— Это был весь мой план. Если что-то поменяется, я сообщу, — только и сказал он.

Эрик сложил пополам листок бумаги с изображениями Мандериуса, искусно нарисованным в течение всей беседы Питером и грустно добавил: — сон нам не помешает.

— Что ж, — Ребекка встала и гордо устремила подбородок к потолку, прямо в сторону отвратительного паука, — доброй ночи. А я пойду, пожелаю приятных снов мистеру Стефэнасу.

— Ха, — Эрик иронично изогнул бровь, — и мистеру Лендеру не забудь. Он, кстати, свободный в плане отношений и помоложе будет.

Эрик почувствовал мурашки, пробегающие по его спине. И паук здесь был не при чем. Лишь при одном представлении картины Ребекки и Консуса Лендера вдвоём, он стал испытывать жуткие чувства.

— Спокойной ночи, Ребекка, — Питер раскрыл руки для крепкого объятия, но девушка только коротко кивнула и удалилась из библиотеки с высоко поднятой головой.

— Чем я хуже мистера Стефэнаса? — плаксиво спросил Питер у друзей, когда они проходили мимо причудливых декоративных фонтанчиков, — я добрый и пушистый, а мистер Стефэнас злой и чёрствый, как прошлогодняя буханка хлеба.

Эрик пожал плечами, едва не наступая на что-то пушистое. Это что-то зашипело и стремительно рвануло к дубовым дверям, ведущих к одной из лестниц. Эрик так и не смог разглядеть то, что он чуть не раздавил.

— Чёрт, — Эрик потёр виски. Быть может, ему просто нужен здоровый крепкий сон? Сначала паук, теперь это. Однако друзья его быстро утешили. Питер, озираясь по сторонам, ахнул:

— Что это было? Кот? — недоверчиво протянул он, пугливо озираясь, — или ручной-енот-Стефэнаса? — в голосе Пита однозначно прозвучал восторг.

— Мне показалось, что это была маленькая собака, — задумчиво произнёс Сэт.

— Чем бы это не оказалось, гигантом-котом или карликовой собакой, — хмыкнул Эрик (а про себя добавил «пауком»), — теперь оно меня будет бояться.

Проводив друзей до их спален, Эрик вернулся к себе. В его комнате было очень холодно, гораздо прохладнее, чем в остальном замке: на тонких стенах образовалась прочная корка льда, всё было обтянуто морозом и свежестью. Но присев на край кровати, он почувствовал еле тянувшееся к телу тепло: под простынёй, заботливым дворецким, была уложена грелка.

Зловещий паук долго не выходил из головы Эрика, много вопросов, без ответов, рыли в его мозгу колоссальные туннели. Плохое настроение отравляла и не менее скверная погода. За окном она обрушивалась на Серую Площадь в облике холодного дождя, чьи огромные капли стекали по стёклам, как слёзы великанов, в лице сверкающих, точно длинные зигзаги, молний и неестественно-чёрного, словно потолок в библиотеке Стефэнаса, неба. Грянул гром. Раскатистыми переливами он внушал Эрику отвращение. онустал от ненастной погоды. Устал от ливней и гроз. И только грелка помогла Эрику уснуть этой ночью. Без конца ворочаясь и вздрагивая при каждом ударе молнии, мальчик подстраивался под тепло грелки, что в конечном итоге помогло ему ненадолго забыться, утопая в паутине сновидений.

***

Проснувшись рано утром, Эрик первым делом решил взять урок у мистера Стефэнаса. По привычке раздвинув шторы, он с удивлением заметил, что чёрная мгла, затянувшая всё небо, отступала. Солнце ликующе пробивалось через оборванные куски магии Адама, даруя людям потерянное тепло. Деревья, кустарники и вся прочая живность, словно обрели второе дыхание: листья налились зелёной, алой, синей красками, бутоны цветов вспыхнули всеми красками радуги и потянулись к лазурному небосводу, а диковинные птицы, скрывшиеся от людей ввиду последних событий, снова запели под чистыми окнами особняка. Эрик упоенно потянулся к форточке, чтобы поскорее глотнуть поток свежего воздуха (в комнате было душно, и мальчик подумал, что виной всему грелка, а точнее её магические свойства), но красная вспышка опалила его руку прежде, чем он успел открыть окно.

— Не смей, — в комнату прошёл мистер Стефэнас, — всё, что ты сейчас видишь за окном — ложь. Если не хочешь умереть в самых ужасных муках, даже не думай открывать окно.

— Я не знал, — прошептал Эрик, — неужели это всё иллюзия?

— Твой друг едва не совершил ту же ошибку, — Стефэнас сел в кресло и закинул ногу на ногу, — благо я подоспел вовремя, а он не смог вскарабкаться на подоконник. Эх, жеребята-жеребята, всему-то вас нужно учить.

Мистер Стефэнас выглядел не здоровым. Его чистое лицо покрылось еле заметными морщинками, а под опухшими и покрасневшими глазами виднелись синяки, словно мужчина не спал несколько дней.

— Теперь нельзя выходить на улицу? — Эрик отошёл от окна и присел на свою ещё не убранную кровать.

— Исключено, — мистер Стефэнас покосился на уголок простыни, сползшей на пол. Ночью Эрик сильно ёрзал, и та окончательно сбилась, — но люди из Коалиции уже занимаются этой щекотливой проблемой.

— Я думал, что Верхняя Коалиция разрушена, а работники убиты, — удивился Эрик.

— Некоторым удалось спастись, — мистер Стефэнас брезгливо взмахнул рукой и краешек простыни, неаккуратно торчащий над матрасом, резко вправился на место. Эрик подскочил, а колдун довольно ухмыльнулся и как не бывало продолжил: — Клеменс рассказывал, что там работали исключительно профессионалы и лучшие маги?

— Да, — Эрик с трудом отвёл глаза от восхитительного пейзажа за окном, — не могу поверить, что солнца нет и тепло ненастоящее.

— Поверь, — мистер Стефэнас с сочувствием посмотрел на мальчика, — лучше не сокрушайся по обману, а пользуйся им. Как только маги из Коалиции разрушат чары, солнце вновь исчезнет.

— Раз некоторым работникам удалось выжить, значит, мистер Ларм тоже уцелел?

— Мистер Ларм, кхем, — Алеред Стефэнас многозначительно кивнул глазами в сторону, — невежда, каких нужно поискать. Трус и худший маг среди всех, кого я знаю.

— Вы, я вижу, его не любите? — спросил Эрик, а про себя отметил, что при упоминании имени Кая Ларма, мистер Стефэнас ещё больше помрачнел.

— Вот как тебе объяснить, жеребёнок. Ваш Мистер Ларм — непроходимый идиот, — усмехнулся мистер Стефэнас, — вместо того, чтобы уйти с единственным человеком, который спас бы его никудышную шкуру, он, брюзжа слюной во все стороны, остался погибать за горой работы. И всё потому, что был не просто уверен в своих нулевых силах, а хотел тебе и твоим друзьям показать, как он относится к своей работе. Я вот что скажу, жеребёнок: только полные дураки поступают так, как поступил мистер Ларм, — Стефэнас перевёл дыхание и зажёг тонкую сигару с огненно-синими узорами, — он не был создателем фонда. Он был вором, рвущимся к власти.

Эрику подумалось, что мистер Стефэнас ненавидит мистера Ларма даже больше, чем Мандериуса — столько комплиментов в адрес последнего, от него, Эрик не слыхал и вряд ли услышит — видимо мистер Стефэнас в глубине души принимает Мандериуса за равного себе.

— В его кабинете всегда было много бумаг — пока мистер Стефэнас продолжал бранить погибшего мистера Ларма, Эрик незаметно начал приводить себя в порядок: ему стало стыдно находиться с хозяином особняка в ночной сорочке, хотя того и не интересовало во что одет был его собеседник. — Эти бумажки — бесчисленные долги, которыми он питался, как едой, — мистер Стефэнас даже покраснел от негодования, — Ларм никогда не успевал закончить работу вовремя. И бьюсь об заклад, когда Адам пришёл к нему со своей химерой, этот дурак ставил недостающие подписи.

— Зачем тогда Клеменс приходил к нему? — недоумевал Эрик, прячась за ширмой, — если Ларм ни на что не годен.

— Мистер Ларм был верхом наших законов, а Клеменс всегда чтил их. Я не осуждаю Клеменса за это, но будь я на его месте, давно бы убрал эту занозу в Верхней Коалиции. Но, к сожалению, для меня вход туда закрыт.