«Бэла».

Только ее ангел никогда не звал ее по имени, пусть и придуманному, также как и она его, поэтому Бэла даже решила, что голос это продолжение сна, потому что этим голосом внезапно говорила кошка Дженни, которая исчезла, стоило открыть глаза. А голос — нет.

«А у нас уже солнышко встало, Бэла».

«И у нас неприятности».

«У нас огромный попандос, Бэла».

В некоторых случаях лучше подчиниться, чем бороться. Зевая и мысленно ругаясь, Бэла наскоро оделась и как за навигатором потопала туда, куда звал ее голос. Она уже почти вышла на палубу, когда заметила своего ангела, задержалась, потому что он был не один, а в компании элегантной, молодой дамы. Тут Бэлу кто-то одернул, затащил внутрь. И это оказался ее ангел. Она уже готова была приписать ему способность создавать двойников. Почему бы и нет? Но все оказалось не совсем так.

— Быстро у них контора работает. Не тот бардак, что у нас там. Или купидон нажаловался, — ангел говорил с азартом, но почему-то полушепотом.

— Купидон? Да?

Представился кудрявый, голый мальчик, бегающий по палубе с натянутым луком. Бред какой-то.

— Да, — между тем продолжал ангел. — Он должен был связать наших Джека и Розу, но слегка промахнулся и попал в Хокли. Так. Нам надо уходить.

Творилось действительно что-то странное. Ее ангел предпочел пешком ходить, а не порхать. Не подгоняя, просто доверяя ему, а что еще оставалось, Бэла просто продолжила беседу.

— Понятно, почему Хокли обвешал невесту драгоценностями…

— А причем тут его невеста? Сладкая парочка у нас будет Каледон и Джек.

— Но зачем? — то, что к этому хаосу приложил руку ангел, Бэла не сомневалась. Ей было сложно постичь логику и широту его грандиозных замыслов.

— Так гораздо интереснее. Не находишь? Даже жаль, что ты все забыла. Но теперь мне нужно где-то затаиться. Грузовой трюм? Там достаточно места.

Они шли по узкому, хитрому коридору, устроенному специально для обслуживающей команды и позволяющему незаметно для пассажиров, но быстро перейти с одного конца судна в другой. Бэла размышляла, что «зачем» больше касалось вопроса, зачем ангел растормошил ее ни свет, ни заря, зачем они спускались в грузовой трюм, а любовные истории ее меньше всего волновали.

— Ты мог бы поселиться в каюте Айвоны. Она же свободна.

— Уже нет.

Они наконец-то добрались. Среди огромных ящиков можно было заблудиться как в лабиринте, ну или спрятаться так точно.

— Мда, не Версаль, но тоже сносно, — ангел, скривившись, осмотрел новое убежище, и наконец-то обернулся к спутнице. — Так вот. Тех двоих ты видела. Да, тот красавчик — это я. Другой, но все же… Я из этого мира. И этот я очень бы желал бы найти меня, но не для того чтобы распить скотча.

— Твой двойник, — подытожила поток слов Бэла.

— Умница, — похвалил ангел, обходя огромный, в человеческий рост ящик, накрытый мешковиной. — Я думал, это по-другому будет выглядеть.

— Что именно? — Постоянные отступления от главной темы уже немного раздражали.

— Автомобиль. Они его все-таки запаковали. Не важно. Важно, что теперь я ограничен. В моей каюте Кастиэль, а на моем месте двойник, и хоть мы и не сиамские близнецы, он почувствует любой всплеск силы.

— И что мне теперь тебе сюда передачи носить? — Как бы пакостно не звучало, но вспоминая «короткий поводок» она немного злорадствовала. Оказывается и для ангелов есть карма.

— Я в этом не нуждаюсь, но ты могла принести ключ от винного склада.

— Обойдешься.

Ангел недовольно скривился.

— Злюка.

Бэла еще подумала, что он как-то неправильно выбрал тело. Мужчина в кителе морского офицера выглядел весьма солидно, а вел себя как мальчишка-подросток.

— Забочусь о твоей печени. И ты в этом не нуждаешься, — и, пока ангел не перебил ее: — Если я вовремя не буду на рабочем месте, то мне придется составить тебе компанию.

— Об этом. И о нашей секретной каюте. В другое время, в другом месте я бы посмеялся, что Кастиэлю придется прикрываться именем Айвона Тинкл. Если он похож на моего зстарого знакомого, то парень неплохой, но шуток не понимает. Еще он слишком зациклен на исполнении долга и не считает недопустимым ударить врага со спины. Так что придумай что-то, чтобы с ним не сталкиваться. Вот теперь вроде все.

— Так мы застряли на «Титанике»?

— Ненадолго.

Почему-то Бэле показалось, что ангел в этом уже не так уверен. Чем дольше она пребывала на борту, тем больше обрастала знакомствами. Для человека ее занятия в закрытом пространстве это было не так уж и хорошо. Цепочка событий сплеталась в паутину, в которой легко было увязнуть и запутаться, но кроме кражи алмаза, который, к огромному сожалению и щелчку по профессиональной гордости, пришлось вернуть на место, Бэлу не в чем было обвинить.

Пока что ее знакомства можно было считать полезными. Беда была в том, что высшее руководство, видимо, считали обслуживающий персонал ангелами, не нуждающимися в еде. Есть приходилось в спешке, где придется и что придется. Поэтому так хорошо было иметь своего человека на кухне. У Вайолетт такой был, но если для нее он был просто другом, хорошим знакомым с ее прошлого корабля, то Бэла вдруг, внезапно, из-за найденной кошки обзавелась поклонником.

Его звали Джим, а Дженни оказалась не просто кошкой, а почти официальной корабельной кошкой, что приравнивалось к члену команды. Джим считался ее неофициальным хозяином-опекуном, что ли. Он оказался всего лишь нарезчиком овощей при кухне, но ему позволили то, что не позволяли даже высокопоставленным особам первого класса — держать кошку и ее потомство при себе. Сам Джим был таким же рыжим, как и его кошка, ровесником Бэлы и Вайолетт, может немного старше, вроде и нагловатым, но таким по смешному краснеющим после каждой сказанной вольности.

Ради того, чтобы перекусить, они с Вайолетт устроились в небольшой каюте, где готовили чай и кофе для пассажиров, а к ним присоединился Джим.

— Это неправда, что кошки неблагодарные. Вот Дженни всегда дарила мне только любовь и преданность, а теперь привела мне Эбби. Я могу называть вас Эбби?

«Только попробуй». Джим даже не представлял, на какую мозоль наступил, и как Бэла ненавидела это прозвище. Ей на защиту встала Вайолетт, уже предупрежденная о недопустимости такого сокращения.

— Мисс Эббигейл не допускает, чтобы ее так называли. А Дженни преданная? Разве она не пыталась сбежать от тебя в Саутгемптоне? Еще кто-то из ваших из-за этого дезертировал, решив, что примета дурная, — Вайолетт уже покончила со спинкой жареного цыпленка и теперь после такого непритязательного завтрака с аппетитом поглядывала на просто-таки королевский десерт, который должны были сегодня подавать первому классу — кусочку яблочного пая с ванильной меренгой.

— Глупости. У нас тут есть специальные заслонки против воды. Если вдруг что и случится, то капитан дергает веревку, срабатывает рычаг, включается электричество, и все бреши запираются. Так что тут самое безопасное место, какое можно представить, — Вайолетт поедала глазами десерт, а Джим — Бэлу. Не то чтобы та была из стеснительных дев, но аппетита это не добавляло. Джим же принимал ее отстраненность за внимание и продолжал распушивать перья. — А ты что думаешь, Гэйл?

— Гэйл? Здесь есть еще кто-то? — Бэла демонстративно оглянулась по сторонам.

Джим залился краской, но все же ответил.

— Но не могу же я будущую жену всегда звать мисс Эббигейл.

Бэла даже представить не могла насколько полезными для нее окажутся ухаживания Джима. Хорошо, что интуиция вовремя царапнула ее не отшивать парня гордым: «Я не люблю сладкого». Шоколадные эклеры очень даже пригодились для другого ее знакомого, ставшего новым подручным и даже сообщником.

Беспокойное утро, начавшееся с шебутного ангела, продолжилось еще одним неприятным инцидентом, после которого Бэла и поторопилась вернуть обратно камень в сейф. Пропали часы Томаса Эндрюса. И это где-то получалась катастрофа вселенского масштаба. Когда Бэла позже рассказала своему скучающему ангелу свою теорию, он ее очень бурно одобрил. Почти для всего экипажа этот человек ассоциировался со злобным занудой. Поговаривали, что он еще до отплытия «Титаника» устроил его тщательный осмотр, вплоть до пересчета гвоздиков, на которых крепились крючки для шляп. Такая щепетильность оправдывалась тем, чем был лайнер для мистера Эндрюса: «мое детище». Как исполнительный директор судостроительной компании и главный инженер корабля он являлся его творцом — своеобразным богом. И «Титаник» должен был воплощать рай на земле, или на воде. Почему бы и нет? Пассажирам не приходилось заботиться о хлебе насущном и работать.