Старлея не было… Лишь раз Данила снова увидит его. В штабе. Мельком… У него была своя «война», и им он был не помощник. Все мы одиноки в нашем горе…
– А теперь, пидарасы блять, встали! Бегом встали, гандоны!!!! – рявкнул тот, который «башкир».
Все выпрямились. У кого-то китель выправился, как юбка, у кого-то надулся на брюхе, как шар. За это полагалось наказание: этот боксер будет идти вдоль шеренги и бить, как хочет и куда захочет, каждого. Серёга, Вадим и Даня стояли рядом в середине шеренги, Лёха – там же, но через одного бойца.
Сержант начал: Илья, стоящий первым, и получил первым – неожиданно и подло боль врезалась ему в солнечное сплетение. Будучи по природе своей большим, но добрым, ему всегда было нужно подумать, а чтобы вывести его из себя, надо было ему жестоко насолить. Илюха никак не ожидал такой несправедливости и пропустил удар…
Каждый, кому сержант отвешивал, отлетал на шконки, стоящие позади шеренги, и либо не распрямлялся, либо и вовсе не вставал с пола. Адовая очередь приближалась к друзьям. Вадим должен был получить первый, потому что стоял ближе к краю, с которого начал сержант:
– Я не буду терпеть, Даня, – прошептал одними губами Вадим. – Я ему ёбну…
Даня ответить не успел, как вдруг, «крутой пацан» наносит удар Вадиму в грудину, но получает «блок» и ответный хук справа. Развернувшись вокруг своей оси, сержантик приземлился на жопу, притулившись к стене – если бы ни эта стена, он бы лег пластом. У курящего «деда» выпала сигарета изо рта. От неожиданности и такой дерзости «молодых» на мгновение и «башкир» впал в ступор, но это длилось всего секунду:
– Ах ты салага ебучая, – прорычал он и кинулся на Вадима, но тут подключился Лёха и «смазал» удар по этому мелкому и скользкому гавну. Зато Данькин хайкик достиг цели и уложил «башкира» на пол. На повал. Курильщик ломанулся бегом из казармы что было сил, наверно, за помощью, но догонять его не стали. Вместо этого толпа ребят, которые боялись и были избиты, затаптывали боксёра, которой едва очнулся и тут же получил шквал новых ударов по себе. «Башкира» сгреб в охапку Илья и понес в туалет окунуть в «очко» головой.
Только пятеро «молодых» просто стояли и наблюдали за этим всем затравленными глазами.
– Поучаствовать не желаем? – пригласил их Вадим. – Что, блять, ссыте? Или нравится быть подтерашкой? – но они только взгляды опустили и не ответили. – Ну ладно. Будте… Похеру мне на вас. Эй! – крикнул он разбушевавшимся «духам». – Вы не убейте его там!
На полу лежало раздавленное, но живое тело бывшего мучителя. Другая группа, «опускавшая» «башкира», возилась с ним в туалете – он пришёл в себя и вопил оттуда, как резаный, но было поздно сначала угрожать, а затем и молить о пощаде.
Даня побежал в туалет прекратить всё это, но пацаны уже выходили:
– Он жив?
– Живой. Доигрался…
– Трибунал нам не нужен. Надо, чтобы они могли ходить и говорить, – сказал Данька и в этот момент послышался топот нескольких десятков ног на лестнице: это «старики» подняли своих «слонов» – рябят на полгода младше себя сроком службы на разборки.
– Воины! – крикнул Вадим. – К бою!!!
И все, как один, с табуретками в руках выстроились у входа в роту, а у кого снимались кроватные поручни в изголовьях или в ногах кроватей – сняли и их.
Толпа из двадцати человек завалилась в роту и остановилась на входе. Они «вооружены» были теми же предметами. Какое-то время бойцы пялились друг на друга, никто не решался ринуться в бой первым. Тишину прервал тот самый старослужащий, который убежал за помощью:
– Хули вы стоите, идиоты! Прибейте их! – заорал он.
Но никто не тронулся с места… Вид решительно настроенных, с табуретками в руках, не собирающихся отступать «молодых» ребят, остудил боевой пыл «слоников» – в конце концов все они были «одной крови», все натерпелись беспредела и безнаказанности от этих олухов и, конечно же, никому не хотелось подставлять свою морду за них: одно дело запугать какого-то несчастного «духа», одного и без «оружия», затравленного и уже заведомо сломленного, другое же дело противостоять прочному костяку и хорошо организованной и бесстрашной группе. Как бы то ни было, то, что произошло, произошло впервые и никто не знал, что делать.
– Нууу, блять! – рявкнул тот же самый «дед». И в голосе его послышались нотки разочарования, обиды и страха.
Вперёд вышел ещё один «старый» и спокойно произнес:
– Это беспредел – то, что вы делаете. Это не по правилам, не по традициям и не по закону. Не хотите «залупаться», как мы в свое время? Всех били! Хотите избежать закона армейской жизни и понятий? Так не будет. Должна быть иерархия, потому что это – ПОРЯДОК и ДИСЦИПЛИНА. Что будет, если все будут равны? А что будет, если все будут богаты? Это не порядок – это рай, которого не будет никогда, потому что мы – люди, а люди полны жадности, азарта, жажды власти и наживы! Тысячелетние пороки не мог победить никто, даже те, кто был и покруче Вас! Так за кого Вы, блять, себя принимаете, салаги?! Хотите изменить Мир???
– Именно, – ответил ему Вадим. – И начали мы прямо с себя, а не с кого-то там за углом. Беспредел – это когда два долбаёба на протяжении двух с половиной часов издеваются над толпой пацанов, а те терпят. Потому что бояться! И этот страх дембеля – это и есть тот самый неписанный армейский закон. Этот страх заложен в нас непонятно откуда, происхождение его мне не известно, но скажу так: присесть 1500 тысячи раз я могу и днём, а не ночью, и мне не нужен кусок гавна, стоящий и ссущий в это время на меня сверху. Ты – старослужащий, ты должен учить молодых СЛУЖБЕ, обращением с оружием и всё такое прочее, да элементарно объяснить, как подшивку пришить правильно! Порядка и дисциплины можно добиться и не издеваясь над людьми. Я знаю, что мы не в институте благородных девиц, но ведь всему есть предел, ёбаный ты в рот!.. Чему я могу научиться у тебя? А они, – Вадим махнул головой назад в сторону своих парней. – Как не отбить печень, пиная по ней всю ночь? Если только этому, то сосите Вы хуй, пацаны, – и Вадим бросил это всем, кто стоял по ту сторону баррикад. – Сами разберёмся как-нибудь. Да и вообще, толпа тут никому не нужна. Я готов прямо сейчас, лично, схлестнуться с любым и каждым из Вас, но! Один на один. Зачем нам куча разбитых рожь? Хватит и нескольких «особенных» …
Воцарилось молчание. Боксёр и «башкир» – в миру Слава и Иван – стояли на входе в спальник понурив свои буйные пустые головы.
Не сказав ни слова, «слоны» один за другим стали покидать расположение. Через пару минут уже никого не было в казарме, будто всё это было во сне.
Стояли только «наши» и те двое – гонец за помощью и его товарищ – Стас и Виктор.
– Ладно, – сказал Виктор. – Не знаю, что тут еще сказать, пацаны. Думаю, что об этом никто не должен узнать на утро. Из командиров, в смысле…
Вы за ночь подшейтесь, у кого что порвано и прочее. Славян, – он обратился к своему товарищу, – скажешь кэпу завтра, что упал… Когда брился…
Витя печально улыбнулся. Слава качнул головой даже не подняв взгляда.
–Ну, значит всё! Бывайте… А если честно, то Вы молодцы.
После этих слов ушёл и он.
***
А дальше… Дальше оказалось, что это учебная рота и после присяги их разберут по тем местам, где дальше будет продолжаться служба. Строевая подготовка по два часа в день, дважды в неделю стрельбы на полевом учебном центре (ПУЦ), на плацу с дубинками и щитами отрабатывали приёмы разгона демонстрантов, отрабатывались приёмы, базированные на таких дисциплинах, как самбо и дзюдо, по субботам с восьми утра до обеда проводились «заплывы» в казарме на ПХД (парко–хозяйственный день). Кормили отвратительно: если борщ, то красная вода с куском свеклы, если щи, – то вода белая с листом капусты. На ПУЦ бегали 12 км туда и 12-ть обратно и только в эти два дня в неделю еда была человеческой и по многу.
В декабре началась первая Чеченская война. Большую часть старослужащих дивизии переправили в горячую точку, остались только «духи», сержанты по одному на роту с командирами рот, учебный центр и штаб.