Рекс же молчал. После долгого разговора возле костра в ночной тиши леса он узнал достаточно, чтобы понимать, за что и кому мстит мрачный колдун. Мастер Теней окинул Смайтли презрительным взглядом:

— Ты, жадный до денег эгоистичный предприниматель, вряд ли поймешь, как тяжело видеть горе твоего народа, обреченного на жестокое истребление в неравной войне с зилантами. Я буду краток: первый придуркокороль львов Леотур вместе со своим отрядом случайно попал в наш мир, залез в поисках приключений на свою голову (хотя это я приврал: не на голову, а на задницу, ибо у редких львов есть головы на плечах) и унес с собой Жезл Тьмы. Помню, я, как один из Хранителей, пытался остановить его, но получил по голове Львиным жезлом. Потом меня судил Совет Великих Безликих и обвинил в пособничестве львам и преступном бездействии. Меня приговорили к пожизненному заключению в Долину Безумной Песни, где не одна провинившаяся душа сошла с ума, слушая песни призраков. Долина со всех сторон была окружена неприступными горами, однако мне удалось бежать. Я вернулся в родной город, надеясь выкрасть из магической лавки жемчужины перемещений, чтобы получить возможность попасть в ваш мир. Но весь город лежал в руинах. Тогда среди развалин я нашел немало истерзанных тел и, осматривая трупы, с ужасом глядя в их остекленевшие глаза, поклялся отомстить львам. Именно они выкрали нашу реликвию, магическое поле которой защищало нас от агрессивных зилантов, не раз пытавшихся напасть на нас. Они обрекли мой народ на страдания и должны заплатить за это!

Руперт, Смайтли и даже Рекс, уже знакомый в общих чертах с биографией Мастера, слушали эту исповедь затаив дыхание. «Долина Безумной Песни? — размышлял Рекс. — Он никогда не рассказывал об этой Долине, а между тем именно пребывание в ней, похоже, сделало его столь безумным, жестоким и бескомпромиссным».

«Это же черт знает что! — думал Руперт, навострив уши. — Вот уж действительно судьба — индейка, а жизнь — копейка! Как глупо и жестоко распорядилось провидение». Если поначалу Руперта невероятно бесило, что эти трое все же заставили его принять их на корабль против его высшей капитанской воли и доставить их на Таинственные острова, то теперь благодаря рассказу мага морской волк взглянул на ситуацию совершенно с другой точки зрения. Корсар понял, что эта опасная экспедиция — не прихоть безумных искателей приключений, а отчаянное предприятие, проведение которого продиктовано суровой необходимостью и отсутствием другого выхода из положения, сложившегося в жизни этих (как их там этот чудик называл?) селуритов. «Но все же зачем я на это пошел?» — капитан не переставал задавать себе этот глубокомысленный вопрос.

— Если я правильно помню, этот Жезл Тьмы появился в нашем мире где-то в пятом веке до Рождества Драконова. А сейчас у нас уже семнадцатый век Драконьей эры, — заметил Смайтли, подозрительно глядя на Мастера. — Выходит, что Вам уже более двух тысяч лет. Неужели живое создание может жить столь долго?

— Может. Я тому неоспоримое доказательство. Мне — дайте-ка подумать! — только две тысячи сто три года. По нашим меркам это еще самый расцвет молодости. А Магистру Совета Великих Безликих, например, когда я видел его в последний раз, было более десяти тысяч лет, а он своим колдовством давал фору сильнейшим молодым магам.

У всех присутствовавших в кают-компании отвисли челюсти.

— М-да, интересный же Вы кадр, маг Лиги Безликих, — даже с некоторым уважением протянул корсар. — Кстати, а Лига Безликих — это просто выдумка или какая-то организация из Вашего мира?

— Что-то среднее между выдумкой и реальностью, капитан. Когда-то давно, двадцать тысяч лет тому назад, у нас был колдовской союз «Лига Безликих», но он уже канул в Лету вместе со своими создателями. Я лишь использовал это старое название. Одно дело представиться Мастером Теней, а профессиональным магом Лиги Безликих — совсем другое. Оно как-то и звучит более загадочно и жутко. Верно, капитан?

— Верно. Однако долго же Вы искали наш мир! Если Вы отправились в путь две тысячи лет тому назад, то, получается, Вы десятки веков путешествовали по другим мирам.

Мастер Теней кивнул:

— Да… Этого приключения длиною в две тысячи лет я никогда не забуду.

========== Глава 23. Слова, слова, слова… ==========

Рынок Торгового квартала — самое людное место во всей Львиной столице. Вот и сейчас он кишел бойкими торговцами, юркими старьевщиками и покупателями самых разных возрастов и профессий. Среди покупателей были и доверчивые мягкотелые глупышки, которым можно было втюхать какую угодно ненужную дрянь, и опытные хитрецы, «ветераны рынка», которые своими гибкостью ума и изворотливостью с легкостью затыкали за пояс любого торговца.

Через толчею и давку пробирались три фигуры. Впереди, усердно работая локтями, шел кардинал Рыкьё. Следом за ним медленно, шаг за шагом, продвигались Ларс и Макс. Макс всё-таки решил составить компанию двум искателям приключений, ибо беспокойство за судьбу боевой подруги росло и множилось в его душе не по дням, а по часам.

— Скажите, Лео Лаар…

— Можно просто Ларс. Честно говоря, мне привычнее, когда ко мне обращаются, используя мое настоящее имя.

— Зачем же Вам тогда нужен псевдоним? — удивился Макс.

— У многих великих львов были псевдонимы и прозвища, а я в молодости отличался непомерным тщеславием (как я глуп был тогда!), поэтому и придумал себе это имя. Под ним я и вошел в историю королевства. Теперь я раскаиваюсь в том, что придумал этот псевдоним, ибо теперь Лео Лаара знают все, а рыцаря Ларса не знает никто.

— Почему же тогда не отказаться от реального имени в пользу вымышленного, если оно более узнаваемо?

— Скажете тоже! — хмыкнул пожилой рыцарь. — Я всю жизнь был Ларсом: для родителей я Ларс, и для друзей тоже, и для врагов. Если я откажусь от реального имени, я как бы перечеркну всю свою жизнь, похороню свое прошлое. Мне нужно будет привыкнуть, что я не Ларс, а Лео Лаар. Сколько бы блистательных подвигов и невероятных безумств ни было в судьбе Лео Лаара, но они не стоят того, чтобы отрекаться от реального имени и ставить выдумку превыше действительности… А что Вы хотели спросить?

Макс на секунду задумался, вспоминая, с чего же начался разговор.

— М-м-м… Вспомнил. А Ваш друг Рыкьё всегда был таким звероватым? Мне кажется, он иногда слишком уж крут в обращении и общении, — заметил Макс, вспоминая, с какою убийственною прямотою кардинал бросил ему в лицо слова о его, Макса, поцелуе с Фелиной.

— Он не всегда был таким. Лет семь тому назад, когда мы виделись с ним в последний раз и когда он только-только стал кардиналом, он вел себя совсем иначе. В нем было больше доброты и человечности, но за прошедший срок политика, которой он занимался столь усердно, благополучно вытравила из его души эти благородные чувства. Надеюсь, что грандиозное приключение, которое у нас намечается — а у меня нюх на приключения, поверьте, Ваше Величество! — воскресит в нем все то лучшее, что столько лет было погребено в его сердце.

— Что за поэму об умерших благородных порывах ты читаешь Его Величеству? — раздраженно заворчал Рыкьё, который в этот момент оказался достаточно близко к паре львов, чтобы расслышать часть реплики своего старого друга.

— Не обращай внимания, Рыкьё, — поспешно ответил Ларс и, дождавшись, когда кардинал отойдет на достаточное расстояние, добавил. — Пожалуй, не будем больше о моем друге. Его это явно раздражает.

Макс кивнул. Пару минут шли молча.

— Мой учитель сказал, что не верит в Ваш пророческий дар, а все Ваши истории об особенном состоянии души называет враньем чистой воды. Не знаю почему, но я не согласен с ним. Что-то подсказывает мне, что Вы умеете видеть будущее, хотя это Вам и не всегда удается.

— Как мне ни прискорбно это признавать, но Ваш учитель в чем-то прав. Нет, про особое состояние души я не лгал: эти сведения я почерпнул у настоящих прорицателей и предсказателей, с которыми сводила меня судьба. Но сам я истинным пророком никогда не был: из всех снов, кои я мнил вещими, исполнились, по-моему, только два или три.