Комментарий к Flatus vocis*
* (лат.) — колебание голоса. Звук без соответствующей объективной реальности; выражение, используемое номиналистами универсалийавы
Глава, где Крина решает, что всему есть предел
Том медленно сходил с ума с каждым часом. Отсутствие раздражителей, тщательно контролируемые его глаза наблюдателей и щиты, которые омывали его кожу, словно электрический разряд.
Он ненавидел это гораздо больше, чем готов был признать. Он позволил этому ускользнуть от него, сохраняя настороженно-спокойное выражение, словно внутренне кипя от всей этой дерзости.
Гермиона Грейнджер, казалось, была единственной, кто видел его борьбу. Она, конечно, не была его другом, но она относилась к нему по-другому с того самого похода в Косой переулок и того инцидента, о котором все так спокойно говорили. Инцидент произошёл с Луной Лавгуд, чистокровной четверокурсницей, получившей переломы обеих ног под тяжестью дробленого бетона и большого декоративного стола. С тех пор Тонкс старалась избегать превращаться в определённый тип, включающий голубые глаза и светлые волосы. Как чудесно.
Том, как это обычно бывало, едва не сгорал в этой вынужденной атмосфере непринужденности общей гостиной.
Сириус Блэк, его превосходный смотритель, наблюдал за ним с едва сдерживаемой гримасой. Гермиона пристально смотрела на него, Рон и Гарри старались не обращать внимания на растущее напряжение, играя в взрывные карты. Еще один раунд, и, возможно, вместо них уже взорвется Том.
— Ладно, — фыркнула Гермиона, сжимая руки в кулаки, чтобы хоть как-то вселить в себя уверенность. — Я… э-э… — она облизнула губы и нахмурила брови, прежде чем смело заявить, — Один плюс один равно двум.
Гарри и Рон робко прекратили игру и посмотрели на нее немного обеспокоенно.
— С тобой все в порядке? — любезно спросил Рон. — Ты немного не перечитала книг?
Сириус ничего не сказал, но он тоже выглядел готовым принести бедной девушке попить, как будто она переутомилась.
Том почувствовал, как при этом вопросе в его мозгу зашевелилась энергия, мягкое приглашение к спору, который он мог бы поджечь. Он посмотрел на нее, оценивая соревновательный блеск в ее глазах.
Том не улыбнулся, но мягко возразил.
— Один плюс один равно трем.
Теперь все глаза были устремлены на него, как бы размышляя о том, не сошёл ли он с ума окончательно.
Гермиона не вспылила, но скрестила ноги и посмотрела на него с каким-то академическим интересом.
— Числу один уже присвоено математическое значение и это значение должным образом оценено и принято, — выдохнула она.
Том едва взглянул на нее.
— Дай мне доказательства.
Рон посмотрел на Сириуса, который так же в смятении смотрел на рыжую голову.
— Я не понимаю, что происходит, — Рон медленно моргнул, — Гарри? Приятель? Что-нибудь из этого имеет для тебя смысл?
— Ни слова, — задумался Гарри, размышляя над картами на столе.
— Математическая ценность единицы установлена, — начала Гермиона. — Принципы сложения ясны. Это означает, что математическое значение единицы и их сложение создают значение двух.
Том наконец повернулся и посмотрел на нее. Что-то непонятное мелькнуло в его глазах.
— Если бы я не верил ни в значение единицы, ни в принцип математического сложения, то пришел бы к выводу, что значение двух невозможно понять.
Гермиона дернулась.
— Нет, они независимы.
— Релятивизм не применим, — кисло огрызнулся Том, выглядя почти разочарованным. — Я думал, ты разбираешься в философии.
Гермиона покраснела и быстро опустила глаза, стыдясь своего поспешного выбора слов.
— Более того, — тихо пробормотал Том, поглядывая вниз, туда, где его нога то и дело дергалась. — Идеи математики — это нечто неосязаемое и, следовательно, субъективное. Смешно заниматься анализом нематериальных предметов.
— Я уловил одно слово, — признался Гарри Рону, — Они говорят о призраках.
Гермиона резко напряглась.
— Если ты хочешь обсудить магическую теорию…
— Ради бога, это выше твоего понимания, — злобно огрызнулся Том. — Ты играешь с идеей чисел, я так понимаю, ты поклонник Арифмантики?
— А ты нет? — фыркнула Гермиона обиженно.
— Я пробовал изучать, — Том резко улыбнулся, его глаза затуманились, образовалась складка на лбу. — Это была пустая трата моего времени и сил. Этот предмет абсолютно бесполезен.
— Беспо… - запинаясь, пробормотала Гермиона, — Это… это бетонный фундамент для построения заклинаний…
— Он основывается на субъективных ценностях языка! — выплюнул Том в ответ, практически ощетинившись. — У тебя жалкое понятие «один плюс один» — скажи мне, Грейнджер, duex et deux font quatre*, это правда или ложь?»
Рот Гермионы открылся, челюсть поднялась и закрылась, когда она пробормотала в ответ.
— Я не говорю по-французски!
— Хорошо! Тогда ты понимаешь абсолютную ничтожность слов! Слова — это понятия, конструируемые отдельными обществами, единственное значение слов или чисел-это значение, которое мы придаем им. Согласна ли ты с тем, что в некоторых культурах нет числа ноль?
— Я… да! — крикнула Гермиона.
— Тогда ты должна понимать, что такое понятие или значение, приписываемое числу два, может быть в равной степени приписано и числу три! Один плюс один равно трем!
Они оба почти задыхались, грудь Гермионы вздымалась, а руки Тома начали неконтролируемо дергаться. Его скула тоже дергалась, как будто готовая спазмироваться от разочарования.
— Это не объясняет арифмантику! — Гермиона взяла себя в руки и заговорила ровным тоном, который к концу фразы слегка дрогнул. — Где значение чисел присваивается согласным и слогам.
— Которые являются социальными конструкциями, — Том был невозмутим. — Различные языки используют альтернативные способы структурирования предложений, а также удаление или добавление целых букв, которые делают твои математические рассуждения пустыми.
— Это то, как ты творишь заклинания! — резко отрезала Гермиона. — Так было всегда!
Улыбка Тома стала глубже, исказив его лицо в оскале.
— Ты невыносима. Ты хочешь понять, насколько глупы твои жалкие представления о логике? Отлично.
Том встал, сделал несколько резких шагов вперед и остановился в центре комнаты, не сводя глаз с девушки, сидевшей на более низком возвышении.
— Акцио, — медленно проговорил Том глубоким и бурлящим голосом, — На ваших базовых курсах арифмантики вы присваиваете числовые значения каждой букве. Accio в порядке английского алфавита, затем присваиваются значения: один, три, три, девять, пятнадцать. Если вы используете сложение, а затем деление — то есть то, что обычно используется в вашем базовом водном курсе, у вас есть сумма тридцать один. Если вы используете латинский алфавит с группами букв, назначенных на число, у вас есть один, три, три, девять, шесть.
Гермиона быстро теряла свой гневный румянец, вместо этого на ее лице появились заинтересованность и чувство вины.
— Следуя построению заклинаний на основе латыни, — продолжал свою тираду Том, — Мы суммируем эти значения, а затем разбиваем их на одно числовое уравнение, которое будет два плюс два равно четырем, что, о чудо, соответствует вашей конструкции математической ценности.
Глаза Тома заострились, что-то восхитительное и злое заиграло у него в голове.
— Однако, если бы я изменил это значение в нечто невозможное, переместив значение в нечто, что не приравнивается к тому же значению — слово cito, похожее по определению, но различное по корневой структуре. Согласна ли ты с тем, что Cito не должно работать вместо Accio?
Гермиона не могла издать ни звука, вместо этого она издала сдавленный квакающий звук.
— А еще лучше, — продолжал Том свою тираду, явно наслаждаясь собой, — Давай исходить из предположения, что это слово «цветочный горшок», не равно по значению и не относится к совершенно другому языку, и теперь каким-то образом это ещё и спряжение глагола от первого лица.
