- А-ха-ха, - развеселился Косадес. - Кошки и так-то само очарование, а эта прощелыга еще и духами поливается. Жучиный мускус Телванни. Название ужасное, но зато каков эффект! А ты, стало быть, особенно подвержен, - присмотрелся он к Джону, постепенно проявлявшемуся из-под хамелеона. - Ну, что сказать. Воспитывай в себе устойчивость. Иначе туго придется.
Уязвимость к Обливиону, подумал Джон. Телванни в этот мускус, поди, сердце даэдра крошат или еще какую-нибудь дрянь. Насколько же проще было в Скайриме, вздохнул он. Отсюда, из Вварденфелла, казалось, что там почти вся магия обходила его стороной.
А может, так оно и было, вдруг заподозрил Джон. Может, благословение Акатоша защищало его и от этого. Но теперь Шеогорат сделал его даже уязвимее, чем он мог быть сам по себе… Подлый Энн Мари.
- Любопытно мне, - прищурился мастер-шпион, - среди всех этих приключений у тебя найдется время на то, чтобы поработать?
- Э-э, да, - собрался с мыслями Джон. - Конечно.
- Хорошо. Нужно, чтобы ты поговорил с Хассуром Зайнсубани в Альд’Руне. Он покинул пустоши, чтобы стать богатым торговцем, но может многое рассказать нам и о своем народе, и о культе Нереварина.
Увидев, что Джон уже подхватился с места, Косадес дернул его обратно.
- Сперва дослушай. Нельзя просто свалиться незнакомому человеку на голову и потребовать рассказать о запрещенном культе. Для начала надо вызвать к себе расположение…
- Я и так всем нравлюсь, - горестно сообщил Джон, вспомнив кольцо-печать и подлость дяди Шео.
- Даже слишком. Полейся мускусом Телванни и вряд ли сможешь пройти по улице. Но эшлендеры народ суровый, так что не рассчитывай на одно лишь обаяние. У них много традиций, в том числе они любят дарить и получать подарки. Вот тебе сто дрейков, узнай, что ему по душе… Да что ж тебе на месте не сидится?! - рявкнул шпион, видя, как подчиненный в очередной раз пытается удрать, не дослушав.
Джон понимал, что такая непоседливость не красит его в глазах начальства, но беда была в том, что его снова начала одолевать тревожность. Ему казалось, что пока он двигается, он в безопасности, но стоит остановиться - и его тут же настигнут.
Увы, объяснить это Каю он, конечно, не мог.
- Ищи Хассура в таверне Альд Скар, это достаточно респектабельное место, - сказал Косадес. - Вот теперь можешь идти, непоседа. И о чем только император думал… Проваливай, - выпихнул он молодежь за дверь.
Оказавшись на улице, Джон тут же почувствовал себя будто голым и открытым всем взглядам - и это при том, что на улочке не было видно ни единой живой души. Спрятавшись за дом, он снова навел на себя чары и хотел было пробраться домой, но потом остановился, прижавшись к нагретой солнцем стене, призадумался и наконец-то понял, что его беспокоило помимо общей тревоги.
Он ведь так и не знает, что творится сейчас у скаалов. Был ли там Харкон, спрашивал ли о нем? А может, вообще вырезал всю деревню…
Добравшись до дома, Джон снова запер дверь всеми доступными способами, залез в подвал, переоделся в солстхеймскую одежду и перенесся к замку Карстаага, где у него до сих пор оставалась метка.
В конце-то концов Каю незачем знать, что в Альд’Рун он будет добираться не из Балморы, а из Гнисиса. Какая разница, расстояние-то почти одинаковое…
*
Он очутился на сером берегу и со смешанными чувствами вдохнул соленый воздух, холодивший грудь. Потом призвал Каэнлорна и спросил:
- Ты сможешь найти Корста?
Ну не обойтись ему без почтового волка, что поделаешь.
Каэнлорн радостно завертел пушистым хвостом и побежал по берегу.
- Приведи его ко мне! - крикнул ему вслед Джон. Волк весело тявкнул в ответ и исчез.
Должно же хоть что-то быть хорошо, улыбнулся Джон, с щемящей нежностью вспоминая Призрака, оставшегося дома.
Он неторопливо брел по берегу в сторону деревни, до которой было три-четыре часа ходьбы, размышляя по дороге обо всем, что случилось, и гадая, как быть, если Харкон все же до него доберется.
А действительно ли лорда Волкихара нельзя убивать?..
Джон старательно перебирал в памяти все события, случившиеся с ним с тех пор, как он прибыл в крипту, и постепенно начинал приходить к выводу, что в отсутствие Харкона вампирские приключения могли бы пройти куда проще и безболезненее. Разве что с драконами в Долине ему пришлось бы разбираться самому, но и это дело не сказать что невыполнимое.
Вот только кто тогда стал бы императором и охранял Серану и ее дитя? Кто будет спасать Атмору, которую навеки оставил позади даже великий герой Исграмор? И кто объяснил бы самому Джону простые и очевидные вещи, которые тот столь упрямо старался не понимать и не замечать?
И, если подумать, не будь Харкона, история с пророчеством могла бы затихнуть на века. Все могло пойти совсем не так, и Джон не встретился бы с Сераной, и в будущем Тамриэль не обретет нового Довакина, а вместо этого лишится барьера и останется без защиты.
Как ни крути, а получается, что убивать Харкона все-таки нельзя. Не говоря уж о том, что в глубине души совсем не хочется.
Но, о боги, как же страшно думать о том, что древний вампир может быть где-то неподалеку…
Услышав хруп снега и тяжелое топотание, Джон поднял глаза от берега и увидел чудную картину - Корста Ветроглазого верхом на призванном медведе. Каэнлорн трусил рядом с мишкой и довольно ухмылялся.
- Уверен, это связано с твоим другом, - сказал Корст без лишних околичностей.
Значит, Харкон действительно был в деревне, понял Джон.
- Он…
Он мне не друг, хотел сказать он, но вместо этого сказал иное:
- Он вампир.
- Это я и сам понял, - кивнул Корст, слезая с мохнатой спины и отпуская медведя. - Вижу, тебя вылечили, я рад.
Джон кивнул, а потом спросил о тревожном:
- В деревне все хорошо? Ничего не случилось?
- Нет, но в Тирске был погром. Огонь на озере разбудил древнее чудовище, Удурфрукта, спавшего в пещерах под берегом, и тот пришел в медовый зал. Некоторые погибли… Но твой друг с ним разобрался.
Он мне не друг, опять возмутился Джон и опять промолчал, подумав, что Тирску крупно повезло. Папуля вполне мог сорвать зло на румяных нордах, а вместо этого ему под горячую руку подвернулся древний монстр.
А еще он подумал, что древних монстров на Солстхейме что-то слишком уж много. И это даже не считая Харкона, который тут просто проездом.
- Что ты сказал ему обо мне?
- Ничего, Драконорожденный.
- Корст, я же тебя прибью сейчас! - в отчаянии рявкнул Джон, растерявшись от такого прямого заявления, а потом спросил: - Я все-таки бредил?
Шаман расхохотался, глядя на его несчастное лицо.
- Еще как бредил! Не скажу, что многое понял, но я понял главное - ты тайна, - и он кивнул на скрытую печать. - Ты говорил, что века спустя к скаалам придет Драконорожденный. Это будешь ты?
Джон неуверенно пожал плечами, не зная, как ответить и что вообще теперь делать. Корст понял, что ответа не дождется, и заговорил снова:
- Вампир пришел к нам и рассказал о Тирске, а потом спросил, не появлялся ли здесь раненый из медового зала. Все сказали, что нет, и разбрелись по своим делам, но я, как шаман, не мог пустить кровопивца свободно разгуливать по деревне. Так что я его увел, расспросил и выяснил, что его интересовал вовсе не Тирск, а ты и твои дела с Аэслипом.
- И? - подтолкнул его Джон, радуясь, что Харкон ошибочно соотнес его бинты с погромом в Тирске. Приятно знать, что и лорд Волкихара иногда промахивается мимо цели.
- Я просто повторил твою историю, Драконорожденный. Если у тебя есть причины скрываться и скрывать свои достижения, кто я, чтобы спорить? Он спросил, куда ты собирался дальше, и я сказал, что ты упоминал Хай Рок и Скайрим, но ничего более точного.
Джон облегченно выдохнул. Значит, Харкона все же пустили по ложному следу. И можно жить спокойно, если только…
Если только не вмешается Молаг Бал. Но это вопрос уже не к скаалам.
