— Я не понимаю, — признался он.

Ножки стула резко скрипнули — королева отодвинула его от стола и поднялась со всей стремительностью, на какую была способна. Объявив о скором рождении ребенка публично, Ани тут же отказалась от мешковатых нелепых рубах, и одета сейчас была почти, как обычно с дороги — только верная кожаная куртка была распахнута спереди, демонстрируя обтянутый хлопковой блузой округлый живот. Прижав к нему ладонь, королева раздраженно прошлась по комнате, остановилась у окна и неловко замерла. Роше наблюдал за ней, не вмешиваясь.

— Я не хотела, чтобы ты застал меня в таком виде, — призналась Ани, не оборачиваясь, — из-за этого ребенка я стала плаксивой и жалкой.

— Милая, ну это же в порядке вещей, — попытался возразить Роше, хотя не мог припомнить, чтобы, беременная Людвигом, Анаис позволяла себе нечто подобное.

— Я разрыдалась, получив поздравление от дочери, отец, — бросила Анаис почти зло, — конечно, это не в порядке вещей.

— Но Лея, похоже, и правда рада за тебя, — заметил Вернон, — может быть, разговоры с Фергусом на нее благотворно повлияли, а, может, она просто стала старше и приняла тот факт, что вы с Виктором…

— Да это неважно! — перебила его Анаис, — верно, она и впрямь стала со мной мягче, даже когда не знала, что я в положении. Спасибо, добрый папа Гусик, и все такое. Но посмотри на меня! — она резко развернулась, и Роше покорно взглянул на нее, не заметив, впрочем, ничего необычного, — Я развалина! Я плачу от такой ерунды. Да чего там — стоит мне подумать о Лее, как я тут же готова распустить нюни. Моя девочка выросла и готовится взойти на трон — а я… я…

Она снова всхлипнула и опустила голову, зло сжав кулаки. Роше быстро подошел к ней и заботливо обнял дочь за плечи, погладил ее по спине, позволив Анаис прижаться мокрым от слез лицом к своему плечу. Нужных слов он, впрочем, найти никак не мог, и понадеялся, что объятий было достаточно.

Но Ани, еще пару раз всхлипнув, вдруг подняла на него глаза.

— Я не могу участвовать в переговорах, — сказала она очень тихо, пристально вглядываясь в лицо отца, — что, если я расплачусь прямо посреди речи Виктора? И не то чтобы он собирался говорить о чем-то слишком трогательном. Просто я, мать его так, беременна и рыдаю по любому поводу.

— Ты не можешь отказаться от переговоров сейчас, когда все уже готово, — напомнил Роше, хотя вовсе не хотел этого говорить. Он вспомнил вдруг слова Виктора, волновавшегося о здоровье возлюбленной и будущего ребенка. Ситуация складывалась патовая.

— Я и не хочу от них отказываться, — твердо заявила Анаис, — и не буду. Но выступать на них — не могу. Отец…- взгляд королевы стал внимательно умоляющим — она словно выискивала в Верноне слабину, — ты должен участвовать в саммите, как мой полноправный представитель. Быть моим голосом.

— Ани, — серьезно перебил ее Вернон, — я не имею достаточно полномочий, я…

— Полномочия я тебе предоставлю, — возразила она, — и у тебя хватит решимости, чтобы отстоять позицию Темерии — и сейчас, и, когда дело дойдет до настоящего решения.

Роше молчал, и Ани, похоже, почувствовав его сомнения, твердо напомнила:

— Ты принес клятву.

Вернон тяжело вздохнул и сжал дочь в руках крепче.

— Ладно, — сказал он наконец, — похоже, у меня и правда нет выбора.

— И правда, — улыбнувшись, подтвердила Анаис.

— Тогда — утирай слезы, — Роше не мог не ответить на ее улыбку, — позавтракаем, и ты расскажешь мне, что именно я должен там говорить. Я ведь хреновый политик, ты и сама знаешь.

========== Рождение легенды ==========

Оставшись с Айрой наедине, Иан почти сразу заметил, что парнишку словно подменили.

Рано утром, еще до рассвета, родители уехали в Вызиму, а ближе к полудню замок покинул и Фергус. Провожать его к порталу Айра не пошел, а Иан, остановившись у замерцавшей рамы, крепко сжал ладони супруга и заглянул ему в глаза.

— Может быть, мне пойти с тобой? — предложил он — уже далеко не первый раз за последние несколько часов, но Гусик снова отрицательно покачал головой.

— Ты обещал присмотреть за сыном, — напомнил он, и Иан невольно поморщился — до сих пор Фергус Айру так не называл, и слово, оброненное так естественно и просто, покоробило эльфа, хотя внутри себя он успел почти смириться с этим фактом. Но, произнесенное чужими устами, оно словно накладывало на него какие-то новые обязательства, к которым сам Иан, похоже, был не готов.

И муж, и родители отправлялись на поиски решений страшных загадок, а он оставался наедине со своей тревогой — и мальчиком, с которым был знаком всего несколько недель. Иорвет надеялся, что между непутевым отцом и неугомонным сыном возникнет связь, что Иан, осознав себя родителем, примет и полюбит Айру. И сам эльф не то чтобы сомневался, что такое возможно — он просто не был уверен, что жаждал этого. А вот чего он не хотел совершенно точно — так это отпускать Гусика одного на неопределенный срок. Тот обещал выходить на связь при первой возможности и поспешить вернуться, когда дело будет сделано или зайдет в тупик, но в глубине души Иан вдруг испугался, что супруг просто искал повод сбежать.

— Я буду ждать тебя, — очень тихо пообещал Иан, опустив глаза, и Гусик, аккуратно взяв его за подбородок, поднял лицо эльфа, коснулся губами его губ и смутно улыбнулся.

— Я не на войну отправляюсь, — напомнил он, — а всего лишь в магическую библиотеку. Вполне вероятно, что я ничего там не найду, и тогда — сразу вернусь, и мы придумаем новый план.

— Обещаешь? — Иан с надеждой заглянул ему в глаза, Гусик, не переставая улыбаться, кивнул.

— Обещаю, — прошептал он, еще раз поцеловал эльфа и ступил в портал.

Впереди был целый долгий день — первый в череде таких же, полных волнений и ожидания, и Иан, выходя из кабинета, решил, что, раз уж близкие решили оставить его не у дел, отлучить от решения магических и политических проблем, он не станет отчаиваться и тратить каждую минуту следующих недель на мысли о том, где они и чем заняты. За последнее время они с Айрой успели сдружиться, и, если не думать о том, что мальчишка оказывался плодом его чресл, с ним вполне можно было весело коротать дни.

Однако Айру, обычно полного энергии и готового сорваться с места и бежать за приключениями в любой момент, Иан обнаружил в Каминном зале, и вид его сразу насторожил старшего эльфа. Мальчик сидел, забравшись с ногами в просторное бархатное кресло, прямо напротив торжественно возвращенного на стену портрета своей матери, и задумчиво созерцал пространство перед собой. Иан осторожно приблизился к застывшему парнишке, остановился в шаге от его кресла и деликатно кашлянул. Айра слегка встрепенулся, посмотрел на него и изобразил невеселую полуулыбку. Старший на мгновение засомневался — стоило ли лезть в непознанное болото юношеской тоски, в котором младший сейчас был главным утопцем? Может быть, следовало оставить Айру наедине с его переживаниями, не сбивать с печального настроя, да и вообще — что Иан мог знать о причинах грусти парнишки? Вероятно, подобные приступы меланхолии раз в пару месяцев были для него обычным делом. Впрочем, рассудил старший, не желай Айра, чтобы кто-то донимал его расспросами и попытками развеселить, не сидел бы он на самом видном месте в доме, да еще в такой драматичной позе. Иан снова кашлянул.

— Ты скучаешь по родителям? — сделал он первый пробный выстрел.

Айра медленно качнул головой.

— Они часто уезжают, — сообщил он, — правда, обычно — по одному. Отец шляется по барахолкам и антикварным лавкам, может целую неделю провести на охоте за очередным стулом или полочкой для специй. А папа раньше вообще из столицы не вылезал. Но и теперь иногда проводит время с Ани, Виктором или Людвигом. Я привык.

Иан понимающе кивнул. Удар, однако, явно прошел мимо цели — Айра снова отвернулся, и только поворот его головы, казалось, стал чуточку более трагическим. Видимо, это означало, что старшему следовало продолжать угадывать.