – Максим, пусть признают здание аварийным.

- Что?! – Максиму на миг показалось, что он ослышался. – Ты с ума сошёл?

- Ни на йоту. Выслушай меня, потом будешь возмущаться. – С досадой бросил Кирилл Евгеньевич. – Барончук не остановится. Думаю, ты и сам это понимаешь. Вот только мотивы у него не самые альтруистические. Поэтому пусть признают здание аварийным. Но. Твоя задача – настоять на независимой экспертизе. Пусть всё осматривают, обстукивают. Да, корявый ремонт. Но аварийностью там и не пахнет. Я смотрел документы.

- Тогда почему? – Максим не договорил, но Кирилл Евгеньевич понял его.

- Это тебя не касается. – Немного грубо ответил он. – Просто сделай так, как я говорю.

- А если я не хочу делать так, как ты говоришь? – Разозлился Максим.

- Твоё право. Но тогда тебе не поможет никто. Точнее, я-то помогу. Тебе. Но не твоим коллегам. О них подумай.

- Ты мне угрожаешь? – Зло спросил Максим.

- Не я, Максим. Не я. Поэтому просто послушай меня. Дай этому делу ход. Если за дело возьмутся независимые люди, тебе ничего не грозит. Ни тебе, ни больнице. Барончук просто ничего не докажет.

- Уж не без твоей помощи. – Не удержался от подколки Максим.

- Я не всесилен. – Красовский развёл руками, и Максим с удивлением заметил, как постарел за последнее время его отец. Или, может, это просто освещение такое... Но под глазами Кирилла Евгеньевича легли глубокие тени, а лицо казалось серым и безжизненным. Максим заволновался. Отец всегда выглядел холёным и полным сил. Что-то не так... Но он не успел ничего спросить. Кирилл Евгеньевич продолжил:

- И я бы на твоём месте с Лещук не цапался. Она – большая шишка.

- По этой шишке ёлка плачет! – Огрызнулся Максим, забыв о тревоге за отца. При одном упоминании Ирины у него резко испортилось настроение.

- Не дерзи! – Одёрнул его Кирилл. – Я знаю, что говорю. Умей уступать! Тебе же лучше будет!

- Я сам знаю, что для меня будет лучше. – Максим, отодвинув стул, встал. – Я тебя услышал. Хорошо. Пусть признают аварийность. Но уступать я никому не собираюсь.

С этими словами он развернулся и вышел из кафе. Кирилл Евгеньевич проводил его угрюмым взглядом. Отложив салфетку, он достал мобильный и набрал номер, который знали лишь несколько человек.

- Виктор Сергеевич? Доброе утро. Это Красовский. – Тихо сказал он. – Хотел убедиться, что наше соглашение в силе. Хорошо. Я буду держать вас в курсе.

Отложив телефон, Кирилл Евгеньевич потянулся за чашкой. Но, отпив кофе, поморщился.

- Замените! – Рявкнул он возникшему рядом официанту. Тот, кивнув, моментально исчез. Кирилл Евгеньевич откинулся на спинку стула, не сводя глаз со снегопада за окном. Снег – это хорошо... Снег заметает следы... Вот только не все следы. И тому, что он собирался сделать, не поможет даже снежный апокалипсис.

*

Тамара, ворча, подкрашивала губы. В такую погоду краситься – только косметику переводить! Пока Тамара дошла до больницы, вся тушь живописно стекла по щекам, превратив медсестру в зебру. Да и производители хороши! Обещали, что даже при купании в бассейне глаза будут “на месте”, а эта китайская дрянь от первой же снежинки потекла! Поэтому, едва оказавшись в больнице, Тамара помчалась в уборную смывать боевой раскрас. А то пациенты ещё жалобу накатают за ненадлежащий вид... Они могут...

Вернувшись в регистратуру, Тамара занялась приведением “морды лица” в порядок. За этим занятием её застала Мила.

- Всё прихорашиваетесь, Тамара Михайловна? – Мила со вздохом обрушила на стол сумку, из которой вывалился журнал.

- А почему бы и нет? Ты лучше скажи, какая у тебя тушь? И не течёт... – С завистью покосилась на неё Тамара.

- У меня не тушь. У меня ресницы нарощенные. – Похвасталась Мила.

- Тьху! – В сердцах плюнула Тамара. – Глупости какие! Красота должна быть своя!

- Угу. Что ж вы тогда полфлакона туши намазали? – Мстительно спросила Мила.

- Зато на свои ресницы мажу!

- Отстали вы от жизни, Тамара Михайловна! Во всех журналах пишут, что нарощенные ресницы – это удобно и выгодно! Вот, смотрите! – Мила пролистнула журнал и внезапно ахнула.

- Что?! – Тамара почуяла неладное.

- Это же... Это же наша Маргарита... – Потрясённо выдохнула Мила. Тамара выхватила у неё журнал. Действительно, на одной из страниц красовалась фотография Риты. Она сидела за столиком с каким-то темноволосым парнем.

- Погоди... – Тамара нахмурилась. – Это же тот футболист! А ну-ка, что тут пишут...

Она вслух начала читать:

- “Шантаж по-медицински, или как милый доктор оказался дьяволом в белом халате. Мы привыкли называть врачей ангелами в белых халатах, всецело доверяя им свои жизни и здоровье. Но, как удалось убедиться нашему корреспонденту Даше, далеко не всегда под отутюженным белым халатом прячется благородное сердце. В эту субботу многие посетители кафе “La Torre” стали свидетелями поистине вопиющей сцены. Врач, хирург центральной больницы, Маргарита Главатских озвучила прейскурант на свои услуги известному футболисту, любимцу женской половины, Александру Ветрову...”

Голос Тамары становился всё тише, и под конец она затихла, молча читая статью. Мила нетерпеливо заглядывала в журнал.

- Что там? – Поторопила она. – Ну?!

- Не нукай! – Тамара захлопнула журнал и оторопело уставилась на Милу. – Тут такое написано... Хоть сейчас роман пиши...

- Что там написано? – Мила попыталась выхватить у Тамары журнал, но та крепко его держала.

- Что у Маргариты нашей роман был с этим Ветровым, она его вылечила, прооперировала, на ноги поставила, а теперь вымогает с него деньги за всё это... – Пробормотала Тамара, всё ещё не веря в то, что только что прочитала.

- Но ведь это правда. – Пожала плечами Мила. – Даже я про их роман знаю.