А я никак не расслышу этих криков. «Какого хера! Отпустите меня! Кто это?! Челси!»

— Отпустите ее! — задыхаясь, командую я.

Раздается смех. Этот смех. Я его слышала раньше.

— Две девчонки, и одну из них мы уже встречали. Ну что, Челсия, или как там тебя, готова поплатиться за свое прошлое?

========== Глава 28. Шрамы ==========

Все как во сне. Смотрю куда-то вдаль, словно дожидаясь чуда. И не понимаю, почему же его нет. Обычно мне всегда везет; в какое бы дерьмо я не вляпалась, жизнь на моей стороне: подбрасывала чудо-монету, выпадал Орел, и я вырывалась из любой западни.

— Челсия Лоуренс… Помнишь нас?

Я задумываюсь в нерешительности, но всего лишь на мгновение.

— С хера ли? — вкрадчиво протягиваю, вглядываясь в глаза напавших.

Не могу уклониться от мысли, что мы уже встречались. И боль в зажившем плече ставит мозг на место.

— Вы те придурки, что меня подстрелили! — срывается с языка. — Вы та шизанутая семейка каннибалов!

— Ага, а девка по имени Челси Лоуренс сломала чей-то гребаный палец.

Громила поднимает меня и тащит чуть ли не к ногам третьего человека. Я не успеваю разглядеть его. Второпях потеряв равновесие, падаю на живот и осторожно отползаю в сторону, подальше от этих остолопов, словно земля — прорубь на тонком льду. Пинок под дых, и я заваливаюсь на левый бок, в руку и бедро что-то врезается. От неожиданно протяжной боли я переворачиваюсь на спину. На мгновение громила оказывается на распутье, а потом решительно накренивается надо мной и сжимает мои плечи. Раздается невероятный грохот, когда он вжимает меня в колючую землю. И это не иглы — предметы по габаритам больше, шире. А звук явно как от бьющегося стекла.

Только теперь, повернув голову набок, глядя сквозь проросли травы, я понимаю, насколько тупым может быть решение шевелиться. Разлетевшиеся после выстрелов осколки бутылок лежат прямо подо мной, и чем активнее я ворочусь, тем глубже под кожу они заходят.

— Боже, блять… — сжимая веки туже, я стараюсь представить, что вместо стекла лежу на груде камней. И честно, аффирмации не дают нужного эффекта.

— Подними ее. Я хочу, чтобы мы находились на одном уровне.

Повторять не приходится. Не очень-то и ласково он тянет меня за плечо. Наверное, стоит мне встать прямо, как многочисленные порезы на спине саднят только заметнее. И это терзание почему-то канет в вечность, когда передо мной показывается практически сверстница Клэр. Дженна.

— А меня ты помнишь?

Ее губы трогает призрачная улыбка. Пустота в глазах Дженны тут же сменяется задумчивостью. В ожидании ответа она протягивает руку к моему плечу. И сперва я даже не догадываюсь зачем, а после, проследив за направлением ее взгляда, поспешно одергиваю руку. Дженна ошарашенно отскакивает, а здоровяк за моей спиной берет меня в захват и прижимает дуло к затылку.

— Ох, не сомневайся, гадина.

Во рту еще не исчез привкус соли — кровь. Когда этот ублюдок повалил меня на землю, от внезапности я прикусила язык.

— Что-то вас маловато. В последний раз вас было около двадцати, — смело подмечаю.

— Из-за твоих криков на нас напали ходячие. Фрэнки, Кларк, Гейл… Они пытались сдержать стадо, но не смогли.

— Поделом, — тихо шиплю под нос.

— Сможешь повторить, но погромче? — громила дергает меня за косу; с момента, как одна из жен моего отца заплела мне волосы, я предпочитаю завязывать косы вместо того, чтобы подстригать их. И сейчас это не играет мне на руку.

— Да пошел ты!

Зажмурившись, я затаиваю дыхание. Но вместо оглушительных воплей воцарилась полная тишина, и мне мимолетно кажется, что утомленный происходящим Бог просто выключил звук реальности. Невыносимо тихо и спокойно, поэтому я решаю добить их. Выставляю средний палец напоказ и стискиваю зубы. Следующее, что я вижу: склонившиеся от ветра деревья, которые как будто замирают; небо, являющее собой голубую пустошь; наверстывающие круги на нем черные точки и я, подобно объекту некого ритуала, окруженная тремя подонками. Только вместо того, чтобы стоять, я жалостно скулю и кукожусь в траве, пытаясь остановить кровь.

Все происходит молниеносно. В одну секунду меня хватают за локоть, а в другую высунутый палец лежит у моих ног.

— И что скажешь теперь? — произносит громила, наклоняясь к моему лицу. Проводит ножом вдоль моей левой щеки. Глубоко, болезненно рассекает кожу. И снова принимается играть, смещая лезвие.

Самый первый приходится на скулу, второй — чуть ниже и третий, самый неприятный — на подбородке. Громила явно хочет осесть в моей памяти.

Вскрикиваю в небеса чистым и сильным голосом. И стараюсь лишний раз не дергаться, сама не выяснив причины. Может, боязнь сделать резкое движение под гнетом пистолета. А может, чтобы не доставлять усладу этим больным ублюдкам.

— Пошли вы… нахер.

Мои попытки подняться на ноги пустопорожние до тех пор, пока второй мужчина насильно не ставит Клэр напротив меня. Девочку пошатывает, и вообще ее состояние оставляет желать лучшего. Налетает очередной порыв ветра, взметающий ее огненно-рыжие волосы. Свисающие отовсюду пряди закрывают обзор на ее потускневшее от страха лицо. Догадываюсь, каких усилий ей стоит не разрыдаться. Задирает подбородок так высоко, что на шее прочерчиваются сухожилия и выпирающий кадык.

Поднимаясь наверх, я не могу засечь свой пистолет. Длинная трава скрывает его от глаз. И судя по тому, как я не сразу его заметила, остальные тоже пока не в курсе, что оружие у самих моих ног. Но если я его заметила, то и остальные могут; одно неверное движение, неверный взгляд — и его не станет.

Обжигающее, как печь, дыхание громилы ошпаривает затылок.

— Отодвинься. И так личного пространства нет, — мужчина фыркает, но на удивление не спорит. — Она еще ребенок, ничего вам не сделала. Отпустите ее.

Дженна поворачивается, заносит уже ногу, чтобы сделать шаг, и вдруг замирает.

— Ты права. Не она убила мою мать, моих братьев. И не она избила меня тогда в лесу.

— Это был всего лишь один удар. Скажи спасибо, что не застрелила, — ретирую в ответ, когда Дженна бесстрастно рассматривает Клэр. Она никогда не бывала в таких ситуациях; никогда не стояла у самого обрыва, не переваливалась с ноги на ногу, чтобы унять дрожь, не плевала нахально в лицо смерти. Чистейший испуг в ее глазах говорит мне о том, что девочка за все это время впервые попадает в столь щекотливую ситуацию. И одежда Клэр слишком опрятна для этих реалий, тем не менее все равно похуже, чем у Дженны.

Ее одежда завидно посвистывает при виде наших тряпок. На всех троих одинаковые латаные штаны из красного бархата, больше походящие на пижаму. Дженна прямо-таки выделяется на фоне этих остолопов. Она умнее, смелее. Для своего возраста слишком языкатая и активная. Чем-то девчонка напоминает Дэрила: потрепанная, немытая и в то же время опасная.

И когда она цепляется за наличие у нас группы, я вспоминаю своего отца. Этот тяжелый нависающий взгляд, который впечатывает в поверхность земли; это подавляющее молчание.

— У вас есть группа…

— Возможно. Что вам эта информация даст?

Шляется из стороны в сторону, как заблудший экспедитор; только компаса не хватает.

— Челси, верно? — уточняет она. Пока что ее цель — явно не убить нас. Не так быстро и не так бездушно. Будь мы для них скотом, они бы даже над именами не заморачивались. — Так вот, Челси, представь, что ты выживаешь со своей семьей. Появляется незнакомка, которая несет за собой смерть твоим близким. И после этого уходит безнаказанной.

— Ну, во-первых, — бормочу, упрекая себя за то, что вляпалась в эту передрягу; Дженна как-то странно на меня смотрит. Это не взгляд ненависти или пустоты, не взгляд радости или манипуляций; я даже прочитать его не могу. — Вы меня чуть не убили, держали в заложниках и подстрелили. Во-вторых, безнаказанной я не ушла. Простреленное плечо и отхераченный палец — тому подтверждения.

— Мы выживаем, как можем! Или ты пастырь, или скот.