— Ты закончил? — спросила Тонкс, удивленно выгнув бровь. Сириус сказал, что мальчик выглядит беспокойным, и Тонкс решила, что тот воспользуется случаем и останется так долго, как сможет. Переулок был симпатичный, с милыми магазинчиками и декоративными витринами. Она уже захватила несколько бутылок для Ремуса и Грюма, того самого бренди, которое обожал Дамблдор.

Том пожал плечами, бледный даже при свете дня. Может быть, они должны позволить ему больше выходить наружу, а то он был похож на чертову мраморную статую. И такой же тихий.

— Ладно, иди сюда, — Тонкс протянула руку и схватила его за плечо побелевшими костяшками пальцев. Он резко вдохнул, тихий мягкий звук, которому она почти удивилась, услышав. Нервный маленький ублюдок, да.

Общественный камин, чтобы увести их на нужное расстояние, а затем портключом.

Том следовал за ней, всегда невпопад, волочась хромающей походкой. Тонкс решила, что он делает это наполовину нарочно, наполовину из-за отсутствия координации.

Дом принес долгожданное облегчение, но Том по-прежнему молчал. По дороге домой он тоже молчал, словно скромный путник, проходящий мимо.

— Не забудь снять свои чертовы ботинки! — крикнула ему Тонкс, не в силах избавиться от неприятного ощущения, что что-то сильно взволновало мальчика. Проверил ли он границы следилок? Неужели кто-то узнал его? Это было невозможно, только Орден знал о его существовании, и даже если без этого, только горстка людей знала его личность. Мальчик вёл себя странным, возможно, Тонкс снова придется вызывать этого его психоаналитика.

— Тонкс! — позвала миссис Уизли, снова высунув голову в прихожую. — О, Здравствуй, дорогой! Вы так скоро вернулись?

— Да, парень не заставил себя долго ждать. Думаю, суматоха была слишком для него, — Тонкс кивнула в сторону лестницы, по которой поднимался Том.

Миссис Уизли неловко заерзала.

— Ах, ты же знаешь, какие бывают мальчики. Не могла бы ты помочь мне с ужином? Я думала, что ты уйдешь на дольше, как было бы чудесно иметь еще одну пару рук!

— Конечно! — Тонкс вскочила на ноги, споткнувшись о туфли, от которых только что избавилась. Просто чудо, что она еще не потеряла равновесие и не сломала ногу.

***

Том сидел в ванне на когтистых ножках, его кожа вздрагивала от ледяного фарфора. Вода стала такой горячей, что тонкие струйки пара заплясали над поверхностью, затемненные потемневшей водой.

Ванны всегда были чудесными, гораздо лучше, чем корыто для скота, в котором, Том помнил, как сидел на корточках, снова и снова обливаясь ледяной водой, набранной из насоса или принесенной из Темзы. А после, от Тома всегда долго воняло нечистотами.

Вода здесь была роскошной, горячей на ощупь. Она вызвала теплый румянец на коже Тома, но красный оттенок никак не мог остановить появление почерневших синяков. Разбитые пятна крови, застывающие, как желе, под кожей.

Все болело, пульсировала в определенных местах, как из-за тех белых и черных собак, которые гнались за фургонами к горящим зданиям. Острое жало разорванной кожи из-за какой-то голодной причины.

— Черт, — тихо прошипел Том себе под нос, как делал это уже тысячи раз. Мыло было мягким и маслянистым, совсем не похожим на комок каменистой слизи и жесткий грубый «скраб».

Том все равно тер себя, снова и снова по коже, по легким. Пока вода не потемнела и кровь не потекла наружу. Том ненавидел, когда у него шла кровь.

— Три сильнее, — приказал он себе, что и начал делать.

***

Гарри хмуро глядел на ужин, ковыряя в тарелке кусочки картошки. Еда правда была вкусной, но у него не было аппетита.

Том выглядел по-другому, странно настороженно. Далекий, но не отсутствующий. Он выглядел почти больным, если можно быть больным без каких-либо повреждений тела или разума. Что-то преследовало его, беспокоило, или, может быть, он был настолько погружен в свои мысли, что само присутствие людей ничего для него не значило.

— Ты собираешься есть, тупой убийца? — хмыкнул Рон, жуя с открытым ртом.

Том очень медленно перевел взгляд на Рона. Может быть, это из-за лёгкого глянца, или того, что его радужка казалась слишком яркой для его тонкой бледной кожи. Покрасневший от ванны, как будто он внезапно решил, что хочет по-царски расслабиться, пока все ждали еду.

— Мне бы очень хотелось, — начал Том тихо и задумчиво, — расколоть тебе череп кирпичом.

Рон уродливо нахмурился, его щеки оттопырились.

— Ну да, мне тоже, приятель. Кроме, знаешь ли, того, что это будет твоя чертова башка.

Том уставился на него, потом перевел взгляд на стену. Он не притронулся ни к чему, несмотря на еду, поставленную перед ним.

— Я слышал, ты купил книги, — предложила Гермиона для разговора. — Что-нибудь интересное.

— Нет, — ответио Том. И больше ничего не сказал.

— Да ладно тебе, не ворчи, — проворчал Сириус. Если он и заметил иронию, то ничего не сказал.

Челюсть Тома напряглась, и Гарри поморщился, почувствовав, как гнетущая тяжесть снова врезалась в его разум, словно его ударили чугунной сковородой.

Это немного раздражало его, хотя остальные, казалось, пребывали в блаженном неведении. Гарри поморщился, когда это давление заставило что-то пронзительно жжужать, вызывая головную боль.

— Прекрати это! — рявкнул Гарри, встретившись взглядом с Томом.

— Ты не должен этого делать, — небрежно сказал Том, погруженный в свои мысли. Гарри не думал, что он действительно присутствовал с ними весь ужин. — Ты тоже не должен иметь возможности влиять.

— Влияние? — спросил Рон, мир вокруг его полудюжины маленьких морковок, запихнутых ему в рот одновременно, исказился.

Влияние, вот что это было…это было странно. Гарри на самом деле ни на что не влиял, это был Том с его проклятой раздражающей аурой мерзавца, пытающийся заставить их подчиниться через головную боль.

— Это не я пытаюсь вызвать у себя боль в ушах, — возразил Гарри, Том тихо фыркнул и снова уставился в стену.

Нос Гарри сморщился, руки сжались в кулаки. Что бы он сделал, черт возьми, чтобы хоть как-то разобраться в этом …

Гарри задумался и уставился на сжатый кулак Тома. Сжатый так, что побелели костяшки пальцев. Это могло быть только совпадением. Полное чертово совпадение.

Несмотря на это, Гарри был слегка заинтригован всем этим. У него было какое-то влияние? Например, как Волдеморт заставлял его шрам болеть каждый раз, когда тот был рядом? Эти странные вспышки мыслей и бессвязные сны, которые беспокоили его в течение многих месяцев? Неужели он оказал на Тома какое-то … обратное воздействие?

Разве это не было бы иронично, мальчик-который-выжил-чтобы-вызывать-головную боль.

Что-то было…что-то интересное. Может, ему как-нибудь удастся это изменить?

Гарри уставился на Тома и резко подумал: «Вставай и танцуй вокруг стола».

Том даже не дернулся.

Гарри слегка пыхтел себе под нос, пронзая одну из своих маленьких морковок, чтобы укусить. Мерлин, иногда Риддл действительно выводил его из себя. Если он собирается сидеть с ними за столом, то, по крайней мере, сможет, черт возьми, поесть.

— А какие книги ты купил? — попытался Сириус, безразлично и немного осторожно. Том не отвел взгляда. Он резко, грубо ввыплюнул.

— Отвали.

Рука Гарри сжалась в кулак, когда он заставил себя не вставать слишком резко. Том, возможно, был неблагодарным придурком, но все же.

— Слишком грубо, м? — кисло пробормотал Рон. Затем Том бросил на Рона совершенно неприязненный взгляд.

Гарри почувствовал тот же укол раздражения.

— Отъебись, Риддл.

(Как петля положительной обратной связи; клыки были обнажены, а шерсть вздыблена.)

— Меня не интересуют дегенераты, — резко ответил Том.

Гарри обычно не злился, но что — то в Томе было просто … просто чертовски…

(Гарри не знал, что это было, но, возможно, что-то в отстраненных глазах Тома было немного похоже на Седрика.)

Они двое набросились друг на друга и столкнулись без слов. Том схватил свой нож для стейка, тупой маленький столовый прибор. Гарри заметил его и …