— О боже, — сказала Гермиона. Она болезненно побледнела и быстро положила вилку. — Это они? Это… экзаменаторы?

Она произнесла их титул с благоговейным страхом, как будто только лодыжка Джинни на коленях удерживала ее от ухода в астрал. Гарри и Рон обернулись, прищурившись сквозь открытые двери Большого зала. Все они могли видеть Амбридж, стоящую с небольшой группой ведьм и волшебников, и все они были значительно выше нее. Это было немного похоже на то, как пухлый красный цыпленок вел стаю пингвинов.

— Похоже, она нервничает, — усмехнулся Рон. — Хорошо!

— Я пойду посмотрю поближе! — сказала Гермиона, выскользнув из-под лодыжки Джинни, как живоглот. Джинни вздохнула, стащила остатки печеной картошки Гермионы и устроилась поудобнее. Рон тоже неуклюже поднялся со стула, у него была аллергия на учебники — теперь, когда у него появилось занятие получше.

— Посмотри, как они уходят, — поддразнивающе вздохнула Джинни. — Они так быстро растут.

Гарри почувствовал легкую вспышку вины. Он уже довольно давно не проводил время с Джинни.

— Как ты? Занятия в порядке?

Джинни выглядела немного удивленной, улыбаясь в знак признательности, и она слегка кивнула.

— Некоторые да. Немного трудно с Зельями, и я думаю рыжие волосы не помогают мне в этом. Флитвик помог мне с заклинанием, которое я все время проваливаю. Профессор Спраут говорит, что я могу прийти во вторник, чтобы помочь подрезать Пузырящиеся бегонии за дополнительные баллы.

— Хотел бы я иметь дополнительные баллы, — сказал Гарри. Вместо этого он застрял в стрессе, парализующем ужасе и слишком многих бессонных ночах. — Ты великолепно играешь в Квиддич.

— Спасибо! — она мгновенно просияла, а затем поникла одним драматическим движением. — Только потому, что тебе запретили. Как только Амбридж уйдёт, ты получишь свое место обратно, Гарри. Мы все очень по тебе скучаем!

Странно было думать о том, как они отдалились друг от друга. Джинни была ему сестрой, но с тех пор, как Том вошел в его жизнь, она все больше отдалялась от него, несмотря на казалось бы близость.

— Извини меня… за все.

Ее улыбка стала теплее, и честной до безобразия.

— Все в порядке, Гарри, я все понимаю. Честно. Мы не выбираем то, что преподносит нам жизнь, и я не могу ничего поделать с тем, как сильно ненавижу его, но я не могу ненавидеть тебя за то, что ты не чувствуешь тоже самое.

Джинни вздохнула, поигрывая давно оставленной Гермионой вилкой.

— Я уже говорил об этом с Фредом и Джорджем, о Томе. Это не его вина, но и не моя. Я не могу дружить с ним и ожидать этого от меня было бы слишком жестоко. Но было бы так же плохо, если бы я попыталась заставить вас чувствовать то же самое. Быть злой к нему…навязывать свои чувства было бы несправедливо. И этот мир, я думаю, уже и так слишком злой для всех нас, мы не должны делать его хуже без причины.

Гарри почувствовал, что его слова прозвучат слишком неубедительно, и лишь слабо кивнул в ответ. Джинни рассмеялась, протянула руку и нежно погладила его пальцы.

— Осторожнее там, Мальчик-Который-Выжил. Мне хотелось его возненавидеть, и я ненавидела. Иногда в… Комнате я видела, как он читает книгу или практикуется в заклинании, и я смотрела на него и думала, что он незнакомец. Иногда он свирепо смотрел на меня, и я чертовски боялась, что он убьет меня. Я ненавижу его, но в глубине души — нет. Я работаю над этим, и он мне редко нравится, но иногда нравится. Вот и все, что нужно знать.

— Когда ты выросла, Джинни? — спросил Гарри.

— Тогда же, когда и ты, — улыбнулась она. — Давай, иди отсюда. Гермиона, похоже, в восторге от избиения людей по черепу. Осторожно, чтобы она и тебя не вырубила!

Гарри помолчал.

— Тоже?

Джинни подавила смешок одним осторожным глотком воды.

— Извини, извини, это не должно быть смешно, но это так. Очевидно, Том пропустил встречу. Гермиона оглушила его и заставила меня помочь дотащить его до больничного крыла — может быть, я сильно толкнула его дверью, но это не моя вина. Можешь ли ты винить меня? Должно быть, сразу после этого он уехал на экзамены. Не могу сказать, что скучаю по нему.

Гарри спокойно вздохнул и сделал глоток. Он отсчитал четыре секунды и очень небрежно спросил:

— Пропустил встречу?

— Скорее сбежал, — Джинни закатила глаза и улыбнулась. — Судя по тому, как раздражена была Гермиона, похоже, он так же плох, как и ты, Поттер. Когда-нибудь я сделаю для тебя мемориальную доску в Больничном крыле. Только самая комковатая подушка специально для тебя!

Он засмеялся, и из его горла вырвался хриплый звук. Джинни фыркнула так некрасиво, что схватилась за лицо, чтобы скрыть румянец.

Гарри крутил слова в голове. Том пропустил или сбежал со встречи, которую Гермиона считала настолько важной, что она втащила его наверх и обратно. Затем он ушел, не сказав, куда он пошел. В последний раз это закончилось в неизвестном учреждении с такими словами, как детокс и абстиненция.

Неужели Том снова нашел зелье? Они циркулировали по школе, как лесной пожар, особенно теперь, когда завтра были СОВ. Неужели он нашел кого-то, кто снова готов дать ему сон без сновидений? Была ли у него еще одна странная реакция?

Он не знал, и эти мысли ядовитым образом не покидали его весь вечер. Все пытались в последний момент что-то выучить, но, похоже, далеко никто не продвинулся. Рон сидел в самом красивом кресле и заговорщическим тоном объяснял все, что узнал, слушая экзаменаторов.

— Единственный, о ком вам следует беспокоиться, — сказал он с серьезным смешком, — это профессор Марчбукс…

— Марчбэнкс, — устало поправила Гермиона.

— Марчбэнкс, — согласился Рон, торжественно кивнув. — Кажется — осмелюсь сказать, он немного глуховат. Расспрашивал всех вокруг о Дамблдоре, может быть, вы сможете заработать несколько дополнительных очков, упомянув, какой хороший учитель …

— Рональд! — рявкнула Гермиона, угрожающе хватаясь за палочку. Паварти громко возразила, доказывая, что ей нужно получить всю внутреннюю информацию, иначе она потерпит неудачу. Гарри рано лег спать, но потом долго лежал без сна. Он жалел, что раньше не уделял больше внимания своим оценкам — никогда еще у него не было таких жгучих амбиций относительно своего будущего. Аврор казался правильным выбором, но что еще там было? На пороге нескольких бумажных тестов все изменилось — ему следовало больше учиться.

Гарри знал, что бодрствует не только он, но никто из остальных не произнес ни слова. Гарри перекатился и украдкой взглянул на пустую кровать в углу. Его беспокоило, где Том и все ли с ним в порядке.

На следующий день за завтраком никто из пятикурсников тоже не разговаривал. Парвати вполголоса повторяла заклинания, в то время как солонка перед ней лишь слегка дергалась. Гарри хотел было поправить ее произношение, но она поправила его прежде, чем он успел что-либо сказать. Гермиона перечитывала «Достижения в чарах» так быстро, что ее глаза постоянно перемещались из стороны в сторону. Невилл то и дело ронял нож и вилку, и к тому времени, как упал джем, он уже готов был разрыдаться.

Как только завтрак закончился, пятый и седьмой курсы неловко зашаркали по коридору. Другие ученики исчезли на уроках, и Луна, и Джинни пожелали им удачи.

В половине десятого их класс за классом вызывали в Большой зал. Теперь все было в точности так, как объяснила Гермиона. Четыре факультетских стола были убраны и заменены на множество отдельных столов, все они были обращены к столу учителей. Профессор МакГонагалл стояла лицом к ним, громко выкрикивая их фамилии. Один за другим они подошли к своему назначенному месту, положив перья, которые светились синим, когда проходили через сканирование системы безопасности. Их места также стали синими — защита, чтобы предотвратить использование оборотного или других маскировочных чар.

Наконец все уселись, и Парварти так дико затряслась возле Гарри, что ее волосы запрыгали, как белка. Профессор МакГонагалл посмотрела на них и громко произнесла: