- В чем? - судейски сощурился Джон.
- Много в чем, - захихикал Партурнакс. - В преступлении, например.
На фоне этих последних слов хихиканье старого дракона выглядело, мягко говоря, неуместным, и Джон позволил себе предположить, что преступление - это далеко не все, чем Вивек мог бы его удивить.
- Да, - довольно плеснул хвостом ехидный гад. - Их там тридцать семь.
- Кого? - Джон уже не знал, что и думать.
- Уроков.
Тут дитя Акатоша расхохоталось настолько ужасно, что Джон заподозрил, что на самом деле он уже давно утонул в глубинах Обливиона и Молаг Бал попросту морочит ему голову. Ну никак не ожидал он от Партурнакса такого сатанинского хохота.
- Ладно, не время сейчас об этом, - унял веселье дракон. - Вивек, конечно, много куда сунулся и много лишнего узнал, но это еще полбеды. Хуже то, что в силу своей ворованной божественности он не сумел удержать при себе то, о чем следовало бы молчать. Он не понимает, что важно, а что нет, и потому говорит и делает что попало. Все они таковы.
- Альмсиви?
Партурнакс фыркнул.
- Они насмешка над всем, что есть истинного. Жалкое зрелище. И весьма трагичное.
- Но ведь то, что он писал, правда, - задумался Джон. - Про колесо… Хотя сверх этого я мало что понял. Какой-то потенциал…
- А ты уверен, что понял хотя бы про колесо? - благодушно усмехнулся Партурнакс.
Джон поразмыслил и признал, что нет, не уверен.
- Колесо, о котором ты говоришь, расположено не в пространстве, а во времени, - наставительно сказал дракон. - А потенциал… что ж, в основе любого мира лежит спираль потенциала. А иначе как он будет развиваться?
Джон все еще не понимал и усиленно морщил лоб.
- Но как одно соотносится с другим? - спросил он. - Колесо и спираль не одно и то же, в чем-то они вообще противоположны…
- Ты бы понял, если бы увидел двемерскую музыкальную шкатулку, - расхихикался Партурнакс. - Со съемными цилиндрами. Были у них такие забавные штучки. Противно бренчали, но забавные… Посмотри на небо: солнце восходит каждый день, но дни не одинаковы. Колесо - это лишь уровень восприятия, оборот по спирали мерой в один день, год или эпоху. Вот только Вивек, бедняга, сам не понял, что увидел.
- А что он увидел?
- Время, конечно. Прошлое и будущее влияют друг на друга, тебе ли не знать, Довакин из других дней. Конечному смертному разуму это представляется змеей, кусающей свой хвост. Вот и ты сейчас идешь по своим же следам, которых еще не оставил.
Джон открыл рот и осел в снегу, вдруг понимая, что именно говорит ему старый мудрец.
- Теперь ты увидел, - засмеялся Партурнакс. - Вивек пытался вернуться в прошлое. Хотел исправить то, что было сделано. Но он не понимал того, что ведомо всем драконам.
- Чего? - спросил Джон, уже зная ответ.
- Свершившееся неприкосновенно. Да. Он пытался исправить то, что уже было сотворено в будущем - а для него в человеческом прошлом, - и время бунтовало, отправляя его в никогда, в кромешный бред за своими пределами. Но ты, - уставился дракон на своего крохотного младшего собрата, - ты другое дело. Тебя не спасет относительность. Не повторяй его ошибок, Довакин. Помни, что будущее неприкосновенно.
- Постараюсь, - пролепетал Джон, с запоздалым содроганием вспоминая свои мысли о том, можно ли убить Харкона.
- И раз уж зашла речь об ошибках Вивека, - сурово насупился Партурнакс, - не путайся лишнего с Молаг Балом. Это никого до добра не доводило.
- Он знает, что я здесь? - спросил Джон, впадая в отчаяние.
- А должен? - хмыкнул дракон. - Смотри, не скажи лишнего.
- Мм… - Джон задумался, как бы сформулировать каверзный вопрос. - Принцы Даэдра живут вне времени…
- Я даже не буду начинать объяснять, - захихикал Партурнакс. - Вне времени людей, так тебе будет понятнее.
- Они могут знать будущее?
- Чье? И какое? - каверзно спросил ящер. - Вот ты, скажем. Ты знаешь будущее всех людей без исключения, но чем тебе это помогает?
Валар моргулис, подумал Джон и вздохнул: ничем.
- А Азура? - снова попытался он. - Она же заведует прорицаниями…
- Заведует, - густо хохотнул Партурнакс. - Но ее прозрения, скажем так, на любителя. Пророчества многозначны, толкования забавны.
- Но если будущее неприкосновенно… - упирался Джон.
- Для тех, у кого оно свершилось, - да. Все прочее - лишь вероятность, зыбкая, одна из многих. Повод для любопытства, но не для мести - если тебя это волнует.
- Ну, меня многое волнует, - увел он в сторону опасный разговор. - Вот, скажем, звезду Азуры можно прятать под крылышко?
- За время? - хитро прищурился Партурнакс. - Конечно, почему нет. Попав в материю, артефакты даэдра живут по ее законам. Нельзя прятать то, что существует в разных временах или местах одновременно.
Вот как все просто, подумал Джон, чуть не рассмеявшись от облегчения. А то все списки выкатывали: Кель - нельзя, воронов - нельзя…
- А вот Шеогорат… - вернулся он к теме будущего, но Партурнакс строго его оборвал:
- Никогда не думай о Шеогорате.
*
Джон проснулся, возмущенный этим советом, неизменным и неисполнимым, подумал о змее, кусающей себя за хвост, и уставился в полутемное пространство, освещенное парой бумажных фонариков.
Будущее неприкосновенно для тех, для кого оно уже свершилось. Так сказал старый мудрец, но это по-прежнему не отвечало на вопрос о том, чего ему, Джону, ждать от Молаг Бала.
Что ж, остается лишь надеяться, что ему не придется это выяснять, подумал он, с ворчанием сполз с кровати и пошел рыться в припасах, поскольку желудок с вчерашнего запойного чтения совсем подвело.
Напихав в себя невкусной данмерской еды, он вытащил на свет проповеди Вивека, полистал их и понял, что Партурнакс, конечно же, как всегда прав. Вивек действительно пытался переиначить прошлое, которое то и дело давало ему сдачи, и что еще того хуже, этот недобог и сам понимал ошибочность своих действий - но остановиться не мог. Хоть и осознавал, пусть смутно, разницу между созданием будущего, как обычно живут люди, и его исполнением - тем, чем занимался сам Джон на Солстхейме, подталкивая в нужную сторону то Корста, то Харкона.
И Серану тоже, вдруг понял он. Она ведь говорила ему - тогда, в Вечерней Пещере, - что-то изменило ее, что-то случилось, пока она спала…
Он случился. И она захотела жить в мире, где летают драконы. Так она скажет потом Партурнаксу и за это удостоится звания золотца.
Да, не зря волновались Салокнир и Одавинг. Он даже во сне творит не пойми что, без всякого контроля. Как они вообще рискнули его сюда отпустить?
Джон съежился в комок, обхватив себя руками и заново осознавая, что все еще стоит перед сердцем Зимы в твердыне Ночи. И голубые глаза жгут его своим ледяным огнем, и оба дракона смотрят в его далекую спину, не зная, чем все закончится. Он почти чувствовал эти взгляды, и от этого на душе становилось как-то… неописуемо.
Решив отвлечься от переживаний, он снова вцепился в сомнительный подарок Херма-Моры и вскоре его настойчивость была вознаграждена. Книжечка рассказала ему, как высидеть драконье яйцо.
*
Покопавшись в свитках, набранных тут и там, Джон вытащил из кучи свитки призыва и задумался. Призывать Золотую Святошу лишь ради эксперимента было бы дорого, да и опасно, а у него так и чесались руки попробовать что-нибудь зачаровать. И поскольку Нибани похитила его честно нажитого скелета, Джон решил, что для ученических поделок ему вполне подойдет либо скамп, либо огненный атронах, благо свитки были. Но скампы воняют, после этого ведь и в дом будет не зайти…
Подготовив внизу местечко для боя, он призвал атронаха и тут же понял, что сделал это зря. Магическое существо возмутилось, что его бесцеремонно оторвали от обливионских дел, заметалось по комнате и подпалило подушки, которые Джон так старательно убирал подальше от места битвы.
- Да стой ты на месте! - рычал он, гоняясь за атронахом и пытаясь прицелиться в него ножом Захвата. Один нож уже пролетел мимо и торчал из корзины, которую бузящий элементаль тоже поджег. От дыма было трудно дышать, и Джон порадовался, что заранее припрятал под крылышко все свое добро, в особенности ценное и горючее, вроде свитков. Даже собственный невеликий опыт подсказывал ему, что магические эксперименты обычно идут не так, как ожидалось.
