— ИРС? — удивился Сэро.

— Точно! — мгновенно воодушевившийся Мидория, развернувшись к Тодороки, ударил кулаком по раскрытой ладони. Шинсо скептично уставился на его действие, вскидывая бровь и кладя свободную руку на затвор пистолета. — Мгновенное снятие ИРСа и последующее отключение от системы активирует заложенную капсулу яда, которая убьет его!

— В течение пяти ми… — Асуи осеклась.

— Нет! — продолжал восполнившийся энтузиазмом Мидория (будто они не план убийства обсуждали, а готовились к пикнику на выходных). — У рейдеров в ИРСах находится отличный от ИРСов гражданских яд, оказывающий смертельное действие мгновенно. Что-то наподобие платы за дезертирство, которые происходят в горячих точках. Я не слышал ни об одном случае в городе, но я склонен думать, что подобные капсулы находятся в массовом производстве для рейдеров, чтобы контролировать их действия.

— Косвенное убийство? — пробормотал Шинсо, опуская руку с оружием. — Его нет в официальном перечне штрафов. Засчитывается как кража ИРСа и только в случае выдачи штрафа.

Мидория повернулся к нему, едва ли не подпрыгивая, и активно закивал.

— И как ты собираешься заставить его снять ИРС? — Асуи пару раз моргнула, оставляя открытым в задумчивости рот.

— «Дяденька рейдер, нам очень надо вас убить, не двигайтесь», — писклявым голосом произнес Сэро, отчего Тецутецу скривился.

Тодороки показал присутствующим отданный Бакуго нож.

— Но нужно, чтобы кто-то из вас отвлек его.

— Я сделаю, — заявил Мидория, подбегая к запасному входу, расположенному с другой стороны, прежде, чем кто-либо из сопротивления успел дернуться; Шинсо разве что повернулся, но было уже поздно — тот открывал скрипящую дверь. Тодороки, поднявшись, последовал за ним, как только в главную дверь раздался требовательный стук, заставивший Тецутецу выругаться.

Мидория и Тодороки выбрались с запасного входа, обходя строение с двух противоположных сторон. Тодороки понятия не имел, какие мысли охватывали уверенно настроенного Мидорию — все же речь шла об участии в убийстве, что мало вязалось с его образом добродушного парня, смеющегося с шуток на автостоянке под написанную Джиро музыку.

Впрочем, Тодороки ведь тоже… Тодороки даже не нужно было отгонять от себя сомнение — оно само слетело с него, как только он вышел из-за поворота и сделал шаг — все же за этот почти что месяц в Трайтоне он слишком увяз… во всем. Может, это было закономерно, и Бакуго, показывающий ему город в первые дни его пребывания, оказался прав. Может, Тодороки никогда и не был примерно-правильным жителем города, готовым повести его к светлому будущему вместе с такими же полными энтузиазма людьми. Тодороки, может, пошел в мать, а не в отца.

— Эм? Извините? — обратился Мидория к рейдеру, в осторожности поднимая руки вверх и приветливо улыбаясь. Тот резко, испуганно повернулся.

— Предъявите ИРС, — сказал рейдер, скрывая страх за командами.

Тодороки медленно подбирался к нему со спины, ступая неслышно по земле и боясь сделать лишний вдох. Он крепко сжимал во вспотевшей ладони нож.

— Да. Да, конечно, — Мидория запальчиво закивал головой, подкупая искренностью, от которой рейдер чуть расслабился. — Но я хотел бы узнать, как скоро я смогу выбраться отсюда. — Он медленно разматывал эластичный бинт на левом запястье.

— Все в рамках, установленных законом, — устало произнес рейдер, будто уже не в первый раз слышал подобные вопросы. — Номер?

— Я все понимаю, — начал Мидория, отводя взгляд в сторону и поджимая в расстройстве губы, — но все же мне бы хотелось узнать, нет ли возможности…

Тодороки, наклоняясь, подбирался ближе, высматривая в опущенной левой руке рейдера ИРС и вспоминая приемы, которыми его обучил Бакуго при обращении с ножом.

— Нет возможности, — отрезал тот. Наигранная неуверенность Мидория, казалось, начинала придавать ему сил.

Тодороки, схватив вздрогнувшего рейдера за руку и заведя ее за спину, разрезал острым лезвием ткань форменного пиджака, проходя им же по крепкой резине ИРСа. ИРС глухо упал на землю. Испуганный рейдер вытащил из кобуры пистолет, готовясь развернуться и выстрелить в неприятеля, как мгновенно пущенный в кровь яд парализовал его и остановил сердце.

========== Зеленый день ==========

Комментарий к Зеленый день

экстра про мидорию.

Мидория все детство провел в Лэдо вместе с матерью. Он не помнил отца, который пропал, когда он был совсем маленьким (ему никто не рассказывал, но вскоре он сам догадался, что тот был отправлен в Трайтон, однако мать — Инко — делала все возможное для того, чтобы сын не чувствовал себя одиноким и не оказался в такой же ситуации, что и отец). Мидория, с детства привыкший исполнять возложенные на него обязательства, старался не расстраивать мать. Он, еще не достигший семилетнего возраста, в котором дети начинали сами нести ответственность за поддержание рейтинга (маленькие вылупившиеся птенцы), мечтал о том, как однажды придет домой и гордо покажет свои заработанные баллы.

Мидория был любознательным и непоседливым ребенком. Он со снедаемой гордостью бежал домой, чтобы с детской непосредственностью представить достижения за прошедший день и получить похвалу — за хорошее поведение или за верно выполненное задание в начальной школе, отражавшееся на ИРСе.

Даже когда в его жизни случались трудности, он натягивал на губы улыбку, как и советовала мать: «Улыбайся, не доставляй беде удовольствия».

— Ты у меня такой прилежный, Изуку, — говорила мать и крепко обнимала, когда видела повышение баллов.

Подросший Мидория обзавелся шумными, общительными друзьями, с которыми проводил время после школьных занятий.

— Привет, — добродушно поздоровался Мидория с переведенным учеником на втором году обучения, чувствовавшим себя некомфортно на новом месте. — Я Изуку Мидория, сижу вон там. — Он поднял руку, чтобы указать на свой стол, как ее перехватил друг, мальчик, немного выше него, и потащил подальше от новенького.

— Не разговаривай с ним, — произнес друг.

— Почему? — удивился Мидория, простодушно хлопая глазами и посматривая на ссутулившегося новенького.

— Мне папа рассказал, что его родители влезли в плохие дела. Раньше он в первом был, — друг горделиво вздернул нос, будто сам жил в самом обеспеченном районе, — а теперь вот, в третьем, вместе с нами. — Мидория, озадаченный, распознал в его интонации нехороший оттенок. — Папа сказал, их скоро отправят в этот Трайтон, а этого сдадут в приют. — Мидория не много слышал о приютах — только то, что никто в них попадать не хотел. — Так ему и надо, — добавил друг, строя гримасы новенькому.

Мидория открыл рот, чтобы спросить, почему «так ему и надо», но не успел — начался урок.

Иногда происходили вещи (вот как эта), которые заставляли его задумываться над тем, какое влияние уделяется баллам на ИРСе, беспристрастно рассказывающим о человеке больше, чем его личность. Он не мог об этом поговорить с друзьями, потому что ему казалось (злополучное шестое чувство било тревогу), что те не поняли бы его, и не мог обсудить это с матерью, которую не желал тревожить недостойным поведением (она и так волновалась за рейтинг, в последние месяцы опустившийся на пять баллов).

— Почему ты не хочешь быть с ним в паре? — спросил удивленный учитель Тошинори, их классный руководитель, когда они распределись на пары для выполнения домашнего задания. Они находились в выпускном классе младшей школы.

— Я не буду общаться с тем, кто ниже меня. Мама говорила, что это недостойно.

— Это я не хочу с тобой общаться, понял?! Я!

Мидория, сидящий за своим столом, молча наблюдал за перепалкой двух закадычных друзей. Он невольно приподнял руку с ИРСом и краем глаза скользнул по цифре «68», от которой дунуло леденящей стужей, побежавшей мурашками к локтю и выше, выше. Мидория поежился, спрятав ИРС под рукавом, и скрестил руки, пытаясь усесться удобнее.

— Немедленно прекратите, — заявил учитель, ударяя учебником по столу; не громко, но этого хватило, чтобы прервать ссору. — По-твоему, достойно отказываться от друга, с которым ты провел все детство, из-за цифр на ИРСе? Набор чисел отсекает все то, через что вы прошли?