— Ты теперь взрослый, — сделал он вторую попытку, — уже решил, чем хочешь заниматься в жизни? Меня вот отдали в обучение мастеру Риннельдору в девять лет. И к четырнадцати я уже успел его окончательно разочаровать.

Айра немного раздраженно передернул плечами.

— Я подслушал разговор отца с Виктором, — ответил он почти равнодушно, — меня отправят в Бан Ард к началу нового учебного года.

— И тебе об этом никто не потрудился сообщить? — казалось, Иан наконец смог докопаться до сути трагедии — вручая в подарок младшему свободу решать, использовать ли ему свои магические способности или нет, Иорвет упомянул о возможном приглашенном учителе. Но о том, что участь Айры была уже предрешена, конечно, не заикнулся. Иан присел на краешек ближайшего кресла, подался чуть вперед и пристально посмотрел парнишке в лицо, — и даже мнения твоего не спросили?

— Не спросили, — подтвердил Айра со вздохом, — но вообще-то быть чародеем — довольно здорово. Можно весь мир посмотреть, или поступить в услужение какому-нибудь королю и принимать за него все решения.

Иан тихо усмехнулся.

— А ты хотел бы править каким-то королевством за спиной глупого правителя? — уточнил он сдержанно, стараясь не выдать сарказма.

— Зачем обязательно глупого? — приняв вопрос за чистую монету, пожал плечами Айра, — есть же такие, как Анаис или Лея.

— В Нильфгаарде не жалуют чародеев, — заметил Иан, пожав плечами. — А принимать решения за Анаис у тебя не получится.

— Я ведь — эльф, — напомнил парнишка, — мне суждено пережить и Ани, и Лею — а кто знает, какие правители придут им на смену?

Услышать такое удивительно философское заявление из уст беззаботного и, казалось, не слишком далекого Айры Иан никак не ожидал. Его слова прозвучали очень легко — и от того еще более цинично. Старший эльф чуть нахмурился.

— Значит, ты хочешь учиться в Бан Арде? — уточнил он, решив не вдаваться в пространные рассуждения о скоротечности человеческой жизни, которые для него самого были горше самой крепкой сивухи.

— Не очень, — признался Айра, — но, думаю, у меня нет выбора…- он бросил на старшего быстрый внимательный взгляд, словно ждал от него возражений, но Иан не нашелся, что ответить.

— Поговори с отцом об этом, когда он вернется, — предложил он, немного подумав, — не думаю, что он станет заставлять тебя делать то, чего тебе совсем не хочется.

— Поговорю, — односложно обронил Айра и снова замолчал.

В неловкой напряженной тишине эльфы просидели еще несколько минут. Иан терялся, прикидывая, какой бы еще вопрос задать продолжавшему хандрить младшему, а тот не давал ему никаких подсказок. Наконец, не выдержав затянувшейся паузы, горе-папаша окинул зал быстрым взглядом. Идея тихонько уйти, оставив Айру наедине с его неведомыми мыслями, казалась все более привлекательной, но Иан нутром чуял, что так поступить было неправильно. Он задержал взор на портрете Авы — мертвая эльфка смотрела на живых сородичей спокойно и приветливо, даже робко — и старшему вдруг подумалось, что при ее жизни он никогда не видел у девушки такого взгляда. Она была веселой и легкой, почти как Айра сейчас, любила танцевать, смеяться и оказываться в центре внимания. В ней не было ни той трепетной нежности, что так искусно изобразил неведомый художник, ни неуверенной скромности, заметной по ее улыбке и позе. Может быть, родив ребенка, а потом заболев, Ава изменилась. Или казнь того, кто называл себя ее отцом, подкосила ее. Пускай Иан и докопался до правды, касательно Айры, но никто из родителей так толком ничего и не рассказал ему о матери его сына. А он сам до сих пор ни разу всерьез об этом не задумывался.

— Ты помнишь свою маму? — вдруг, сам того не желая, спросил Иан. Айра повернулся к нему, и в затуманенном тоской взгляде мелькнуло любопытство.

— Смутно, — признался он, — я был совсем маленьким, когда ее не стало. Помню, как она мне пела перед сном, и как мы вчетвером ходили гулять. Папа обычно поддерживал ее под локоть, а, если мама совсем уставала, брал ее на руки и нес. А почему ты спрашиваешь?

Иан пожал плечами — история мальчика не добавляла ситуации ясности, и расспрашивать его дальше было просто бессмысленно.

— Погоди-ка, — мальчик вдруг задумчиво поднял глаза к потолку, — ты вроде как погиб летом того года, когда я родился. Значит, ты тоже ее помнишь? Отец никогда не рассказывал, как они с мамой познакомились — а я иногда думал, как так вышло, что папа не имел ничего против их… встреч. Может, ты мне расскажешь?

Иан несколько секунд помолчал — они ступали на опасную почву полуправды, он не знал, что именно родители говорили Айре об Аве, и как объясняли ему ее появление в своем доме. Можно было соврать, что, потеряв старшего сына, Иорвет и Вернон так сильно хотели еще одного ребенка, что решились связаться с несчастной нищенкой-циркачкой, которой нужен был кров. Но Иан вдруг понял, заглянув в глаза Айре, что совершенно не хотел лгать ему.

— В то время я почти все время жил в Нильфгаарде, — признался он, — и жизнью родителей не слишком интересовался. Может быть, после исчезновения Яссэ ей некуда было пойти, и они приютили Аву, потому что знали, что мы с ней были вроде как… друзьями.

Светлые брови парнишки поползли вверх, и Иан мгновенно понял, что сболтнул лишнего.

— Ты дружил с моей мамой? — поспешно спросил он, и вся трагическая меланхолия разом слетела с парнишки. Делать вид, что кто-то позвал старшего, и сбегать было, конечно, слишком поздно.

— Можно и так сказать, — осторожно признался он, — мы путешествовали с труппой почти три года и у нас с Авой был совместный номер.

— Мама была циркачкой?! — Айра надвинулся на Иана с жадным любопытством во взоре — и тот даже опасливо отшатнулся от него.

— Ну…- выдал он неуверенно, — да. Я показывал фокусы, а она — мне помогала. Мы с ней танцевали в языках пламени, я заставлял вспыхнуть ее платье, и потом она показывала акробатические трюки. Публика была в восторге. Отец тебе не рассказывал?

— Нет! — Айра с неподдельным восторгом посмотрел на портрет скромной несчастной девушки, в которой, конечно, невозможно было заподозрить звезду бродячего цирка, — это ты познакомил ее с отцом, чтобы они… ну ты знаешь… сделали меня?

— Их познакомил Яссэ, — ответил Иан, и это была чистая правда, — мне тогда было лет семь или восемь. Это случилось в Туссенте. А как судьба свела их во второй раз, я не знаю.

— Ух ты, — совершенно искренне заявил парнишка, и мысленно старший уже представил, как на вернувшегося отца обрушится град неудобных вопросов, а на самого Иана позднее — волна Иорветова гнева. Впрочем, дорогой родитель ведь сам хотел, чтобы они с Айрой сблизились. А как можно было сближаться, не говоря правду? Неловкий опасный разговор, однако, стоило поскорее закончить.

— Может, пойдем в лес? — предложил Иан, хотя выходить из дома в такой мороз ему совершенно не хотелось, — возьмешь Серебряного, ему полезно немного размяться.

У Айры, конечно, оставался еще миллион вопросов, но свою драматичную грусть он, похоже, все же отринул, а предложение Иана оказалось слишком заманчивым, чтобы менять его на печальные непонятные разговоры.

Остаток дня прошел гладко. Айра и впрямь оказался неплохим наездником, а молодой жеребец слушался его команд беспрекословно — видимо, готовя подарок для младшего, папа позаботился, чтобы коня вышколили, как надо. Серебряный, послушный твердой руке парнишки, то пускался галопом через заснеженное поле, то замирал, то начинал гарцевать, и ни разу даже не попытался сбросить наездника с седла.

В замок вернулись только после заката. Айра, исполняя обещание, данное родителю, сам отвел своего скакуна в конюшню, накормил и причесал его, накрыл на ночь попоной и на прощание даже немного поговорил с Серебряным — их негромкую беседу Иан подслушивать не стал.

Вскоре после ужина с ним по мегаскопу связался Гусик. Супруг выглядел спокойным и уверенным. Он рассказал Иану, что Виктор пошел ему навстречу, снабдил нужными бумагами и отправил Фергуса в Бан Ард через личный портал. Ректор, взглянув на королевское письмо, рассыпался в нарочито радостных приветствиях, разместил таинственного посетителя, как самого почетного гостя, и пообещал, что в его изысканиях Гусику будет оказана любая посильная помощь. Супруг собирался приступить к исследованиям на следующий день.