Солдаты были в шоке от приказа Юэлы. Кажется теперь все начали ясно осознавать, что всё идёт не совсем по плану. Раненные оглядывались. Но никто не спешил выполнять приказ.

Аккерман посмотрел на Юэлу с недоумением.

— Картрайт, что ты творишь? — спросил он отчётливым басом.

— Я пытаюсь нас спасти, — ответила Юэла, когда Аккерман подлетел поближе. — И ты мне в этом поможешь.

Аккерману два раза повторять не нужно. Он резко кивнул и скомандовал:

— Вы четверо! — он указал на четырех солдат из разведки. — Садитесь на повозку.

Страх прочитался в глазах бедных, испуганных детей, которые, скорее всего, только что поступили в разведку, а их уже заставляют бежать под носом у титанов.

— Почему мы просто не можем скинуть груз? — в отчаянии спросила единственная среди них четверых девушка.

— Потому что есть способ и вас доставить невредимыми, и груз, — вмешалась Юэла, властно взглянув на солдат.

Девушка смутилась, но подвела свою лошадь к повозке.

Когда все четверо уже сидели практически друг на друге в повозке и с ужасом таращились на двух титанов в метре от себя, Юэла, Аккерман, Роджерс и Коул посадили на одну из лошадей Лиану, а на другую Марона, и приказали следить за лошадьми, ни в коем случае не давая ни им, ни себе умереть. Потому что в этом случае они утащат всех остальных за собой. Это были самые живые из старших войск, так как весь отряд Аккермана был сильно изранен Газа в баллонах оставалось едва ли на двадцать минут полёта, но этого хватало, чтобы отвлечь внимание титанов от раненных.

— Брандон! Скажи гарнизону выдвигаться нам на встречу! — крикнул Аккерман Марксу, когда лошадь последнего прибавила ходу.

— Я приведу навстречу к вам весь город, если понадобится! — с готовностью произнес Брандон.

— Вперёд! — скомандовал Аккерман, и четверо солдат, которые, казалось, стоили сотни отрядов, но жертвовали своими жизнями только для четырёх, рванулись в бой.

Юэла знала, что нужно экономить газ, поэтому пыталась как можно чаще пускать в ход ноги, которые уже через пять минут начали уставать. Она ещё не пришла в себя после того падения. И от Аккермана шла та же усталость и напряжение.

Почувствовав это, Коул и Мэри взяли инициативу на себя, стараясь оставлять своим друзьям (и, как уже ощущалось, двум командирам) как можно меньше гигантов.

Их план сработал. За повозками угналось лишь четыре гиганта, которых оставшиеся в строю воины старших отрядов тут же прикончили.

Юэла выдохнула с облегчением. Их шествие скрылось из её виду, но она была уверена, что с ними всё будет хорошо. Впереди было поле, а это значило, что прикончить как можно больше титанов нужно здесь и сейчас. В лесу.

Юэла знала, что отдыхать нельзя, но силы были на исходе. Странно. Она не помнила, когда в последнее время чувствовала настолько сильный упадок сил.

— Ну нет уж…– прошептала она себе и вновь взмыла вверх, разрубая шею какому-то восьмиметровому титану.

— Юэла! Садись на лошадь! Теперь я! — крикнула Лиана, выбегая из леса на коне, но при этом держа его на безопасном расстоянии от титанов.

— Лиана! Зайди обратно! Марон! — и хоть внутри она понимала, что она уже не может ничего сделать, а газа, как и сил, у Марона и Лианы больше, чем у них с Аккерманом, она не хотела, чтобы кто-то делал её работу за неё.

— Юэла, садись. Мы и так уже все сделали, — встрял Аккерман, когда Марон, уступив ему лошадь, занял его место в строю. — Сейчас тебе лучше отступить.

Картрайт вздохнула и села на лошадь, подчиняясь приказу.

— Прошу, не умирайте, — эта тихая, но отчётливая мольба пролетела по этой лесной тишине слишком громко (или Юэла просто так показалось), хоть она уже была нарушена звуками боя.

Боя четырех человек с ордой титанов. И кто бы мог подумать, что четыре человека уже уничтожили столько гигантов.

— Может быть, для человечества не все так потеряно? –устало спросила Юэла, заводя свою лошадь за деревья.

— О чём ты? — переспросил Аккерман.

— Смотри, на что способны четыре человека, — Юэла кивнула в сторону горы трупов титанов, которые почему-то не спешили испаряться.

— Тебе напомнить, на что способен один титан? — выгнул бровь командир.

— О нет, спасибо, я хорошо это помню, — огрызнулась Юэла. Отсутствие сил не отменяло её желания доказать свою точку зрения и не дать кому-то её оскорбить. — Но и люди тоже способны на многое. Просто твой пессимизм не хочет это видеть.

— Вот так вот, Картрайт, дай тебе волю, и ты займешь моё место, — хмыкнул Аккерман.

Юэла рассмеялась:

— А ты против?

— Нет.

Девушка улыбнулась.

Ей ничего не хотелось отвечать на это. Просто стоять и надеяться на то, что телеги достигнут стен раньше, чем их шестерых — смерть.

Сил хватало только на надежду.

— Спасибо тебе, — неожиданно сказал Леви. Настолько неожиданно, что Юэла сначала подумала, что это её уставший мозг решил так над ней пошутить. Однако своего удивления Картрайт не показала:

— За что? — спросила она, не поворачивая головы к командиру.

— За всё, — последовал ещё более внезапный ответ. Юэла ничего не ответила, лишь вопросительно уставилась прямо в глаза солдату, беззвучно требуя пояснений к такому неожиданному выговору.

— За всё? Абсолютно? Но я совершила много чего, и хорошего и плохого, за что именно? — так и не получив определенный ответ, переспросила Картрайт уже вслух.

Аккерман позволил своему взгляду встретиться с её. Странно, что в её глазах он читал нечто новое. Он никогда не знал таких, как она.

Забавно, потому что он повстречал очень много людей, и когда встречал новых, то сравнивал их со старыми. Петру с Изабель, Брандона с Пиксисом, Коула с Эрдом.

Он находил в них смесь характеров своих старых друзей или знакомых. И, хоть это не мешало ему признать в них их собственную личность, но удержаться от сравнений было невозможно. Он видел в них ушедших людей. Видел, как покинувшие его друзья возвращаются к нему снова и снова в новых людях.

Но в Юэле он не видел никого из тех, с кем он сталкивался ранее.

Или…

Или же он видел их всех в ней одной.

Она одновременно не напоминала ему никого и напоминала всех сразу.

Он видел в ней и расчётливость Эрвина, и гениальность Закклея, и мудрость Пиксиса, и ненормальность Ханджи, и даже наглость Кенни Аккермана, но в то же время это были её качества, а не их.

— Спасибо за то что перешла сюда, к нам, — тихо ответил Леви. — Тебя здесь не хватало.

Его голос изменился. Из него выветрились вся власть, раздражение и резкость. Он стал мягче. Стал таким, как если бы он говорил с другом. Как с Эрвином. Как с Изабель и Фарланом. Как с Брандоном.

А может быть так и есть. Может быть это напрашивалось уже давно. Человек, который будет ему другом. Другом, имеющим мировоззрение одновременно похожим на его, и в некоторых местах кардинально отличавшегося.

Новым другом, непохожим на других людей. Другом, который будет рядом не потому, что он — солдат, подчиняющийся ему, а потому что хочет быть рядом.

— И тебе спасибо, — улыбнулась Картрайт, немного смутившись такого проявления чувств. Она слышала эти слова от всех своих собратьев, но именно из уст Аккермана они приобрели новый смысл. Потому что Аккерман никогда не лукавил, никогда никому не льстил, а говорил то, что думает, и то, что считает действительно важным.

В этот момент раздался свист тросов и рядом с ними приземлилась Мэри.

— Их всё больше и больше. Надо бежать. Я думаю, наши уже успели достигнуть цели.

Леви кивнул:

— Хорошо, говори всем готовиться, — властность вернулась в его голос. Юэла покосилась на него. Может быть его командирская личность — действительно маска, которую он снимает при близких людях?

— Юэла, готовься, — обратился командир к девушке.