- Что за кровь? - шарахнулся Джон от огромной кляксы на стене.

- Откуда я знаю? - пожала плечами Серана. - Может, пришиб кого. Или завтраком хряпнул об стену. Они с мамой вечно хлебали из бутылок. Озлобились после ритуала и упрямились… я, конечно, тоже… но иногда срывалась.

- Вообще не понимаю, о чем ты, - затряс он головой.

- Мы вампиры, - несчастно посмотрела она на него. - Мы совершенные жнецы, и все, кого мы съедаем, отправляются к Молаг Балу. А Пожинатель Душ смотрит нашими глазами и наслаждается агонией жертв.

Джону стало тошно. Сколько людей и меров он сожрал за те дни, что был вампиром? Он не считал, но, кажется, больше двадцати…

Теперь понятно, почему вампиров ненавидят - настолько, что не желают принимать из их рук даже освобождение из рабства.

- Чем сильнее голод, тем выше наши силы, - виновато бубнила Серана. - Они требуют выхода, голод требует насыщения… Иногда я просто не могла удержаться. А родители упирались, не желали радовать Молаг Бала. Только жертвы приносили в положенный день года, тут уж никуда не денешься, - она снова посмотрела на кляксу и покачала головой. - Нет… кажется, это просто что-то магическое.

- Как спокойно ты это говоришь, - злопамятно съязвил Джон.

- Ну, а чего ты хотел от сумасшедшего?

А и правда, подумал он. Серана тем временем сбегала наверх по лестнице, заглянула еще в какую-то дверь сбоку и застряла у стола, заваленного книгами и бумагами.

- О, - неверяще протянула она, глядя в какой-то пыльный манускрипт.

- Что там? - спросил Джон, заинтересованно потрусив к ней. Когда еще выпадет шанс безнаказанно порыться в записях ужасного Папули? Такую удачу упускать никак нельзя.

- Тут схема обработки этерия, - сказала Серана, безуспешно пытаясь перевернуть лист своими бесплотными пальцами. - Да какая сложная… А мне всегда казалось, что школа Изменений его не интересует.

- Может, это твоя мама постаралась? - предположил он, вдруг замечая другой манускрипт, с которого не так давно смахивали пыль и брали в руки. Манускрипт распух от вложенных листов и был переплетен в кожу, на которой были начертаны знакомые царапки - “Дова”…

- Нет, это его почерк, - она снова глянула в записи: - Какие-то полевые исследования. И к этому моменту мы уже ушли. Сколько же времени прошло? Здесь указан 778 год…

- Какой эры? - уточнил Джон.

- Что значит, какой эры? - не поняла она, и стало окончательно ясно, что она проспала тысячи лет. И после всех этих веков действительно верила, что их распрекрасный садик сохранят? Какая наивность.

- Неважно, забудь, - сказал он, с жадностью глядя на книжку с царапками и безмерно страдая от невозможности ее прочесть.

Впрочем, сам по себе тот факт, что ее недавно брали в руки, уже о многом говорил. Драконы еще не появились в Тамриэле и ничто не предвещает, что появятся, а между тем Харкон снова вернулся к старым исследованиям. Возможно, проговорился Корст или - даже более вероятно - в Тирске пересказали его пьяную похвальбу о знакомстве с Акатошем и Алдуином. Джон вспомнил сажу, покрывшую лед в пещере Аэслипа, и впервые задумался, а нет ли способа определить, что огонь был именно драконий, а не какой-то еще.

Он знает, понял Джон. Он был там, в туннелях под озером, он видел опаленный лед. Он знает, что столкнулся с Драконорожденным, и теперь ни за что не оставит поиски. Может, драконов сейчас и нет, но ведь пророчество о тирании солнца упоминало об их возвращении. “В годину раздора, когда драконы вернутся в царство людей…” Слышал ли Харкон об этом условии? А если слышал, что мешает придержать вампира-Довакина в подвале до лучших времен, просто на всякий случай?

Да… уж не везет так не везет.

Серана несыто оглядела стол и вздохнула, жалея, что не может по уши закопаться в записи и почитать, чем же занимался любимый папочка, пока ее не было.

- Удивительно, - сказал Джон, окинув взглядом завалы уникальных рукописей и исследований, - как спокойно он все побросал. Любой же может прийти и порыться.

- Да ну что ты, - захихикала Серана. - Тут ловушек штук пять. Вот, - ткнула она пальцем в угол, - и вот, и вон там… Вингальмо, помню, как-то сунулся, а потом на башне куковал. Так ему и надо.

Тут Джону вдруг стало жаль Вингальмо, которого вечно все шпыняют.

- Ладно, - недовольно сморщилась Серана. - Очевидно, что его тут нет. Пойдем заглянем в Собор.

- Мне что-то не хочется, - закапризничал Джон.

- Я все стояла на террасе и смотрела, как снег падает в море, - жалобно сказала она. - И вот появляешься ты, кто бы ты ни был, и я вдруг могу снова войти в замок… пожалуйста, ну что тебе стоит?..

- Ладно, пойдем, - смирился Джон, уже предвидя, как дальше они пойдут по всем помещениям и башням, обходя памятные окрестности. Ему они были памятны довольно неприятным образом.

Когда он приблизился к дверям Собора, его пробила дрожь и слабость, а в голове снова разверзлась черная яма.

- Ты что? - обеспокоилась Серана, увидев, как он привалился к стене.

Джон постарался взять себя в руки.

- Ничего. Пойдем.

Проскользнув сквозь двери, они увидели знакомую и незнакомую картину. Алтарь все так же возвышался на дальнем конце зала, все так же был увенчан головой в рогах, еле проступавшей в ночной полутьме, но сам зал был полуразрушен и завален грудами костей. Здесь царило пыльное запустение, как и повсюду в замке, и Джон подумал, что, наверное, так бы оно и осталось, если бы не встреча на озере - и его короткая фраза об Атморе, которая вернула древнего вампира к жизни.

Не будь той встречи, каким оказалось бы будущее?

- Папа?..

Серана, как всегда, разглядела отца раньше него. Она заторопилась вперед, к ступенькам, ведущим к алтарю, на которых вытянулось что-то темное.

- Он тебя не услышит, - сказал Джон, шагая следом и внезапно беспокоясь, что события все же повернули не туда и что-то пошло катастрофически неправильно. - Что случилось?

- Его оглушило, - вздохнула она. - Со мной такое однажды было. Молаг Бал так громыхнул, что я только через неделю очнулась…

Джон посмотрел на Харкона, безжизненно лежавшего боком на ступенях, увидел вяло откинутую руку и вытекшую из уха вампира струйку запекшейся крови. Он вспомнил глухую тишину, давящую, сводящую с ума, и запоздало понял, что в тот раз Принц Господства пустил в ход далеко не все, на что был способен. Но сейчас-то что пошло не так?

Конечно, всегда была вероятность, что Харкон чем-то свое начальство разозлил - бесить и раздражать он был мастер, Джону ли не знать, - и Молаг Бал громыхнул просто для порядка и от сварливости натуры. Возможно также, что Принц Гнева был недоволен тем, что упрямого лорда снова понесло на старую дорожку - спасать какой-то, понимаете ли, континент вместо того, чтобы разбираться с пророчеством.

Но был и третий вариант, который тревожил Джона больше других. Молаг Бал не собирался позволять вампиру его искать и тем самым мешать Довакину-Нереварину исполнять уже другое пророчество. Вопрос напрашивался сам собой: что же Принц Даэдра рассчитывает в итоге получить, если вывел из строя аж самого Харкона?

- Вот кому сейчас снятся кошмары, - сказала Серана, не без доли сочувствия глядя на отца.

- Почему? - удивился Джон. - То есть я, конечно, предполагаю, что у него была трудная жизнь, но…

- Потому что спит лежа, - хмыкнула Серана. - Вампирам лучше спать стоя или сидя, иначе Вермина может прийти поразвлечься. В гробу удобнее, хотя бы не падаешь.

- О, - только и ответил Джон, вспоминая, что Серана и впрямь спала в саркофаге стоя. Чего только не узнаешь от этой вампирской семейки…

- Надо его разбудить, - она села на корточки, наклонилась к отцу и попыталась его растолкать, но ее руки пролетали сквозь его плечо.

- Не надо, - взмолился Джон. - С ним ничего не случится.

- Откуда тебе знать? - недовольно глянула она снизу вверх. - Вампирские кошмары - очень пакостная вещь… Пап, просыпайся! - снова завозилась она, пока что, к счастью, без толку. Но что будет, если она действительно приложит усилия? Или шарахнет родителя магией - какой-нибудь молнией, скажем?