— Надо, — Хлоя произнесла это мягче. — Ну, совсем немного же осталось! Теперь мы знаем, что Бэрроузы вывезли частицу Эдема из Индии. Нам нужно узнать, куда, и что они с ней сделали. И что там было, в конце-то концов! Это ведь и правда оружие, а теперь за ним снова охотятся тамплиеры.

— Ну что они могут знать… — Джон страдальчески вытянулся, подгребая к себе Хлою и стремясь уговорить ее хотя бы на отсрочку. — У Джереми детей не было. Официальных — точно, да и внебрачные, знаешь ли, тоже очень вряд ли.

— Вот нам и нужно воспользоваться преимуществом, — Хлоя немедленно поднялась на локте. Одеяло сползло еще ниже, обнажая уже не только грудь и талию, но и часть бедра, и весьма привлекательную линию… вниз. — У Абстерго есть деньги, влияние, связи… У нас сейчас есть только ты.

— Я знаю, — несчастно откликнулся Джон. — Но мне и думать не хочется, куда меня занесет. Шон же говорил, что нет ни смысла, ни времени отсматривать все воспоминания, пока Бэрроузы и индийское Братство не решили, куда и зачем отправлять эту… Триаду Предтеч. Он что-то там насчитал, но… Но знаешь, он и в прошлый раз насчитал круто — и мне пришлось несколько дней подряд фантомно трахаться с фантомным мужиком! Я больше не хочу!

— Тише, — Хлоя опустилась и нежно коснулась губами его виска. — Ты не такой. Надеюсь, коитус со мной не так страшен…

— Ты чего?! — Джон немедленно возмутился и преисполнился желания доказать, что коитус — очень и очень. — Ты — это другое!

— Тише, — Хлоя рассмеялась. — Уж немножко подразнить нельзя…

— А еще правильная такая, — Джон понял свою ошибку и насупился.

— Не дуйся, — Хлоя потерлась подбородком о его щеку и мурлыкнула: — Последний рывок! А потом пицца, мороженого ведерко… Может, даже вина, если обещаешь не злоупотреблять.

— Надеюсь, мой предок больше по мужикам не ходил, — Джон вздохнул. — Ладно. Ты же знаешь, что никуда я не денусь, но… Может, еще разок?

— Последний, — Хлоя повернулась и протянула ему квадратик из фольги. — Признаться, я… недооценила тебя.

— Рука судьбы, — пафосно брякнул Джон. — А пока я буду в Анимусе, отправь Шона за… За всем! Пицца, мороженое, вино, сок, презервативы… И пусть уточняет, а то мне эти, стандартные, тесноваты.

— Кхм… — Хлоя несколько замялась. — Так получилось, что я — исключительно как врач — знаю, что ему как раз всё впору. Думаю, ему не понравится идея покупать разные презервативы.

— Ничего, — Джона прямо захватило мстительное наслаждение. — Пусть так и скажет, мол, мне обычные, а моему бойфренду — XL.

— Я тебя потом спасать не буду, — предупредила Хлоя и взвизгнула, когда Джон хищно опрокинул ее на постель.

И пусть кровать скрипит. Джон чувствовал скорое освобождение и близкую свободу. Уж часик Анимус точно подождет.

***

Насколько же было хорошо в родной Англии!

Джон прожил в Индии меньше года, а с момента возвращения прошло уже почти полтора, но он по-прежнему временами испытывал глубокое восхищение, когда вдруг осознавал, насколько близок ему климат Великобритании.

Джон полной грудью втянул влажный воздух, полюбовался тем, как искрится морось на листве деревьев, и поправил плащ — классический, через одно плечо.

Конечно, обычно он так не ходил, это выглядело бы глупо, да и Ричард бы поднял его на смех, однако теперь, когда в доме ждали прибытия важного гостя, подобная чопорность не казалась излишней. Даже Ричард позволил себе переодеться из классической унылой «тройки» в несколько старомодное одеяние ассасинов прошлых лет.

Джон стоял на балконе и глядел вдаль, туда, где вековые буки опоясывали немного изгибающуюся дорогу от ворот поместья до главного входа.

Не то чтобы это было необходимо. Погода стояла капризная, предместье Норгберри с одноименным замком находилось в стороне от Лондона, а дороги развезло от бесконечных дождей, так что ждать гостей можно было долго… Однако Джону хотелось подумать.

Вся эта безумно долгая эпопея с Триадой Предтеч должна была закончиться сегодня. По крайней мере, закончиться для него и для Англии.

Теперь уже можно было сказать, что на сей раз Братство победило: Эрнст Август был посрамлен и уехал обратно в свой Ганновер; будущая королева Виктория мирно жила в Кенсингтонском дворце (интересно, знала ли, что ее в будущем ждет великая честь и великий долг?); частица Эдема, изученная доверенным английским химиком, дожидалась своей участи в давно заброшенных темницах под замком Норгберри; а сам Джон… Сам Джон как раз желал понять, что с ним стало за эти два года.

Дел всегда было много, ему не всегда удавалось подумать, часто приходилось именно действовать… Но, по крайней мере, он уже довольно давно носил ранг ассасина — его приняли еще в индийском Братстве, и традиционный прыжок веры после посвящения пришлось совершать не в сено и не в воду, даже не в снег — а в густые заросли странных лиан. Позже, по возвращению, его приняло и английское Братство — уже не просто рядовым бойцом, а тем, кто участвовал в добыче артефакта Предтеч и добился успеха. Уже в Англии Джон получил и клеймо на палец — в индийском Братстве такого заведено не было, но ассасинский род Бэрроузов чтил давние традиции.

Ричард тогда пожал ему руку — и Джону показалось, что он видит в глазах брата тоску. Именно тоску, а не зависть. Но Ричард всегда был скуп на проявление эмоций, а потому большего от него добиться не удалось.

— Мааф, — раздался шутливый голос снизу.

Кусты зашуршали, и оттуда выбрался совершенно мокрый Джитендра Ачария, союзник от индийского Братства, который бесстрашно отправился в далекую Великобританию, в которой решались дела колоний, чтобы проследить путь частицы Эдема.

Это было единственным требованием Братства Индии — сопровождение их представителя. Джон не верил в то, что индийские ассасины что-то подозревают или не доверяют. Уж скорее, они просто желали получать понятные для себя отчеты.

Джон отлично помнил, как встретил Джитендру в первый раз. Тогда тот якобы носил имя Джона Бэрроуза, изображая его самого перед тамплиерами, а потом отдал кинжал, который позволил сражаться. Это было давно — и одновременно будто вчера.

Здесь, в Соединенном Королевстве, Джитендра принял имя Винсент, чтобы не слишком отличаться от прочих — достаточно было его причудливой внешности, в которой смешались его европейские и индийские корни. От фамилии Джитендра-Винсент отказывался, и Джону Бэрроузу-старшему пришлось выправить ему документы на имя Винсента Джонсона — он и впрямь порой относился к нему не как к наблюдателю, а как к еще одному сыну.

Джону поначалу вовсе не нравилось это… «сопровождение». Слишком ярко помнилась горечь, когда Джону казалось, что сам он недостоин быть сыном своего отца… Однако вдумчивый и легкий на подъем Джитендра-Винсент довольно быстро стал в их семье своим — еще тогда, когда первым взялся обучать Августину, еще на корабле. Он вел пространные беседы с Бэрроузом-старшим, безжалостно шпынял ученицу и охотно проводил время с самим Джоном. И повадился звать его на свой лад — Маафом, хотя Джон так и не смог похвастаться, что овладел хотя бы зачатками хинди, в то время как Винсент болтал по-английски… как Винсент.

— Ждешь, пока трава прорастет под ногами? — Джитендра исчез под стеной, и очень скоро Джон увидел, как тот поднимается по перилам, отвергая нормальный путь.

— Нет, просто задумался, — Джон хотел было протянуть ему руку, но тот и сам с легкостью взгромоздился на мокрый парапет и удобно устроился, покачивая ногой.

Для товарища, который всю свою жизнь прожил в Индии, такие «балконы» — или как это назвать? Крытые террасы на втором этаже, — были не в новинку. В Индии издавна строили иначе, а в Норгберри, в старом английском замке, это нововведение появилось только с полгода назад. И Джон сразу его оценил и облюбовал. Приятно было чувствовать брызги, слышать, как дождь стучит по крыше, и при этом оставаться сухим.

— Люблю дождь, — вдруг пояснил Джитендра-Винсент. — Только никак не привыкну, что это у вас называется лето.