— Мик сказал, что ничего не знает ни о какой сделке, — обратился он к Тодороки; его голос отдавал холодностью стали, под толстым пластом которой скрывалась насмешка. — Ты выставил меня идиотом перед ним.

У Тодороки, до этого относительно оптимистично смотрящего на недоплан — выбора у него было не много, — вспотели ладони.

— Я не врал, — твердо произнес он, пытаясь рассеять сомнения Даби; тот мог блефовать, проверяя его, кто, в конце концов, знает, что у него на уме? Тодороки уверенно продолжил, упрямо глядя в темные полуприкрытые глаза. — Он сказал, что хочет заключить с вами договор о распределении ресурсов в Трайтоне.

— Да? — Даби вскинул бровь, отчего ожоги на подбородке чуть съехали, несимметрично описывая линию челюсти и кривой росчерк губ. — Может, тогда и про то, что ты умолял его вытащить этого обмудка, он соврал тоже?

У Тодороки перед глазами заплясали стоп-сигналы, угрожающе нависая и придавливая к полу.

Мик соврал?..

— Я…

— Че? — подал голос до этого молчавший Бакуго, привлекая к себе внимание. — Не надо меня втаскивать в ваши игры. Я в первый раз вижу этого кретина. — Показал на Тодороки, сидевшего в коконе непонимания. — Разберись с Миком, который несет херню.

Взметнулись полы плаща, и раздался звук удара сапогом по животу.

— Бакуго!.. — Тодороки, увидев, как тот, широко раскрыв рот, жадно пытался захватить выбитый из груди воздух, дернулся вперед.

— Да? — иронично слетело с опаленных губ. — Ты его не знаешь, а он почему-то знает твое имя. — Даби пальцем показал на Тодороки.

Тодороки прикусил язык. Он не понимал, чего добивался Бакуго, отрицая очевидное, но пускать все по наклонной из-за обычно не присущей ему эмоциональности он не желал, да вот… пустил.

— Да меня много кто в городе знает, — выплюнул Бакуго, утирая подбородок о ворот. Полный презрения взгляд он игнорировал напрочь. Даби, закатив глаза, повернулся к Тодороки, по спине которого стрельнуло кубами льда. — Ты и то меньшей популярностью пользуешь…

У Тодороки перед глазами потемнело от удара ботинка по лицу. Левую сторону обожгло, как если бы он второй раз повредил ее, свалив с плиты чайник. Она окаменела, будто бы на нее уставились змеиные глаза мстительной медузы, отчего первые отголоски боли ощущались как нечто, существующее за пределами подвала.

Бакуго, округливший глаза и раскрывший от немого шока рот, замер и забыл о том, что ему все еще необходимо дышать. Тодороки, отойдя от удара, выпрямился и посмотрел на Даби снизу вверх.

— Все еще не знаешь его? — любезно поинтересовался у Бакуго Даби.

Уголки губ Бакуго дрогнули, прежде чем те произнесли отчетливое:

— Нет.

— Даже так?

Даби разбил губы Тодороки в кровь до саднящих ран, от которых лицо свело в судороге, перешедшей на звенящие уши. Тодороки сплюнул заполнившую рот кровь под ноги Даби, в кромешных, самых темных углах подсознания слыша отчетливо звучащие слова о том, что они отсюда не выберутся.

— Я же сказал, — выдавил из себя Бакуго, сжимая пальцы, — что в первый раз ви…

Воздух из легких Тодороки испарился и грудь сжалась в клетке — от пришедшего удара поплыло сознание. Очертания подвала перетасовались, следуя друг за другом колодой карт.

— Может, все-таки постараешься вспомнить его имя? — Даби схватил Тодороки за растрепавшуюся челку, и макушку стянуло режущей болью. Заставил его выпрямиться и посмотреть в лицо. Тодороки покосился на побелевшего Бакуго, кровь на котором казалась слишком яркой.

— Ты ебанутый? Как я могу вспомнить то, чего я не знаю?

Даби с досадой отпустил Тодороки, слизывающего соленую кровь с губ и пытающегося удобнее сесть. Ноющая боль вновь разрослась по животу, напоминая об ударе.

— Ну, раз не знаешь… — Даби вытащил из-за пояса пистолет и приставил к виску Тодороки.

— Сто-стой! — Тодороки увидел, как Бакуго нервно дернулся навстречу, отчего наручники сильнее впились в изодранную кожу на запястьях. — Блять, остановись, сука, Даби!! Не трогай его!

Тодороки услышал, как был взведен курок, пропуская по телу разряды дрожи.

— Кого его-то? О ком мы говорим, а?

— Тодороки, — выдохнул Бакуго, неотрывно глядя на него. — Тодороки Шото.

Даби убрал пистолет от его виска, позволяя свободно вздохнуть.

— Быстро же память прорезалась, да? После того, как мой брат умер от передоза…

— Да я, блять, здесь при чем? — зашипел Бакуго, порываясь вновь подняться, отчего наручники заскрежетали по батарее. — Я продал ему наркоту, но не я ее держу! Я уже сказал, чтобы ты шел разбираться с ублюдком Миком!

— У нас был с ним договор.

— У нас с ним тоже был сраный договор! И где я оказался из-за этой херни?!

Даби, задумавшись, опустил взгляд вниз, щуря глаза; брови опустились в напряжении.

— Это вообще все началось из-за тебя! — продолжил Бакуго. — Начал повышать цену на рейтинг и…

— По-твоему, я делал это потому, что сам хотел? — задал вопрос Даби, и в помещении повисла тишина. Не звучало ни звука работающих шестеренок, ни шума сбитого дыхания — тишина, сравнимая с тишиной в вакууме. В открытом космосе.

Тодороки, посмотрев в сторону незапертой двери, потянулся к спрятанному в кроссовке ножу. Действовал ли он разумно? Черт знает. Бакуго, заметивший его действия, заметался взглядом с одного на другого.

— Это в любом случае ничего не меняет, — произнес Даби через десяток секунд, проведенных в еле слышных праздных криках с первого этажа бара — Тодороки наконец смог различить их, постепенно придя в себя. — Разберусь с Миком позже. В подвале не так много места для комфортного времяпрепровождения.

— Развлекаешься время от времени? — презрительно хмыкнул Бакуго, растягивая время. Тодороки, достав нож, удобнее перехватил его в затекших руках. Если бы он додумался сделать это раньше или…

— Да, — согласился Даби, поднося оружие к лицу и пристально рассматривая его. — Но с тобой развлекаться не так интересно, да, Бакуго?

Тодороки провел острой стороной по веревкам, стараясь не выдавать себя движениями плеч. Нож грозил выскользнуть из рук, разносясь по помещению звонким эхом грядущей смерти.

— Чего ты…

— Беспокоишься об этом парне? — Даби посмотрел на Тодороки, и тот был вынужден замереть. — Вас наверняка что-то связывает, раз он приперся вытаскивать тебя. Эй, Бакуго, как ты смотришь на то, чтобы я поразвлекался с ним?

Тодороки ни черта не понимал, какие развлечения предпочитал Даби; единственное, чего он хотел, это быстрее развязать веревки и сбежать отсюда (сбежать от Даби, у которого в руках все еще был пистолет…)

Бакуго вновь дернулся, пытаясь вырвать руки и натыкаясь на очередной укол ставшей фоновой боли.

— Ты охренел?! — Бакуго уперся свободной рукой в землю.

— Я? Совсем нет. Из-за твоих развлечений ведь умер Нацуо. Так почему бы не сдохнуть кому-то из твоих близких?

— Эй, — Бакуго тяжело сглотнул, — не смей ничего…

Даби рывком подлетел к нему и наступил на пальцы. Бакуго простонал в сжатые зубы, заглушая стоном хруст сломанного пальца под толстой подошвой. Кричащие мурашки побежали по телу Тодороки, собираясь комком растущей боли внутри, где расползался синяк. Он чуть не выронил нож, но успел схватить его за конец рукояти.

— Заткни свой рот, — процедил Даби. — Не забывай, кто я такой.

— Обгоревший психопат? — глухо произнес Бакуго, дергано скалясь в ответ и в тот же момент сжимая зубы от усилившегося давления на пальцы.

— Даби… — сказал Тодороки, царапая сухое горло. Бакуго зажмурил глаза и отвернулся, пряча лицо в правом плече. У Тодороки сердце пошло трещинами от порывистого, шумного выдоха через рот, под которым отказывали легкие, а в голове стояло зацикленное «хватитхватитхватит».

— Тодороки, не думай, что я про тебя забыл.

Даби отошел от Бакуго, оставляя его корчиться от боли, покрутил пистолет в руке, схватил Тодороки за челюсть, заставив открыть рот. Холодный металл проехался по зубам, оставил холод на языке и уперся в небо, царапая мелкими деталями. Пальцы в перчатках сдавили челюсть.