Девушка разворачивается и оставляет одинокий поцелуй на его шее.

— Спокойной ночи, Леви.

========== 16 глава ==========

Микаса уже почти час наблюдает за ними. Тихие, неприметные, они всё это время ютятся в стороне, пытаясь скрыться от чужих глаз. Масаёши не отходит от своих братьев-близнецов ни на шаг и, кажется, не отпускает их плечи всё это время. У девушки длинные волосы, невысокий рост и довольно «мужественные» черты лица, что, в общем-то, никак не мешает ей быть красивой «по-женски».

Братьев зовут Хиро и Хаями, и их невозможно было бы отличить друг от друга, если бы не их волосы.

У Хиро они собраны в маленький пучок сзади, а у Хаями коротко подстрижены. За эти несколько дней Масаёши с братьями устроились официантами в ближайшую пиццерию чтобы хоть как-то прокормиться, так как денежной премии за сотрудничество с полицией надолго не хватит.

Утром Леви как-то туманно намекнул на то, что, наверное, стоит помочь им с образованием, возможно даже оплачивать обучение, так как, судя по всему, братья даже в школе недоучились. Микаса не сильно верит в то, что Масаёши примет такую щедрую помощь, но если удастся её уговорить хотя бы на помощь в обучении братьев, будет прекрасно.

Но вот уже целый час Масаёши не заводит ни с кем разговор, просто ходит вслед за остальной толпой и опасливо глазеет на игровые автоматы, фигуры различных персонажей из игр, живых актеров, наряженных в костюмы и прочие прелести, лишь изредка подходя куда-то за своими братьями и недоверчиво смотря на то, на что они показывают.

— Может быть подарить близнецам xbox? — спрашивает Эрен, с улыбкой наблюдая за тем, как быстро мальчики освоили управление приставкой. Микаса тоже улыбается: сейчас Хиро и Хаями невозможно отличить от обычных подростков, всю жизнь проживших в городе, в обычной обстановке и обычной семье. Хотя она была уверена в том, что близнецы будут весь вечер ходить за своей сестрой и пугаться любого шороха. Возможно она просто путает поведение детей, которые всю жизнь жили всего лишь в трущобах, от поведения детей, которые всю жизнь жили в абсолютно полной изоляции от людей на необитаемом острове.

От такого количества различных технологий и игр, громкой музыки и актёров, грустный, отрешенный взгляд Хиро и Хаями быстро просветлел. Но Микаса понимает, как только музыка смолкнет, как только смех утихнет, как только они окажутся далеко от этих отвлекающих звуков, красок и эмоций, всё вернётся.

На их лица вернётся задумчивость. На их щёки вернутся слёзы.

А может быть не вернутся…

В конце концов у них был целый месяц, пока Тэмотсу был в бегах, чтобы смириться с тем, что он уйдёт из их жизни. Хотя каждый глубоко в душе надеялся на то, что их брата минует эта участь, или отделается он только тюрьмой…

В любом случае он подготовил их к этому.

Девушка замечает недалеко от себя знакомую низкорослую фигуру: Аккерман тоже старается не упускать Масаёши из виду.

Несмотря на то, что идея пригласить её с братьями не кажется такой резкой и неправильной, да и Хиро с Хаями тут нравится, и это поможет им отвлечься, всё-таки Масаёши была не готова так быстро проникнуться своим окружением. Разве что только сблизиться с Нанабой и Гергером. Микасу она, кажется, избегает. Или ей только кажется…

Она ведь была последней, кто видел Тэмотсу.

И последним, что видел Тэмотсу.

Поэтому Микаса может её понять.

Нанаба, видимо, тоже решила не отходить от девушки далеко. Тоже кидает изредка косые взгляды или переглядывается с Микасой, заговорчески кивая. Но никто не подходит к Масаёши. Она будто бы всем своим нутром кричит, чтобы её не трогали.

Но не все слышат этот крик: заметив, что у Хиро и Хаями какие-то проблемы с игровым автоматом, к ним подходит Райнер. Леви встаёт рядом с Микасой, так как с её стороны лучше видно происходящее за автоматом.

В какой-то момент Микаса чувствует себя скрытым телохранителем или секретным агентом в голливудском фильме или сериале, где так любят вставлять сцены со шпионажем на массовых мероприятиях.

Райнер объясняет что-то так увлеченно, что близнецы невольно начинают улыбаться. А потом Браун, видимо, отпускает какую-то шутку и близнецы смеются от души.

И Масаёши тоже улыбается.

И замечает это не только Микаса: Эрен расплывается в трогательной улыбке.

— Ох… Райнер… — протягивает кто-то рядом с Микасой. Девушка оборачивается и замечает Нанабу. — А я видела, как он на неё смотрел… Ей же двадцать, да?

— Уже достаточно, — хмыкает Эрен.

— Боже, они же просто познакомились. Чего вы начинаете? — одёргивает их Микаса.

— А, кстати… — Нанаба вдруг расплывается в широкой улыбке. — Я так тебе и не сказала: двадцать лет ей исполнилось сегодня.

— Что? — удивляется Микаса.

— Ага…

Девушка поражённо смотрит на Масаёши.

— Думаю, это отличный повод, чтобы познакомиться, — замечает Леви. Микаса оборачивается к нему:

— Ты это знал!?

— Нет, не знал.

— Почему же ты тогда так спокойно отреагировал?

— А что, мне надо было от счастья прыгать? Один к триста шестидесяти шести это не такая уж маленькая вероятность.

Нанаба начинает смеяться, а Микаса закатывает глаза. К Масаёши, осмелевшие после поступка Райнера, подбегают Саша с Конни, начиная о чём-то оживлённо тараторить. Микасе кажется на какое-то мгновение, что они её спугнут, но потом девушка вспоминает, как мужественно Масаёши отреагировала на смерть своего брата.

Она может им не доверять, но не бояться. Для этого она уже слишком много повидала.

Зато близнецы начинают потихоньку проникаться симпатией к окружающим. Особенно к Райнеру, потому что, пока Конни знакомится с Масаёши, Браун воодушевлённо показывает им что-то вдали зала.

— Всегда знала, что Райнер тот ещё задрот, — бурчит Имир.

— Кто бы говорил, — многозначительно хмыкает Жан, приобняв Имир.

— Ой, да ладно тебе.

Микаса помнит, как десять лет назад, в марте, на свой день рождения, Эрен сказал, что никогда не хотел бы делить его с кем-то знакомым. От этого теряется ощущение индивидуальности.

Может быть, тогда она согласилась бы, но сейчас они уже взрослые люди, и думать об этом как-то глупо…

Взрослые, но ощущается это так по-детски. Хотя Леви прав: глупо радоваться такому нередкому совпадению.

Аккерман хмыкает и отходит от них. Масаёши сможет здесь прижиться. И, вероятно, даже быстрее, чем он в своё время. Несмотря на то, что её недоверие к окружающим не уступает ему, у него не было рядом таких людей. Он был один, и о нём никто не знал. А о Масаёши и её братьях заботятся и беспокоятся самые лучшие люди в Токио.

Она в надёжных руках.

Леви видит, как Микаса колеблется и, в конце концов, решает отложить знакомство, неуверенно свернув с Петрой к какому-то гоблину. Аккерман невольно закатывает глаза.

Детский сад…

Не будь сегодня их день рождения, ради которого даже Зик с Пик отпросились немного раньше, и о котором, естественно, Леви прекрасно знал, вряд ли он пошёл бы сюда. Он никогда не любил и не играл в компьютерные игры, как и половина из его знакомых здесь.

Но Микасу любят все. Её сложно не любить. Хотя, наверное, каждого человека сложно не любить, когда это твой человек. Но, к сожалению, Микасе постоянно кажется, что она этой любви не заслуживает. Аккерман видел это по её скромному взгляду, по опущенным векам, по скопившимся в глазах слезам, когда они с Ханджи, Эрвином, Кристой и Эреном приехали к ней после корпоратива.

Это ведь было совсем недавно, а всё так сильно изменилось…

Вдруг Аккерман замечает сзади себя Гергера, сидящего на скамейке и угрюмо склонившего голову. Леви подходит к мужчине и садится рядом.

— Как самочувствие?

Гергер задумчиво поднимает правую загипсованную руку и горько ухмыляется:

— Если не считать этого, и того, что я трезвый, то всё как обычно…

— Ты разговаривал с Масаёши?

— Да, разговаривал. На время, пока у неё нет своего телефона, я отдал ей свой старый.