С шипением я потер руку и поспешил к поверженному противнику. К счастью, он лишь потерял сознание, а не присоединился к остальной аудитории морга. Я быстро пошарился в его карманах и с удивлением обнаружил старомодную ключ-карту. Ничего себе! Видимо, к содержанию покойников действительно подходят максимально рационально и экономично. И сейчас это играло мне на руку.

Камера слежения вновь высунулась из своего гнезда и задумчиво оглядела Тепса, но его положение не вызвало у системы никакого беспокойства. То ли алгоритмы безопасности здесь были настолько примитивны, что всего лишь сверяли профиль доступа посетителя, то ли валяться на полу в рабочую смену для уборщика было привычным поведением. Я же вновь выскочил в коридор, бросил подвисшему роботу: “Миша прилег немножко, погоди тут!”, и бросился бежать налево, надеясь на честность своего визави.

Под звонкое шлепанье своих босых ног, я выдал образцовую х стометровку и быстро оказался у развилки. Путь направо упирался в черную дверь с табличкой “Только для персонала”, а вот дорога налево привела меня к цели. Задыхаясь от бега и старательно игнорируя боль в ноге, я приложил к считывателю ключ сотрудника, ввалился в тесную темную комнатушку и врезался в нечто пластиковое и обильно посыпанное кнопками. С томной театральной паузой зажегся тусклый свет, пролившийся из единственной овальной лампы над моей головой, и я обнаружил перед собой потертый пульт управления. На стене над пультом располагался небольшой люк с видавшей виды надписью “…ыдача…щей”.

– Гм-хм, – промычал я и, уже догадываясь, что близок к фиаско, включил компьютер, – Ну может все-таки да?

Проекционный дисплей приветливо вывел мне поле ввода для кода интересующей вещевой ячейки. Оставалось всего-то ввести пару букв и цифр, чтобы получить свое имущество и обрести счастье. Но вот засада, я немного пропустил момент сдачи своего багажа при отъезде на тот свет.

Что ж, может быть, мне подойдет что-нибудь чужое? Не думаю, что экс-владельцы сильно обидятся на меня. Я попробовал вспомнить какую-нибудь детскую считалочку, но не справился с этим и просто затарабанил пальцами по клавишам. Пневматика зашипела, ставни люка скрипнули и открылись, позволяя моим дрожащим рукам выхватить аккуратный полупрозрачный контейнер. В нетерпении я сдернул крышку и вывалил свою добычу на пол.

Спрессованные вакуумом вещи повалились плотными пачками, рассыпавшись в неряшливую кучу, из которой я извлек модное вечернее платье и комплект первоклассного нижнего белья. Святые алгоритмы, и почему я не женщина! В таком наряде не грех и выйти в свет после своего воскрешения!

Я попробовал еще раз. А потом еще и еще. Но с моей удачей явно были неполадки. Слишком большое, слишком маленькое, женское, снова женское, даже детское… На последнем контейнере я прослезился, рассматривая маленький сарафанчик с переливающимися бабочками, и обессиленно сполз по стене в угол, сжавшись в комок отчаяния и горести. Я был просто жалок.

Уничтоженный и обманутый, сидел голышом на пыльном полу и рылся в вещах умерших людей, в надежде стащить для себя хоть какую-то одежду. Почему это произошло именно со мной? В этом городе живут миллионы людей, но весь этот бред случился здесь и сейчас конкретно с моим участием. За что, черт вас дери? Чем я так помешал вам, кем бы вы ни были?!

Обхватив колени руками, я закачался вперед-назад, не в силах сопротивляться потоку эмоций. Невидящим взглядом я уставился на собственные побитые ступни. А что это такое?

Бирка!

Я дернул кусок пластика так резко, что чуть не оторвал себе большой палец ноги. Как я мог забыть, что я – труп! А каждому трупу в морге испокон веку полагается повесить бирку на веревочке!

От резкого выброса адреналина в кровь я подлетел, как ужаленный. Жадно крутя в руках находку, я быстро обнаружил вожделенный код и уже через мгновение выдернул из “Ыдачи щей” долгожданный трофей.

С каждой вещью, я чувствовал, как обретаю толику веры в завтрашний день. Узорчатые носки оптимизма, удобные трусы уверенности, темно-зеленые штаны смелости, черная майка силы, алая куртка возмездия. И, наконец, с особым торжеством, кроссовки победителя. Ткань-хамелеон мигом отреагировала на прохладу в комнате и окрасилась в иссиня-черный, по щелчку пальцев затянулись авто-шнурки, а я, впервые в своей новой жизни, выпрямил спину и расправил плечи.

– Йо-хо-хо, ублюдки! – Выдал я фразочку из ретро-фильма и лихим жестом вырубил пульт.

Проглотив обезболивающее и накинув рюкзак на плечо, я с размаху открыл дверь и твердой походкой направился по коридору. На самом деле, я понятия не имел, где тут выход, но задумываться и сомневаться сейчас не хотелось, дабы не портить момент.

Собственно, вариантов было совсем немного: из гардероба я вышел, в комнату персонала не стремился. А значит, мне нужно было быстро вернуться к холодильному залу и проверить противоположную сторону здания.

Робот-уборщик все еще пребывал в блаженном ступоре, ожидая своего оператора. С волнением я украдкой взглянул на старину Степса, но тот продолжал смиренно лежать у подножья лестницы. Разве что принял чуть более удобную позу, хотя это могло мне просто показаться.

Через минуту я уперся в автоматическую дверь, над которой светилась долгожданная зеленая надпись “ВЫХОД”, и она ожидаемо проигнорировала мое присутствие. Отработанными движениями я активировал механическое открытие и выскочил в переулок. Нужно было бежать, спасаться, вершить возмездие. Но я на мгновение остановился, запрокинул голову и, щурясь от солнечного света, посмотрел на узкую полоску неба, видневшуюся между стенами домов.

Я сделал глубокий вдох. Я даже топнул ногой. Я возродился!

А теперь я выясню, где же я возродился. И попробую составить план дальнейших действий. Привычным усилием мысли я вывел интерфейс профиля на свои зрачки и включил коннект с Онлайф, но увиденное заставило меня резко переосмыслить ситуацию.

Приятный бежевый фон окошка, иконка ведерка и лаконичная надпись: “Профиль пользователя удален”.

Я сделал самую банальную вещь, которую, я уверен, любой бы попробовал на моем месте – выключил и включил интерфейс еще раз. Чуда не произошло. Я стоял посреди грязного переулка и медленно впитывал осознание – меня стерли!

После смерти наши бренные тельца попадают в морг, а наши гордые профили в бездонный архив Системы, пополняя безбрежную базу данных памятью о наших свершениях, радостях и печалях, о наших предпочтениях и антипатиях – обо всем, что было нашей жизнью, а теперь стало всего лишь полезными данными для сложнейших алгоритмов, неустанно занятых оптимизацией работы мельтешащего улья человечества. Отныне и мой цифровой слепок станет частью этого великого царства математики, в котором нет места людским эмоциям, чувствам или сантиментам. Возможно, моя жизнь приведет к коррекции на доли процента системы рекомендаций в индустрии ресторанов? Или, быть может, моя нелепая кончина сдвинет на пару дней сроки принятия новой версии законов по обороту сильнодействующих препаратов? Во избежание, так сказать.

Я мог бы и дальше предполагать, насколько прожитая мной жизнь оставила или не оставила свой маленький след в исполинском историческом процессе, да вот незадача, я был все еще жив. И лишился единственного инструмента нормальной коммуникации с окружающей меня средой. Без профиля гражданина я не имел доступа к финансовым операциям, не мог пользоваться автономным общественным транспортом, не мог пройти контроль доступа ни в одно приличное заведение. Я даже не мог ни с кем связаться, ведь для контакта мне нужен вход в Онлайф, а туда, что бы вы думали, пускали только обладателей активных профилей!

Что ж я мог бы догадаться об этом и раньше, но был так занят неотложными задачами выживания, что оставил на потом решение загадок наподобие игнорирующих меня камер или дверей. Теперь же ответ пришел сам собой, но поставил передо мной массу других куда более трудных вопросов.