— Кто-то же должен приглядеть за Викторией и обеспечить мою связь с нашими в Англии? — разумно, вопросом на вопрос, ответил отец. — Ричард никогда меня не подведет, а тебе такая деятельность была бы пока еще не по силам.

— А что там, в храме? — не надеясь на ответ, поинтересовался Джон.

И Бэрроуз-старший, явно сжав зубы, ответил:

— Явно ничего хорошего. Я изучал санскрит еще в Англии, когда стало понятно, что придется сюда отправиться, но запись в храме выполнена не на нем. Предтечи общались на более высокоразвитом и одновременно упрощенном языке, нам трудно его понимать. Но если я всё понял правильно — и Мохан приложил все усилия, чтобы мне помочь, то… Увидишь. Я не стал входить в святыню, хотя местные жрецы не противились никаким моим шагам — они слишком уважают Мохана.

Джон не мог бы сказать, что его устраивает ответ, но до того он вообще не рассчитывал, что отец ответит, а потому не стал, образно говоря, гнать коней. Но один неприятный вопрос всё-таки задал, не удержался:

— И ты… Ты тогда обещал, что принесешь Джереми частицу Эдема. Почему не принес?

Полковник молчал долго. Настолько долго, что джунгли уже успели сомкнуться над головами и по бокам, а скорость передвижения сильно упала.

— Потому что я знал, что Уильям не откажется от возможности убить меня, — вязко, глухо произнес Бэрроуз-старший. — Даже если у меня не будет частицы Эдема. Если бы я был для него никем, то… То принес бы. Или попробовал принести. Джон, сын, ты же должен понимать, что, несмотря на то, что в храме мы поступим разумнее, чем Уильям, последствия могут быть печальны? Я не мог рисковать. Я не мог допустить того, что я погибну — тогда никто не отправился бы выручать вас с Августой. Уильям был жестоким человеком. Ему было бы проще вас убить, если бы я… потерпел поражение. И я принес ему то, чем мог торговаться.

— Отец…

Почему-то стало стыдно. Джон не понимал сам себя и злился на это, хотя причина лежала на поверхности. Джон не мог бы одновременно проявить себя и достойным сыном, и настоящим ассасином. Отец, которого Джон всегда почитал Мастером — с большой буквы, сам был готов поставить семью выше Братства. А Джон… Джон поставил дело Братства выше себя. И никуда от этого было не деться.

***

Изображение задергалось и прервалось, Джон успел заметить остатки надписи: «Синхронизация 100%: достигнуто». Он не понимал, что случилось. Ведь не выходил же из Анимуса… Или что-то случилось… здесь, сейчас?

— Что такое? — Джон тревожно подпрыгнул, хотя после сессии в Анимусе обычно хотелось хотя бы несколько секунд полежать и прийти в себя. Осознать себя, наконец!

— Тише, тише, не дергайся, — сосредоточенно произнесла Хлоя. — Сначала проверка.

Джон испуганно перевел глаза на остальных — Ребекка и Шон тоже были рядом, на своих «боевых постах». Шон отчаянно стучал по клавишам сенсорной клавиатуры — бесшумно, но вид имел при этом такой, как будто исполнял симфонию русского композитора Рахманинова. Ребекка напряженно вглядывалась в экран, взгляд ее прыгал, словно она пыталась прочитать текст по ускоренной методике.

— Всё в порядке, — механическим тоном наконец-то произнесла Ребекка.

— Ничего себе, в порядке, — буркнула Хлоя. — Хорошо, что мы рядом были!

— Ой, — вдруг довольно тонко вздохнул Шон. — Ой-ой-ой… Как же я всё это обработать успею? Джон, ну ты молодец: то не приносишь ничего, кроме всем известной информации, как двое мужчин занимаются сексом, то… вот это вот.

— А что? — Джон по-прежнему ничего не понимал. И даже ощущал солидарность с предком — тому тоже сначала ни черта не объясняли, а потом вывалили целый ворох малопонятных новостей.

— Мне пришлось завершить сессию от админа, — пояснила Ребекка и вдруг сняла наушники.

Джон уставился на нее, словно ему явилась как минимум Юнона. Как максимум — голая Юнона в сексапильном обруче с ушками. Никогда не видел Ребекку без наушников! Даже полуобнаженную видал! А она тем временем устало продолжила:

— Анимус — это ведь программный комплекс. Очень сложный, но всё-таки алгоритмированный. И он работает, как и любая программа. Сейчас ты его перегрузил информацией. Он — он ведь разумный, — Ребекка с нежностью взглянула в экран, — сразу начал подгружать данные обо всех лицах, событиях и прочем, что ты узнал — и подавился. То есть, если бы у нас были свободные серверные мощности, он бы справился, но у меня только локальное барахло, — она раздраженно потыкала пальцем в огромный навороченный ящик, куда больше обычного системника. — И чтобы тебя там не схлопнуло, мне пришлось вывести тебя из проги. Вот подгрузит, обработает — дальше пойдешь.

— Но ведь это не займет много времени? — тревожно осведомился Джон.

— Не займет, — кивнула Ребекка. — С учетом всех требований… Не больше часа. Но раз уж тебя всё равно выкинуло, то я бы предпочла обновиться и перезагрузить всё, что можно перезагрузить, когда обновление закончится. На всякий случай.

— Пусть перезагружает, — металлическим тоном потребовала Хлоя.

— Правильно, — радостно поддержал Шон. — Я не очень секу в ваших этих штучках, но точно знаю: надо перезагрузиться — и всё починится.

— А давайте выйдем из машины — и снова зайдем, — язвительно передразнила его Ребекка. — Иди сюда, поможешь, мистер умник.

— А… Ага, — Джон быстро сориентировался. — Шон, а ты…

— В кухню, — так же строго потребовала Хлоя. — Там питательный обед.

Джон даже опешил, когда она потянула его за руку. Шон подмигнул — но ничего не сказал.

Зато Хлоя высказалась со всей определенностью, когда комната осталась позади, а впереди замаячила убогая кухня старой квартиры:

— Мистер Джон Бэрроуз, Анимус плохо влияет на твои умственные способности. Я врач, и презервативы у меня есть не только в сумочке и в машине, но и в аптечке.

Джон припомнил огромный ящик — немногим меньше системника Ребекки — и хлопнул глазами:

— Целый ящик гондонов?

— Точно, влияет, — Хлоя закатила глаза. — Презервативов на аптечку положено два. Еще два — в машине. Еще два — в сумке. Тебе хватит… На первое время — точно.

— Не, ну учитывая размеры аптечки, гондонов должно быть больше, — не согласился Джон — и услышал, как Хлоя смеется.

И это было лучшим звуком на свете.

========== Часть 13 ==========

Джон взглянул на бусину Радха-Кришна и неуверенно повернулся к отцу. В храме побывали они оба, но на кого сейчас полковник Бэрроуз возложит миссию по открытию двери?

Однако отец сначала внимательно осмотрел местность — и выдохнул с облегчением:

— Всё осталось так же, как третьего дня, когда я здесь был. И ты тоже. Кони, конечно, разбрелись… И думается мне, их, стреноженных, постигла печальная участь. Здесь водятся леопарды и волки. Близко к людям они не подходят, научены, что у людей есть капканы и ружья, но вот лошади — другое дело.

— Здесь погибло десять человек, — напомнил Джон. И тут же подумал, что к лошадкам расположен куда больше, чем к солдатам, служащим тамплиерам. Но ведь люди всё-таки…

Отец кивнул, распространяться на эту тему не стал и, подумав, решительно проехал к бусине. Джон напрягся — как-то эта бусина точно была связана с устройством в храме. Но отец, похоже, не собирался подвергать его риску? Или просто предпочитал везде идти первым?

Древний механизм послушно открылся, являя темный зев коридора, и Бэрроуз-старший сам дал ответ на вопрос:

— Я впереди, ты за мной. Если увидишь, что… Если всё будет плохо, а у тебя останется возможность бежать — беги. От того, что мы погибнем оба, никому лучше не станет, а ты сможешь передать Мохану всё, что мы узнаем.

— Выполню.

Тут Джон куда лучше понял сестру, которая упиралась и не хотела исполнять требование «бежать со всех ног». Надо было обладать немалой силой воли, чтобы выполнить такой приказ…

И всё-таки, зайдя в храм, Джон ощутил настоящее удовольствие: оказаться в прохладной пещере после знойного дня — само по себе приятно, а тут еще откуда-то тянул ветерок…