— Я отпущу твоих щенков в обмен на твою жизнь, ассасин.
Бэрроуз-старший тоже усмехнулся — и тоже зло, как Джон никогда не видел.
— Так что тебе нужнее, Уильям? Частица Эдема или моя жизнь?
Джереми небрежно пожал плечами, точно на политических дебатах:
— У меня двое пленников на обмен.
— Тебе всегда мало, — бросил Бэрроуз-старший, и Джон распознал в этих словах досаду. — Но знаешь, Уильям, у меня причин доверять тебе не больше, чем у тебя — мне. Откуда мне знать, что, взяв с моего тела частицу Эдема, ты действительно отпустишь пленников? Отпусти их сейчас — и я останусь перед тобой один.
— Не пойдет, — вот что-что, а торговаться Джереми умел. — А откуда мне знать, что после этого ты не призовешь своих приятелей? Не попытаешься скрыться? Вот мое предложение: я отпущу девчонку. В качестве доказательства, что я, в отличие от тебя, не лгу. А потом, когда обыщу твое тело, отпущу и парня. Тебе он уже будет ни к чему.
Полковник Бэрроуз немного помолчал, а потом вскинул пронзительный взгляд — даже в предвечерних сумерках было видно, как блестят его глаза — как у больного.
— Идет, — глухо произнес он. — Отпусти мою дочь, пусть уезжает.
Джереми с достоинством кивнул, и Джон видел, как Августину кто-то сильно толкнул в спину — так, что она даже упала на колени, но торопливо поднялась.
— Августа, милая, садись и уезжай, — отец буквально впихнул ей в руку поводья. — Слышишь? Уезжай как можно быстрее. Домой. Там тебя… будут ждать. Возможно, я не вернусь, но тебе помогут добраться до Норгберри. И если так случится, то знай, что я всегда любил тебя больше, чем… чем мог себе позволить.
— Отец… — Августина всхлипнула, но поводья приняла, а потом и взлетела в седло по-мужски, одним движением задрав юбку, как, конечно, совсем не подобало леди… но только не дочери ассасина. — Я тоже тебя люблю. И только поэтому я уеду.
Джон проводил взглядом коня, уносящего сестру — и ощутил такое облегчение, что в глазах защипало. Августина нещадно стегала конские бока и даже что-то восклицала, но было уже не слышно. И даже если она ругалась, как пьяный матрос… Отец не отчитает ее за это.
Джон с трудом вернулся к реальности. Теперь его руки были почти развязаны, но всё-таки влезать в разговор он не стал — оставил это право отцу. По крайней мере, пока.
— Артефакт, — односложно потребовал Джереми.
— А моя жизнь? — скупо усмехнулся полковник Бэрроуз. — Или она для тебя дешевле?
— Конечно, дешевле, ассасин, — тамплиер буквально лучился мрачным удовлетворением. — Индийское Братство существует ровно до тех пор, пока мой недальновидный старший брат это позволяет. А он позволяет, пока это позволяю ему я, пусть даже он об этом не знает. Или знает. Или догадывается. Его мнение меня не волнует. И я, конечно, понимаю, почему ты тянешь время. Потому что никакого артефакта у тебя нет. Я побывал в храме. Видел последствия. Ответь мне на один вопрос перед тем, как я убью тебя. Где твой сын?
Бэрроуз-старший помотал головой и хрипло спросил:
— Зачем тебе знать?
Джереми улыбнулся — весьма самодовольно:
— Братство в Индии сейчас… не в лучшем состоянии, ты это знаешь. Из всех ассасинов здесь только он может что-то противопоставить мне. Потому что его учил ты, и учил наверняка на совесть. Остальных я могу раздавить, как муравьев. А вот его мог бы и пощадить — разумеется, если он сдаст мне местные убежища и вернется в Англию.
— Мой сын никогда на это не пойдет, — выдохнул полковник Бэрроуз — и Джон понял, что эти слова обращены не к тамплиеру. — Мой сын — мое достойное продолжение. И даже когда меня не станет, он не будет тебя слушать. Особенно когда меня не станет.
Отец вскинул руку, издал мелодичный свист — и с ближайшего дерева, странного, как и все деревья в Индии, на землю соскользнул… кто-то. Джон напряг зрение, пытаясь разглядеть шуструю фигуру в капюшоне, но тот двигался как-то уж слишком неуловимо.
Это… Это тот, кого отец собирался выдать за него, Джона-младшего? Лица не было видно, оценить, насколько тот похож, Джон не мог, но сердце снова кольнуло. Таким должен был быть сын полковника Бэрроуза. А не тем, кто по первому слову подставил тамплиеру всё, что тот хотел. И Джон даже не находил в себе сил попытаться доказать, что чего-то стоит. Всё, чего он стоит — это семьсот фунтов, которые «Жу-жу» забрал с прикроватной тумбочки. За труды.
Фигура «Бэрроуза-младшего» замерла на почтительном расстоянии, но Джон видел, что этот парень, молодой ассасин, готов броситься в бой по первому… слову, жесту, — всё равно.
— Я и не ожидал, что ты придешь один, — Джереми ничуть не удивился и вообще выглядел очень довольным. — Я требовал, чтобы ты явился один и с частицей Эдема, а ты пришел без всего и привел с собой еще одного… смертника. По мне, я и так проявил к тебе милость — отпустил твою дочь. Только потому, что она, сразу понятно, не из ваших. Крикливая, глупая… Твой любовник тоже не блещет умом, но он хотя бы послушен. Долго воспитывал?
— Не слишком, — бросил полковник Бэрроуз. — Жу-жу еще девятнадцати не исполнилось.
— В этом амплуа ты лучше, чем в амплуа отца, — Джереми скрипуче рассмеялся. — Я убью тебя на глазах твоего сына, а потом…
— Не смей трогать Жу-жу, — с яростью воскликнул полковник Бэрроуз. — Думаешь, мне не известно про твои наклонности?
— Да что ты говоришь, — Джереми даже не потрудился добавить к этим словам удивления или хотя бы вопросительной интонации. — А вот я про твои не знал. Зато с удовольствием оценил твой выбор — и надо сказать, что очень тебе признателен. Юноша не слишком опытен — а ты, очевидно, был очень скучен в постели, — но его безотказность мне по душе. Спасибо, Бэрроуз, за этого очаровашку. Жу-жу, детка, ты ведь продолжишь обслуживать меня после того, как я убью его?
— Что?! — рука старшего Бэрроуза, уже приподнятая, как для сигнала, замерла в воздухе. — Ты… Рехнулся, Уильям? Ты…
Джон с трудом подавил мутную взвесь, что мелькнула перед глазами, как отравленный дым из дымовой шашки. Тамплиер даже не погнушался… сказать это вслух.
— Нет, сэр, не продолжу, — язвительно бросил Джон и сам удивился, как слова вообще нашлись. — Я — Джон Бэрроуз, я — ассасин.
— Жу-жу, он тебя… — Бэрроуз-старший, напротив, мучительно подбирал слова, не слушая и перебивая. — Он действительно… тебя…
Джереми вдруг отступил. Джон видел на его лице непонимание и даже страх, и это наполняло душу мстительным чувством справедливости, но вот никакой радости по этому поводу Джон уже не испытывал. Тамплиер, эта тварь, легко выдал постыдную тайну, унизив перед отцом, навсегда отнимая у Джона надежду оказаться в рядах Братства. Бэрроуз-младший не знал, сумеет ли жить с этим грузом, но несколько грязных слов перечеркнули даже надежду.
— Ваша похоть настолько застит вам глаза, что вы даже не поняли, с кем делите постель! — выпалил Джон, а сам едва не умирал со стыда.
Джереми скривился, но глаза его опасно блеснули — и этот блеск пугал куда больше, чем тусклый блеск заточенной стали.
— Моя похоть? Или всё-таки твое актерское мастерство в роли шлюхи, мистер Джон Бэрроуз? А я ведь подозревал это с самого начала, хотя полагал, что наставник ассасинов должен был лучше натаскивать своих детей! С карьерой ассасина у тебя не сложилось, так что лучше бы ты продолжил заниматься, чем занимался. Потому что обмана я не прощу.
— Больно надо, — ярость наконец прорвалась. Просто потому, что Джереми ударил по больному — всё, что он говорил, было правдой.
Полковник Бэрроуз отмер и слепо бросился вперед. Голос его звучал хрипло и громко, да и скрытые клинки лязгнули:
— Ты! Ты посмел поднять… руку на самое дорогое, что у меня есть! Я должен был убить тебя раньше!
— Отец! — Джон вскрикнул, потому что видел — еще пара шагов, и солдаты на вышках и из сопровождения начнут стрелять. Приказа не поступало, но ведь им положено защищать своего патрона?
Джереми отшатнулся, и скрытый клинок Бэрроуза-старшего столкнулся с таким же — но на руке тамплиера. Вот теперь Джон был почти уверен, что стрелять солдаты не будут — нужный момент они проворонили, а давние враги сцепились так плотно, что нельзя было убить одного — и при этом точно не убить второго. Солдаты поводили стволами, но как-то… неуверенно. Джон понял, что должен что-то сделать… Но что, черт побери? Любой звук, любое движение может заставить отца отвлечься и пропустить роковой удар.
