Он еще раз глянул во двор. Зяблик все еще не смотрел на него — маленький и хрупкий, он стоял, обхватив собственные плечи руками и таращился в сторону. Лето же, уперев кулаки в бока, пристально наблюдал за юношей — без насмешки, прямо и спокойно. Риэр театральным жестом взмахнул тряпицей, как сигнальным флажком, завязал ею глаза и быстрым заученным движением вытащил из ножен стальной меч.

Первый прыжок мимо маятника юноша сделал, ориентируясь по звукам — скрипели цепи, на которых висел снаряд, воздух свистел, когда тяжелая махина рассекала его, и Риэр легко поймал ритм и, развернувшись в воздухе, перескочил на соседний столбик. Стопа угодила не в центр среза бревна, и принц чуть покачнулся, но этой маленькой ошибки хватило, чтобы подстроиться под новые условия — Риэр отпрыгнул на два столбика назад, сделав выпад в воздухе, потом полупируэтом вернулся к маятнику. Еще одно колебание снаряда — юноша пропустил его мимо себя, почувствовав, как лицо обдало холодным воздухом — новый прыжок вышел точнее и чище. Принц приземлился уверенно и твердо, на этот раз даже не покачнувшись.

Затем дела пошли совсем легко. Тело, привыкшее к долгим тренировкам, легко улавливало ритм, не подвели ни слух, ни инстинкты, ни равновесие. Риэр, словно словив внезапное вдохновение, прыгал и крутился, то застывая на одной ноге, то, рискуя, подбираясь к маятнику совсем близко, почти позволяя ему мазнуть себе по плечу или бедру. Меч пел в его руках, рассекая морозный воздух, глухо отдавались удары по телу снаряда, поднимаясь приятной дрожью от запястья к плечам — Риэр старался удерживать рукоять так, как ему показывал Лето, и от этого его выпады стали точнее и быстрей.

Наконец, когда амплитуда маятника сократилась почти до полной остановки, принц застыл на одном из столбов, развел руки в стороны, не опуская меча, и длинным тягучим движением толкнул свое тело далеко вперед, сгруппировался, прижав подбородок к груди и подогнув колени, задал ось плечами и легко, почти бесшумно приземлился на каменном покрытии площадки, сделав в воздухе идеально ровное сальто.

Сдернув с глаз повязку, первым Риэр увидел Зяблика. Тот все же повернулся к разворачивавшейся сцене, и теперь стоял, бледный, как мел, но сияющий от гордости и восторга. Принц озорно подмигнул Юлиану, а потом повернулся к Лето.

Тот на его самодовольный взгляд лишь коротко кивнул — похоже, спектакль впечатлил его ничуть не больше, чем простое умение юноши держаться в седле. Он не был разочарован, но и особо доволен — тоже. Риэр убрал меч в ножны.

— Теперь можно и крепость посмотреть, — заявил он, и Лето махнул спутником рукой, приглашая их за собой.

Ведьмак пошел немного впереди, а Юлиан, подскочив к Риэру, уцепился за его руку и, притянув юношу к себе, прошептал ему прямо в ухо:

— Какой же ты придурок, Риэр вар Эмрейс! А если бы ты свалился с этой гребанной стены?!

— А если бы варг загрыз меня в лесу? — ответил принц, снова подмигнув, — или какой-нибудь заговорщик задушил меня в колыбели? Ничего этого не произошло, Зяблик.

— Придурок, — повторил Юлиан, но глаза его сияли.

За тяжелыми серыми стенами замка, казалось, было даже холодней, чем на улице. Лето провел их в просторный каминный зал, заставленный высокими шкафами и заваленный ящиками. У просторного очага располагался массивный щербатый стол с длинными лавками. Второй, поменьше, и предназначенный явно не для трапезы, а для алхимических экспериментов, притаился у дальней стены под огромной почти неразличимой фреской. Риэр замер на пороге зала, глядя по сторонам во все глаза. Зяблик, кутаясь в плащ, остановился рядом с ним, не спеша проходить в обитель ведьмаков дальше. Лето же твердой походкой направился к камину.

Ведьмаку понадобилось несколько минут, чтобы разжечь в очаге жаркое пламя, но нагреть огромное помещение оно было не в силах. Юлиан, не взглянув на спутника, поспешил к огню. Он уселся прямо на пол и с наслаждением протянул к источнику тепла озябшие руки. Лето скрылся за одной из неприметных боковых дверей, но вскоре вернулся, нагруженный припасами. Он деловито, совершенно не обращая внимания на гостей, принялся собирать на стол, а Риэр, приблизившись к нему, деликатно кашлянул.

Оказавшись внутри ведьмачьей крепости, о которой так долго грезил, юноша толком не знал, с чего начать. Он сам сказал спутнику, что, пока не выполнит возложенной на него миссии, к тренировкам и мутациям приступить не сможет, но вдруг вспомнил, что, кроме задания Литы, у него было и еще одно — показавшееся сейчас, среди этих мрачных стен, куда более важным.

— Ты знаешь, где похоронен Весемир? — осторожно спросил Риэр, когда Лето исподлобья глянул на него. Ведьмак кивнул.

— Чуть севернее замка, на холме, — подтвердил он, — могу проводить, если тебе охота поклониться старику.

— Охота, — кивнул Риэр, — я должен вернуть ему меч, — юноша любовно огладил рукоять с мордой волка у себя за спиной, — я обещал Ламберту. Только вот… мне тогда понадобится новое оружие, а я не знаю, где его достать…

— Невелика беда, — отмахнулся Лето, — сперва поедим, потом разберемся с ней.

Охваченный внезапным волнением от этого независимого невозмутимого тона, Риэр кивнул, хотя голода сейчас совсем не испытывал.

Однако, только сев за стол, юноша понял, как ошибался. Желудок, почуяв запах солонины и поджаренного на огне хлеба, требовательно заурчал, и Риэр набросился на нехитрое угощение, не уступая энтузиазмом старшему ведьмаку. Зяблик тоже присоединился к ним, отлипнув от теплого камина, и налегал на еду с не меньшим рвением.

Когда с трапезой было покончено, Лето поманил гостей за собой. Войдя в еще одну дверь, все трое спустились по полуобвалившейся каменной лестнице на уровень ниже, прошли по узкому коридору, в котором со стен и потолка капала желтовато-мутная вода, и наконец очутились перед толстой решеткой. Ведьмак отпер ее большим ключом, загородка упрямо скрипнула, открываясь, и Лето, осветив путь прихваченным с собой факелом, ступил в большое темное помещение без окон.

Глаза Риэра быстро привыкли к полумраку комнаты, и он понял, что оказались они в святая-святых ведьмачьей обители — в арсенале. Удивительно, но, в отличие от коридора, здесь было сухо и прохладно — должно быть, стены хранилища были проложены мхом и паклей, чтобы не пропускать лишнюю влагу, и взгляду принца открылись длинные деревянные стойки, на которых, один к одному, располагались мечи, поблескивавшие в неверном свете факела.

В Императорской оружейной клинков, может, хранилось и побольше, но одного беглого взора хватило, чтобы понять — ни один из них ни в какое сравнение не шел с теми, что ждали своего часа здесь. Мягко мерцало серебро, тускло поблескивала сталь, украшенная тонкой инкрустацией, рукояти заканчивались искусно выплавленными навершиями с мордами волков, кошек и каких-то неведомых тварей. У иных мечей вовсе не было украшений, но, взяв один из них в руки, Риэр сразу почувствовал, как верно ложится он на ладонь, как точно его сбалансировал неведомый мастер в давно забытые времена.

— Я могу взять любой? — тихо спросил Риэр, не веря собственной удаче, и с надеждой посмотрел на Лето.

— Конечно, — тот равнодушно пожал плечами, — у меня есть меч, а больше двух на спину не навесишь.

Осторожно шагая между стоек и полок, юноша двинулся по арсеналу, аккуратно касаясь рукоятей и клинков, поднимая и взмахивая то одним, то другим мечом, прислушиваясь к ощущениям собственного тела. Казалось, идеальным для него было любое оружие, которого он касался, но Риэр дожидался какого-то знака, словно древняя крепость и духи тех, кто прежде сражался этими мечами, должны были показать ему, какой клинок подходил именно ему.

Будь у него побольше времени, Риэр провел бы в этой оружейной весь день. Он хотел бы каждый из этих клинков испробовать хотя бы на соломенном болване на дворе, но, конечно, это заняло бы не один час, и принц наконец решил, что первый же меч, на который падет его взгляд, и станет его верным спутником отныне и до самого конца. Он остановился посреди стоек, опустил руки, зажмурился и глубоко вдохнул.