— Она сделала себе имя, — профессор Амбридж выглядела откровенно раздраженной этой мыслью. — Проводя такие отвратительные эксперименты — да, ведь поэтому она ушла и приобрела славу благодаря дискуссиям с уродами и…

— Конечно, Хогвартс не мог… — Том сделал паузу, позволив удивлению и шоку окрасить его лицо. — Нет…. не Хогвартс…

— О Мерлин, нет, Дурмстранг производит эту грязь, — Амбридж сердито фыркнула. — Дай мне знать, если увидишь ее снова, да, Том?

— Конечно, профессор Амбридж, — Том улыбнулся и приветливо кивнул. — Я не собираюсь задерживать вас на весь день …

— О, вовсе нет, — Женщина рядом просияла, радостно махнув ему рукой. — Возвращайся, если у тебя будут какие-то вопросы.

Воистину, какая мерзкая жаба эта женщина. Том был просто счастлив выскользнуть из кабинета, теперь имея представление о том, где нужно искать. Турнир Трех Волшебников был завязан с Дурмстрангом и Шармбатоном. У обеих школ была обширная история, которую при некотором исследовании можно было узнать. У Хогвартса был свой старый реестр, и если Тому повезет, возможно, в этом году будет турнир, в котором каждый студент будет отмечен в библиотеке Хогвартса.

До тех пор он имел представление о том, куда идти и где искать. Да и Амбридж, похоже, не слишком раздражалась на его присутствие.

Том добрался до главной площадки, ожидая движущихся лестниц, когда портрет закричал на него.

— Эй! Эй, малыш! Ты — да, да, ты!

Том посмотрел на него, прикинув, стоит ли оно того, и в конце концов проигнорировал.

— Эй! Нет, посмотри на меня! — закричал портрет. Довольно раздраженный мужчина угрожающе взмахнул ложкой. Три щенка, грызущие буханку хлеба — первоначальные обитатели картины, — с явным ликованием смотрели на ложку, которую держал мужчина.

— Вот дерьмо … — выругался мужчина, швыряя ложку. Все три щенка подскочили, пробежав через рядом висящие картины и почти сбив одну оперную певицу со сцены. — Мальчик! Посмотри на меня! Вас вызывал директор!

— Мне все равно, — спокойно сообщил Том картине. — Возможно, тебе следует воспользоваться этой ложкой, чтобы подозвать кого-нибудь другого, кому есть дело.

Мужчина разинул рот, а Том начал подниматься по лестнице.

Он добрался до следующей площадки прежде, чем этот человек опять появился, чтобы призвать помощь. На картине на этот раз был детализированный вид стаи львов, грызущих зебру. Несколько отборных слов и жестов его уже лишенных ложки рук, и львы заревели так громко, что на три площадки выше Тома студенты зажали уши. Львы выглядели довольными, когда Том признал свое поражение и отправился куда его вызвали.

Каменная горгулья заметила Тома задолго до того, как он оказался на лестнице. Охранница, казалось, не заботилась о пароле; в тот момент, когда Том подошел ближе, она отпрыгнула в сторону и использовала одно большое оперенное крыло, чтобы попытаться загнать его наверх. Как будто он сейчас сбежит.

Горгулья наблюдала, как он сделал первые несколько шагов, прежде чем очень поспешно скользнула обратно на место, поймав Тома в ловушку внутри винтовой лестницы. Он отстраненно подумал, что же такого сказал ей директор, чтобы вызвать такую паранойю, но был слишком расстроенным и раздраженным, чтобы проявить к этому хоть грамм любопытства. Тот факт, что он бросил Дамблдора под нос ищейке Амбридж, будет достаточным развлечением на некоторое время.

Когда Том добрался до верха лестницы, дверь в кабинет Дамблдора уже была открыта. Его кабинет был пуст, за исключением большого великолепного феникса, восседающего высоко под потолком. Большие световые люки открывались в то, что казалось давно забытой обсерваторией, украшенной десятками картинных рам и редкими птичьими насестами.

Феникс улюлюкнул, удовлетворенно помахивая длинными перьями хвоста. Том изо всех сил старался не обращать внимания на подобные вещи — они напоминали ему драгоценные камни: чем чаще к ним прикасаешься, чтобы полюбоваться, тем быстрее они тускнеют.

На столе Дамблдора лежала стопка книг. Каждая была интересна на вид — обложки выполнены из кожи или тонкого дерева. Том знал, что такие книги неслучайно были оставлены в пределах легкой досягаемости. Неслучайно Феникс наблюдал за ним, вероятно, чтобы увидеть, не украдет ли он что-нибудь.

Возможно, кто-нибудь из студентов и не обратил бы внимания на птичий глаз, но Том давно уже понял, как ценен животное фамиллиар. Их способности и знания часто недооценивались, но было гораздо безопаснее обращаться с Фениксом как с человеком.

Том сел в мягкое кресло, на мгновение подумав о том, чтобы забрать у Дамблдора его более удобное кресло. Он этого не сделал, потому что один Мерлин знал, какие карамельки или леденцы были спрятаны в подлокотнике. Птица словно уговаривала его своей звенящей песней, книги сводили с ума его любопытство, но терпение давно победило.

Он сидел спокойно, решив в какой-то момент просто скрестить ноги и закрыть глаза. Гораздо больше пользы для него будет, если он сейчас вздремнёт, чем если будет пялиться на волшебную курицу. Та самая курица тут же издала звук смутной обиды на его дремоту.

В конце концов дверь все-таки открылась — вероятно, Дамблдор устал от бунтарства Тома.

— Привет, Том, — улыбнулся Дамблдор, выглядя немного усталым под всеми этими фальшивыми обличьями. — Надеюсь, ты не слишком долго ждал.

Том многозначительно зевнул. Птица выглядела расстроенной из-за того, что Дамблдор так надолго оставлил ее одну.

— Ладно, сразу к делу, — размышлял Дамблдор, спокойно расхаживая по комнате в старых мягких кожаных ботинках. Пол по-прежнему скрипел, и Том был уверен, что это было намеренно. Тонкий сдвиг памяти, чтобы попытаться заставить его расслабиться.

— Я был бы очень признателен, если бы ты пролистали эти книги, — Дамблдор нежно похлопал по обложке верхней книги, — и, возможно, упомянул, если тебя что-то заинтересует.

Том посмотрел на Дамблдора и снова зевнул.

— Я отказываюсь.

Дамблдор не нахмурился.

— Я настаиваю. Я думаю, что эти книги содержат много тем, которые могут тебя заинтересовать.

В этой фразе было что-то такое, от чего в комнате стало жарко. Подсознательное упоминание, тонкая игра слов. Темы, которые могут его заинтересовать.

— Так вот какова позиция, — сказал Том ровным голосом, не в силах убрать из него лед. — Используя меня сейчас…я думал, что мы уже проходили это.

— Том …

— Скажите мне, Дамблдор, — сказал Том тихим голосом, почти шепотом от того, как небрежно и отстраненно он себя чувствовал. — Вы ищете то, что меня заинтересует, или то, что меня уже заинтересовало?

Лицо Дамблдора не изменилось.

Значит, его будущее «я».

Том провел пальцем по обложке верхней книги. Зная, каким ублюдком был Дамблдор, не было никакого способа победить сейчас. Либо он читал и находил что-то сомнительное, что могло его заинтересовать, либо он лгал и намекал, что ему уже можно доверять. Не было никакой возможности сыграть это в его пользу…

Если только он не прибегнет к помощи третьей стороны, у которой была такая же обида, и которая сумела дразнить все стороны сразу.

— Интересная у вас идея, — спокойно сказал Том, беря верхнюю книгу. Оно никогда не было первым — оно всегда должно идти вторым. Там, где идиоты помещали вещи, которые они хотели, чтобы люди увидели, но чтобы скрыть срочность, с которой они должны были это увидеть. Кожаная обложка, обрисованная выцветшими чернилами поверх, и, если Том был прав, сделанная из настоящей человеческой кожи. Для своего возраста, Дамблдор говорил слишком много предисловий.

— Где тот профессор, который пытался наказать меня за превращение стола в крокодила? — спросил Том, прищелкнув языком.

— Ты не хуже меня знаешь, что тебя наказали за попытку такой трансфигурацией напасть на одноклассника, — сказал Дамблдор.

Том тонко улыбнулся, отстраненно, с ностальгией.

— Блэк сам напросился, и вы это знаете. Что вы на самом деле хотите, чтобы я здесь увидел?