- Будь любезна, выйди. Подожди снаружи.

Эль не стала спорить, понимая, что ее еще неплохо приняли при таких-то обстоятельствах, и пошла к дверям, но у выхода, поддавшись любопытству, мимолетно оглянулась и увидела, что вампир сидит на ступеньках под сенью распахнутого гроба, уткнувшись лбом в ладонь. В этот момент он точно не походил ни на счастливого, ни на выспавшегося.

Кажется, судьбы назначили меня быть ему наказанием, подумала она, с трудом сдержав ухмылку. Лорд Волкихара, воплощенная трагедия. Вот так живешь себе подальше от забот, а потом в твоем доме заводится настырный архимаг, жучок-вредитель, и никак его не выдворить…

Из благоразумия не претендуя на кресло повыше, она устроилась в креслице, где сиживала в прошлый раз, и с опаской оглянулась на дверь, за которой остались галерея и главный зал. А что, если сюда кто-нибудь сунется? Поди объясни вампирам, кто она такая и как попала в замок…

Но дверь оставалась успокоительно неподвижной и компанию Эль составил лишь мрачный Харкон, который наконец-то показался из спальни - если эту комнатку вообще можно было так назвать.

Вампир остановился на лестнице, привалился к барельефу с волчицей и запрокинул голову, вытряхивая в рот остатки крови из кубка.

- Подумываю замуровать подвал, - ворчливо сказал он. - Как ты вообще сюда добралась? И зачем?

- А затем, - заявила она, предъявляя вилку.

Вампир удивленно поднял бровь, приглядываясь, и наконец выдал короткий недоверчивый смешок.

- Нашла-таки. И?

- И я не знаю, что с ней делать.

- Обычно ими едят, - любезно сообщил поганец, отлепился от барельефа и потащился к еще одному бочонку в полутьме под стеной.

- У меня была мысль, - предупредила Эль, - забить тебя насмерть, если ты начнешь насмехаться. Судя по тому, как ты еле ползаешь, это будет легче легкого.

- Можешь приступать, - хмуро сказал вампир и наглухо замолчал, припав к вновь наполненному кубку. - Хоть развлекусь, - наконец заявил он более сыто, хотя все так же недовольно.

- Я мало общалась с действительно древними созданиями, - признала Эль. - Все время приходится напоминать себе, что вы лишь кажетесь понятными. Сколько тебе лет?

- Далеко за четыре тысячи, - ответил он, усаживаясь в кресло по соседству, и кисло добавил: - Считай, ровесник Первой эры.

- Оно того стоило?

Харкон пожал плечами. Такой ответ любопытного дракона не слишком устроил - ведь найденный наверху кинжал намекал на столь многое, - и Эль снова пристала с вопросами:

- Как это вообще случилось? Тебя тоже заразили? Неужели ты никогда не хотел вылечиться?

- Почему я должен этого хотеть? - спросил он с непонятной интонацией.

- Потому что… - она обвела рукой полутемную комнату, похожую на склеп, одновременно вспоминая игру солнца на утреннем инее и вопрос Колетты: “Как насчет кошмаров?”

Наконец она нашла правильный ответ:

- Потому что ты все еще не выгнал меня вон.

И в самом деле, бедняга проявлял редкостное терпение. У самой Эль, свались ей на голову ее же назойливый двойник, смирения хватило бы на пять минут, не больше. Но лорд Волкихара, грозившийся замуровать подвал, все же не гнал ее от порога, хотя мог вышвырнуть вон одним мановением руки. А раз ее не гонят, то это означает лишь одно: даже нахалка-гостья предпочтительнее повседневной пустоты. Но кто же выберет себе такую жизнь?

- Может, еще выгоню, - пригрозил Харкон, а потом насмешливо поднял брови: - Хочешь знать, как я стал вампиром? По доброй воле.

- Но зачем? - заморгала Эль. Вот чего-чего, а такого она не ожидала.

- В далекие, ныне забытые времена, - начал он злым голосом, - я правил как могущественный король. Мое владение было огромно, богатства неисчерпаемы, а власть бесконечна. И все же, когда моя жизнь близилась к концу, я столкнулся с непобедимым врагом - собственной смертностью. Тогда я обратился к Молаг Балу и принес ему в жертву тысячу невинных. Взамен он дал вечную жизнь мне, моей жене и дочери. И таким образом, - усмехнулся он, - я победил саму смерть.

Эль выслушала эти бесчеловечные откровения, не изменившись в лице, и ненадолго призадумалась, а потом уставилась собеседнику в полыхающие глаза.

- Эту историю, - сказала она, - ты рассказываешь идиотам. И они, без сомнения, верят. Почему на сей раз не сказать все прямо? Хотя бы в порядке эксперимента?

- Сразу же, - отрезал лорд, - как только уверюсь, что ты от них выгодно отличаешься.

Ожидая подобного ответа, она не смутилась и продолжала наседать:

- Соглашусь, подход здравый. Ну, хорошо. Я кое-что предположу, а ты моргни, если это правда.

Харкон хмыкнул.

- Одного у тебя не отнимешь - ты забавная.

Эль самодовольно улыбнулась и изрекла громко и отчетливо:

- Ты вел войну. И ты проигрывал.

Вампир дернулся в кресле, мигая своими глазами-огоньками. Рыцарь-Дракон радостно ткнула в него пальцем:

- Ага!

- И с чего ты это взяла? - спросил он странным, мерзлым голосом.

- А с того, - Эль встала с места и стала бродить туда-сюда перед камином, рассуждая вслух: - Ты сказал, твоя жизнь близилась к концу, но на старика ты не похож. А учитывая то, что вампиризм прибавляет возраста, тебе и вовсе было от силы лет сорок. Во времена, когда ты жил, шли сразу несколько войн и все они начались вскоре после прибытия атморцев в Скайрим. И вот что мне любопытно, - остановилась она, уставившись в высокий потолок, - я нашла и прочла восемь из пятидесяти шести Песен Возвращения. Но куда подевались все остальные?

- Время многое поглотило, - повел рукой Харкон. - А что-то… не одобрили потомки.

- Да-а, - согласно протянула она. - И все же иногда кое-что раскапывают заново. Я слышала, в Солитьюде был фестиваль, на котором здорово протащили Олафа Одноглазого. Так ему и надо, паршивцу… А кстати, - оживилась Эль, - ты ведь застал драконий культ?

И только попробуй начать отпираться, подумала она, снова вспомнив знаменательный кинжал.

Но Харкон лишь пожал плечами:

- Разумеется.

- Почему его никто не изучает? Я не смогла найти о нем почти ничего. Кроме гадостей, конечно, и размытых обвинений.

- Историю пишут победители, - напомнил очевидное вампир. - Драконьих жрецов поливают грязью, хотя, - задумчиво молвил он, глядя куда-то внутрь себя, - для этого есть некоторые основания. Почитаемые Седобородые - непрямое продолжение прежнего Круга. Но об этом, конечно, никто не знает и не хочет задумываться.

- Кроме тебя.

- Мне нет смысла об этом задумываться, - отмахнулся он.

- В самом деле? Там, наверху, - она ткнула пальцем в сторону лестницы, - лежит хорошо знакомый мне кинжал. Да еще этот барельеф. И у тебя были дела с Шалидором, который не вылезал из Бромджунара…

- Brom Junaar, - промолвил он, прикрывая глаза и будто прислушиваясь к забытому звучанию. - Больше никто его так не называет.

- Я называю, - напомнила она. - И его стены все еще стоят.

Харкон открыл глаза и она снова вспомнила Ловиса, запертого на тысячу лет в своей одинокой башне у озера.

Что ж… пора выжать из него правду. Он не отделается от нее своими речевыми нюансами. Будучи драконом, Эль и сама прекрасно умела играть словами и врать, не говоря прямой лжи.

- Ты сказал, что правил как король, - она упрямо уставилась на него. - Но не говорил, что был королем… Ты был драконьим жрецом. И вы проигрывали войну.

Одно долгое мгновение ей казалось, что сейчас он ее убьет. Или, во всяком случае, попытается.

- Я встретила двух жрецов, - сказала она. - И принесла им покой. Один сам просил меня об этом. Другому предложила я.

- Кто?.. - произнес он наконец.

- Не знаю. У них уже не было имен. Только маски - Кросис и Морокай.

Вампир помолчал, а потом отвернулся. Глядя в сторону, он заговорил монотонно и глухо, голосом настолько древним, что по спине продирало смертным холодом:

- Переселение из Атморы привело к целому ряду войн. Добавь к этому предателей в рядах и Древний Свиток, пустивший трещину по мирозданию, и, может, сумеешь представить себе, что тогда творилось. Хотя вряд ли, - мрачно завершил он это краткое надгробное слово своей молодости.