— Жаль, здесь нет никаких трав, — услышала Ани тихий голос Виктора — возлюбленный явно храбрился, как и всегда не желая выдавать своей паники, пока проблема не будет решена. Королева приоткрыла глаза и перехватила его руку, поднесла к губам, повторив его собственный жест.

— Ложись со мной, — попросила она, — мне просто приснился дурной сон, но уже все в порядке.

Виктор, немного посомневавшись, кивнул. Он откинул одеяло, устроился за спиной Анаис и прижал ладонь к ее животу — ребенок немедленно встрепенулся и заворочался под его ладонью. Королева хотела недовольно заявить, что вот теперь ей точно ни за что не заснуть, но сон навалился на нее, не дав сказать ни слова больше.

Виктор ушел рано утром, едва забрезжил хмурый зимний рассвет. Он в очередной раз пообещал вернуться сразу после окончания переговоров, и Ани лишь отмахнулась от него. Кошмары больше не повторялись, боль тоже улеглась, а викторов отпрыск после ухода отца явно решил дать матери возможность спокойно проспать еще несколько часов.

Когда к ее двери явился Ламберт, получивший вольную от своей госпожи, Анаис была уже умыта, одета и готова к прогулке. День выдался ясным и не слишком холодным — до весны было еще далеко, но во влажном речном воздухе Флотзама чувствовалось едва уловимое мягкое тепло.

Вместо приветствия ведьмак обнимал королеву так долго и крепко, что Ани пригрозила — если он не отпустит, она разродится прямо сейчас. Ламберт, смеясь, повиновался.

За время разлуки ее бывший верный спутник почти не изменился — может, немного отяжелел, и в коротких черных волосах тут и там появились серебряные стрелы седины. Но улыбка его осталась прежней, как и твердость рук и вечно чуть насмешливый тон.

— Уверена, что хочешь прогуляться по Флотзамским лесам? — осведомился ведьмак, когда они уже вышли из дома, и Ани полной грудью вдохнула свежий воздух, чуть пропитанный запахом речного ила, — учти — роды я принимать не умею.

— Ничего, это несложно, — весело отмахнулась Ани — этим светлым прозрачным утром ей совсем не хотелось думать ни о начинавшихся в эту минуту важных переговорах, ни о прошлом вечере, полном неловкости и тревоги, ни даже о собственном страхе перед будущим.

У ног королевы крутился большой черный пес — она понятия не имела, как ведьмаку удалось протащить его с собой на саммит. Зверюга обнюхала ладонь Анаис и тут же попыталась, встав на задние лапы, лизнуть ее в лицо, но Ламберт осадил пса.

— Лео, побольше почтения! — заявил ведьмак весомо, — перед тобой сама королева Темерии!

Но Ани, смеясь, потрепала собаку по лохматой макушке. Этот молодой потомок прежней любимицы Ламберта Клюквы мало походил на свою знаменитую мать — он был мощнее, больше, с длинной темной шерстью, но вышколил и воспитал его ведьмак ничуть не хуже покойной любимицы. До самых городских ворот, через которые спутников пропустили беспрекословно, Лео важно семенил рядом с хозяином, не сделав даже попытки вырваться вперед. И только когда они ступили на широкую лесную тропу, пес, оглянувшись на Ламберта и получив выразительный кивок в ответ, понесся вперед, сбивая по пути снег с низких ветвей.

С тех пор, как по ее просьбе Ламберт перебрался в Нильфгаард, виделись они с Ани очень редко. Ведьмак преданно служил юной Императрице, а в свободное время тренировал младшего брата Фергуса Риэра, и, конечно, не мог выбираться в Темерию, чтобы поохотиться с Анаис, как раньше. Королеве и ведьмаку приходилось встречаться урывками, но всякий раз, увидевшись с Ламбертом, Ани казалось, что не было никакой разлуки — они могли начать разговор так, словно прервали его лишь накануне, и сейчас именно так и произошло.

Ламберт, привыкший ходить по лесу быстро и бесшумно, шел неторопливо, подстраиваясь под отяжелевший шаг Анаис, и Лео то и дело выныривал из-под низких ветвей, чтобы проверить, не отстал ли хозяин совсем безнадежно. Королева, хоть и досадовала на то, что не могла двигаться так же легко, как обычно, была все же благодарна спутнику, что ничем, кроме скорости, он не показывал своего беспокойства ее положением, не бросал на нее обеспокоенные взгляды, не рвался поддержать под руку, если приходилось обходить сваленные на тропе ветви, и не спрашивал поминутно, не устала ли она, как делали отец и Виктор.

В лесу дышалось легко. Анаис, следуя за Ламбертом, чувствовала, как из тела ее постепенно уходили ставшие привычными тяжесть и усталость, от которых в стенах Вызимского дворца она никак не могла избавиться, сколько ни спи. Даже подъем на небольшой пригорок, с которого открывался вид на долину Понтара, королева преодолела, почти совсем не запыхавшись.

Сперва они говорили, не выбирая тем, о пустых приятных вещах — о внезапном потеплении после ледяного морозного декабря, о праздновании Йуле, о том, как Ламберт учил Лео выполнять разные трюки — и только через час прогулки ведьмак, немного помявшись спросил:

— Ну… и как поживает Кейра?

Анаис покосилась на спутника. Она знала, что за последние годы супруги стали друг другу почти чужими. Кейра, полностью посвятившая себя ректорству в Вызимском университете и игравшая не последнюю роль в делах Ложи Чародеек, казалось, вообще мало замечала старых знакомых. Даже о беременности своей бывшей подопечной она узнала вместе со всем темерским народом, и, хоть и предложила Ани свою помощь, особого интереса не проявила. С Ламбертом чародейка встречалась от случая к случаю, и, видимо, сейчас эти свидания вовсе сошли на нет.

— Работает, — пожала плечами Анаис, — лично выбирает выпускниц Аретузы, чтобы они служили мне, и занимается делами Академии. Я вижу ее только на официальных встречах и приемах во дворце.

— Понятно, — откликнулся Ламберт и неловко замолчал. Он огляделся по сторонам и кивнул в сторону большого поваленного дерева у самой кромки невысокого обрыва над рекой. — Присядем? Я что-то притомился, — это была бесстыдная ложь, но Ани не стала уличать в ней спутника — Ламберт явно ни на мгновение не забывал, что спутница его была глубоко беременна, и теперь решил скрыть заботу под этим неуклюжим враньем. Королева и сама чувствовала, что устала и начинала задыхаться, несмотря на черепашью скорость ходьбы. Она великодушно кивнула, и Ламберт, прежде, чем позволить ей сесть, стащил с себя куртку и расстелил ее на стволе.

Анаис устроилась, вытянув ноги и прислонившись начинавшей ныть спиной к толстой ветви, стараясь не морщиться. Ламберт сел рядом, а явившийся из белоснежной чащи Лео улегся у его ног. Ведьмак потрепал пса между ушами, не глядя на спутницу, словно не знал, как продолжить разговор. Ани ждала.

— Риэр уехал в Каэр Морхен, — вдруг сообщил ведьмак почти равнодушно, словно говорил о том, что собирался съесть на ужин немного кроличьего рагу.

— И ты его отпустил? — удивленно спросила Анаис, — я думала, ты специально ничего ему не рассказывал о своем житье-бытье в крепости, как мне, чтобы не искушать паренька.

— Не рассказывал, — подтвердил Ламберт, — но нашлись другие доброхоты. И Риэр, едва представилась возможность и выдался достойный повод, свалил, только я его и видел.

— Ну ведь ты всему его научил, — осторожно заметила Ани, — не бойся — после твоих уроков он не пропадет.

— Я знаю, — все еще не глядя на нее, кивнул Ламберт, — просто я… как бы это сказать… привык к пареньку. Он, конечно, тот еще дуболом, и мечом махает лучше, чем соображает. Но без него в Нильфгаарде мне стало совсем тошно…- ведьмак мельком глянул на спутницу, — не то, чтобы мне не нравилось служить Лее, но…

— Я понимаю, — перебила его Анаис, — Лея — Императрица, и найти с ней общие темы может разве что Гусик. Куда нам до нее.

Ламберт фыркнул.

— Да к тому же, Старый Катакан запретил мне открывать рот в ее присутствии, — напомнил он, — видимо, боялся, что из детки вырастет такой же старый матрос, как ты.

— Иди нахуй, Ламберт, — от души пожелала ему Анаис и рассмеялась, но тут же снова стала серьезной, — я тут подумала…- начала она снова, — Лея ведь уже взрослая, и защита ведьмака, когда ей присягнули все рыцари Империи, моей дочери больше не нужна. А вот ему…- она мягко опустила ладонь на скрытый под складками шерстяного плаща живот. Ламберт проследил за ее рукой и усмехнулся.