Навещал он её раз в неделю, иногда – раз в две недели. Так очаровательно непредсказуемо, что у неё даже возникло ощущение того, что она встречается с ветром в поле. Никогда не засыпал рядом с ней и не задерживался до утра, чтобы её не скомпрометировать. По-прежнему оставалось тайной, как он попадал в резиденцию, но можно было поклясться, что ни охрана, ни слуги ничего об этом не знают. У него была чудесная манера в предварительных ласках использовать только руки, причём настолько искусно, что Финэриэль не очень-то жалела о том, что он её ни разу не поцеловал. Ей не нравилась лишь его фантастическая сдержанность. Во время их страстных ночей стонала только она. Див мало того, что не издавал никаких звуков, у него даже дыхание не сбивалось. Но это поправимо. И… ей наконец-то довелось убедиться в его чистоплотности, поистине кошачьей. После любовных утех он сразу отправлялся в ванную, и, когда он выходил, от него не пахло ничем, кроме мяты и лаванды.
Словом, всё шло прекрасно. Единственное, что раздражало Финэриэль – Синэрион, каждый день являвшийся на аудиенцию и пытавшийся погрузить её в ворох политических и экономических проблем, в который ей погружаться совершенно не хотелось, и пробирающая до дрожи холодом унылая, грязная, в реагентовых лужах столица. Эти проблемы можно было решить очень просто – путешествием на солнечный островок в Тихом океане. Белые пляжи, переливающийся всеми оттенками зелёного тропический лес, щебет ярких птиц, ленивый шум прибоя, горячий песок… И там ей уже никто не помешает насладиться любовью досыта.
Да, она отправится туда вместе с Дивом. Это будет высшая награда для него. Правда, сначала он должен оказать ей одну маленькую услугу.
Финэриэль довольно улыбнулась при мысли о том, как хорошо голова проклятого полукровки будет смотреться у её ног.
***
Возможность обрадовать Дива выпала скоро.
Финэриэль раскинулась на сбитой постели, полная приятной истомы. Шевелиться абсолютно не хотелось. Див, как всегда, не нежась, сразу принял душ и теперь сидел на подоконнике по-турецки, что-то сосредоточенно листая в телефоне и хмуря брови. Финэриэль не сводила с него взгляда. Она никогда не уставала любоваться его потрясающей красотой.
Под её взглядом Див, не отрывая глаз от телефона, застегнул косоворотку до горла. Это тоже была её маленькая победа. Див оказался непревзойдённым любовником, и во время бурного секса Финэриэль забывала обо всём. Однако, когда её постепенно покидал любовный угар, смотреть на его обнажённое тело ей было неприятно. Див был мускулист и поджар, но всю его спину, живот и грудь уродовали глубокие бугристые шрамы, некоторые из которых покрывала запёкшаяся кровь. Стоило сказать ему об этом, и из душа он начал выходить уже полностью одетым.
– Див, – промурлыкала она, – я хотела бы, чтобы мы с тобой отдохнули вдвоём. Уединённый островок в Тихом океане, белоснежные пляжи, роскошная вилла на берегу… всё, как ты любишь.
– Прелестная перспектива.
– Я знала, что тебе понравится, – обворожительно улыбнулась Финэриэль. – Но тебе надо кое-что для меня сделать. Я знаю, ты не откажешь мне в таком пустяке.
Див понял, что никакие приличные синонимы к слову «дурак» не придумываются, оторвал взгляд от телефона и посмотрел на неё исподлобья.
– И что же?
Финэриэль грациозно поднялась, медленно подошла к нему, покачивая бёдрами, опустилась на подоконник рядом с ним, одну руку положила на его плечо, а другой зарылась в его ещё влажные после душа волосы.
Диву начало казаться, что все неприличные синонимы к слову «дурак» слишком мягки. Он уставился в стену и стал вспоминать латынь.
– Есть одна вещь, – соблазнительным шёпотом выдохнула ему на ухо Финэриэль, – которая чрезвычайно мне досаждает.
Её пальцы пробежали по шёлку его рубашки.
– Я уверена, что ты легко её уберёшь.
Она нежно прикусила мочку его проколотого уха, задев серебряную серёжку, и начала покрывать поцелуями его шею, спускаясь всё ниже.
Диву стало ясно, что разговор может продлиться ещё очень долго.
– Что за вещь? – спросил он.
Финэриэль поцеловала его в щёку, старательно не касаясь шрама, и томно улыбнулась.
– Генри де Боэн. Ты же принесёшь мне его голову, правда?
Див усмехнулся.
– Неплохая плата за отдых на уединённом островке в Тихом океане.
– Ничтожная за такую награду, – улыбаясь, прошептала ему на ухо Финэриэль.
– Чем же этот несчастный Боэн столь провинился?
Финэриэль надула губы, отвернулась от Дива и прислонилась спиной к его плечу.
– Одним своим существованием! Подстилка, которой не сосчитать, сколько пользовались! Грязный ублюдок получил должность поставщика камней и артефактов королевского двора!
Див хмыкнул.
– Кто дал ему эту должность?
– Эта была вынужденная мера, – ответила Финэриэль резким неприятным голосом, отодвигаясь от Дива.
– То есть… он тебя к этому принудил?
– Обстоятельства к этому принудили!
Див пожал плечами и снова уставился в телефон. Финэриэль покосилась на него и поняла, что разговор он продолжать не намерен. Она вздохнула, прижалась к нему и накрыла рукой его пах.
– Послушай, но это такая мелочь… – замурчала она, ластясь к нему, как кошка, – я знаю, тебе ничего не стоит это сделать. Ты же выполнишь мою пустяковую прихоть? Ты ведь…
Она вскрикнула, потому что в этот момент рука Дива скользнула по её промежности. Финэриэль стонала от умелых прикосновений. Наконец она, не в силах больше выдержать, прильнула к нему, срывая с него рубашку. Див поднялся, взял её на руки и отнёс на кровать.
Продолжение ночи обещало быть ничуть не хуже начала. Финэриэль изнемогала от ласк, тонула в наслаждении и вскрикнула, когда он вошёл в неё. Сумрак сгустился, прорезанный лучом смущённо заглянувшего в окно месяца. Спальня была наполнена вздохами, стонами, вскриками. Финэриэль стремительно приближалась к оргазму… и вдруг оказалась одна в пустой постели.
Див метнулся к телефону. Она нетерпеливо застонала. Что он там возится?
И окончательно изумилась, когда во внезапно наступившей тишине прозвучал глубокий голос Дива:
– Да, – и после небольшой паузы: – Буду через полчаса.
Князь стремительно оделся, сунул телефон в карман и исчез. Месяц освещал постель, смятое бельё. Белоснежная, мокрая от пота кожа эльфийки казалась в его свете голубоватой. Финэриэль приподнялась на локтях. Опешившая, сгорающая от желания, изумлённая до предела, она вглядывалась в темноту, стянувшуюся у стен.
Наверное, если бы Див вернулся сразу, ему ничего не грозило бы. Но, так как он этого не сделал, то следует признать разумным то, что его отсутствие затянулось. Около четверти часа понадобилось Финэриэль, чтобы понять, что в эту ночь её любовника не будет. И, когда она это поняла, впала в бешенство. К утру по королевским апартаментам словно прошёлся тайфун. Пока слуги приводили всё в прежний вид, Финэриэль, кусая губы, ходила взад и вперёд по зимнему саду. Сад был расположен в стеклянном отапливаемом павильоне на крыше и представлял собой чудное место, столь разумно заполненное растениями, что он цвёл круглый год. В небольшом прудике с искусственным водопадом умиротворяюще тихо пела чистейшая вода и играли, поблёскивая чешуёй, золотые рыбки. Правительница обожала сад – здесь было собрано всё, что она любила: цветы, в том числе её любимые розы, и певучее журчание прозрачных струй. Обычно эта атмосфера, пропитанная ароматом роз и лёгким, едва уловимым запахом воды, действовала на неё успокаивающе, но не в этот раз. То, что сделал с ней Див, выходило за всякие грани. Если бы он вдруг соизволил явиться, она выцарапала бы ему глаза.
Однако время шло, а князя не было. При всей глубине и жестокости нанесённой им обиды, через несколько дней гнев Финэриэль переродился в глухую злобу. Это, естественно, не улучшило её настроения, но освободило ум и, в частности, ту почти неуловимую ложь, которую она чувствовала с самого начала отношений с Дивом, но небрежно отмахивалась от неё.