— Ничего не изменилось? — сказал он, натягивая напульсник.

— Для нас, — сказала Асуи. — Если бы мы видели…

— Не надо, — прервал ее Сэро. — Тодороки верит на слово, да?

— Что вы будете делать? — спросил Тодороки, обводя взглядом собравшихся. Всеобщая тревога, поглощавшая кислород, опускалась с потолка к ногам и клубилась у них, позволяя глубже вдохнуть после начала миссии Бакуго.

— Дождемся Бакуго, — сказал Шинсо, прислоняясь макушкой к спинке дивана.

Тодороки сел на диван, кладя руки на колени. Его отсюда никто не выгонял, так что… Какое-то время на базе царила тишина.

Время шло медленно, будто его растягивали на дыбе.

Тодороки, сцепив пальцы, смотрел на сопротивленцев, чтобы отвлечься от переживаний, и думал о том, много ли в Трайтоне людей, готовых пошатнуть действующую рейтинговую систему. Он не мог знать наверняка, но, пытаясь вспомнить свои чувства от пребывания в Трайтоне в первую неделю и сопоставить ее с настроением людей после появившихся на стенах домов листовок с призывом озаботиться своим будущим, подмечал незначительные изменения.

— У меня две новости, — сказал Сэро, нарушая тишину и приникая к экрану. — Здание еще не взорвано, а псы постепенно начали стекаться туда. Не много, но все равно прутся.

— Так мы этого и хотели, нет? — Тецутецу подошел к мониторам, наклоняясь близко-близко.

— Да, но после того, как Бакуго взорвет базу и уберется оттуда.

— Не смотрите на меня, я не могла послать сигнал позже, находясь на их частоте, — объяснилась Асуи, обнимая себя за плечи и сползая в кресле.

— А где Бакуго? — спросил Тодороки.

— Мы не можем отслеживать его передвижение из-за такого же глушителя, который я дал тебе, — объяснил Мидория, нервно копошась пальцами в волосах.

— Иида перекроет дорогу, — сказал Шинсо, прерывая возникшее молчание и прислоняя к уху телефон, который все это время не выпускал из рук.

Тодороки не переживал, нет, просто градус напряжения в его крови вновь подскочил; будто его положили в кастрюлю, накрыли крышкой и поставили на открытый огонь, поэтому все остальное до него долетало через стеклянное запаренное нечто со стекающими каплями воды. «Перекрыта дорога», «сбои», «замедлились» превратились в его голове разноцветную крутящуюся юлу, которая была настолько огромной, что создавала вихревые потоки, под которыми его концентрация отлетала к экватору.

Волнение за Бакуго вновь крепко сжало в тисках, навязчиво прокручивая в голове мрачные красно-черные картины с алыми брызгами и разлетевшимися деталями разбитого мотоцикла. Он старался не накручивать себя, дышать глубже и спокойно, но сердце все равно ныло и тянуло вниз, будто его к нему прикрутили якорь и закинули на дно Северо-ледовитого океана; чтобы оно замерзло там, став ледышкой с выгравированной на ней «вечностью».

Он думал, что сегодняшние события его истощили, вытянув силы и последние эмоции, но нет. Остатки копошились в его груди, будоража мертвые отростки.

Тодороки, смотря на свою ладонь, на которой еще не пропал след от укуса, отчего-то вспоминающийся с неуместной теплотой (Тодороки следовало хорошо выспаться и перестать ловить каждодневные мини-потрясения), убедился в том, что в разлагающейся системе Трайтона и в своем не менее печальном положении, чем сопротивление сейчас, так по-глупому и так безнадежно…

— Да! — закричали в один голос Сэро и Ашидо, поднявшие руки вверх и давшие друг другу «пять» обеими ладонями.

— Все получилось? — спросил Мидория, выглядывая из-за их спин.

— Ага, вон, — Сэро ткнул пальцем в экран, на ту точку, где находилось разваленное здание, служащее им бывшим штабом. — Все псы как по команде поперлись туда.

Телефон Тодороки завибрировал, уведомляя о пришедшем сообщении.

19:07. Бакуго:

я сваливаю нахер

— Бакуго уезжает оттуда, — оповестил Тодороки, и остальные ощутимо расслабились.

19:07. Я:

Будь осторожен, пожалуйста.

19:07. Бакуго:

нет пойду и брошусь на первого пса

Облегчение растеклось по венам Тодороки, снося закрытые шлюзы и вырывая с треском засовы, уносимые под воображаемым напором. С того момента, как Бакуго уехал на мотоцикле, Тодороки впервые смог расслабиться — он чувствовал, как сходит напряжение со спины, медленно спускаясь по позвонкам. Он откинулся на спинку дивана и поднял глаза к потолку, бесцельно рассматривая гниющий каркас и невольно проводя параллели с самим собой. Таким же разлагающимся и готовым проломиться под градом в июле. Он был слишком уставшим для того, чтобы реагировать на суетящихся друзей Бакуго.

— Что? — Сэро, периодически посматривающий на монитор возле их текущей базы, чтобы отслеживать передвижение участников рейда, замер с раскрытым ртом и высоко поднятыми бровями. — Что за хрень?

— В чем дело? — спросил Шинсо, поднимаясь с места и подходя к нему.

— К нам кто-то прется. Не все убрались? Что за…

— Если он успеет подать сигнал, то у нас возникнут проблемы, — сказала Асуи, заглядывающая в чужой монитор и выпячивая нижнюю губу.

— Предлагаешь взорвать что-нибудь еще? — сказал Сэро, обводя базу рукой.

— Я смогу перенаправить сигнал с его ИРСа, если сможете вывести его из строя, — сказала приникшая к компьютеру Асуи, покусывая ноготь большого пальца.

— Убить его? — Сэро покосился на запечатанные контейнеры.

— Исключено, — уставился на него гневно Мидория. — Его смерть повлечет потерю баллов.

— Забьем его! — предложил Тецутецу, засучивая рукава толстовки.

— И окажемся на грани из-за насилия, ну уж нет, — замотала головой Ашидо.

— Не хочу вас расстраивать, но времени у нас нет, — Сэро прервал начавшийся было спор. — Он приближается.

Атмосфера, в которой только представилась возможность облегченно вздохнуть, вновь сгустилась, превращаясь в густой кисель, сковывающий грудную клетку. Какой-то вечный аттракцион со сломанными горками и обрывистыми трассами.

Шинсо, молча глядящий на монитор, на котором опасность в виде одного военного грозила превратиться в катастрофу, развернулся к дальним коробкам. Он достал из коробки пистолет и, положив его на стол, потянулся к ящику с патронами.

— Ты что задумал? — спросил Мидория, напряженно сводя брови и подходя к нему, пока Шинсо заряжал пистолет, вставляя патроны один за другим в обойму.

— Асуи, — обратился Шинсо к девушке, игнорируя пытливый взгляд Мидории, от волнения сжимающего низ потрепанной темно-зеленой кофты, — отправь сигнал, что этот человек уже находится у поезда и ждет отправки в Лэдо.

— Шинсо? — не отставал он, сжимая губы.

— На станции они не заметят одного человека, который по какой-то причине не сумел покинуть Трайтон, — продолжил Шинсо, вставив обойму; раздался щелчок, после которого он снял предохранитель. — На станции в Лэдо всегда полно народа, потому что рядом находится парк.

— Ты-то откуда знаешь, что там полно народа? — поинтересовалась Ашидо.

— Мидория рассказывал, — не сразу ответил Шинсо, хмуря лоб.

— А потом? Они же его все равно хватятся, — произнес Тецутецу, почесывающий макушку.

— Они не смогут появиться, пока не согласуют свой рейд с начальством. За это время вы успеете замести следы.

— Ты хочешь убить его? Ты с ума сошел? — Мидория вцепился в его руку с оружием, стискивая запястье до болезненных синяков. Шинсо не посмотрел на него и не отреагировал никак, разве что едва заметно дернул уголком губ.

— Эй-эй, это что за акт самопожертвования? — Сэро, растягивая губы в нарисованной улыбке, локтем задел бок Ашидо, подначивая и ее что-то сказать. Та открыла рот, мгновенно теряясь.

— Это единственный вариант, который скроет вас. И то, чем мы здесь занимаемся.

— Нет, — отсек Мидория; казалось, что даже его растрепанные волосы встали торчком, наэлектризовавшись, — ты не можешь выйти и…

— Изуку, — твердо произнес Шинсо, пронзительно заглядывая в его блестящие глаза.

Мидория замолчал.

— Не обязательно убивать его лично, — сказал молча наблюдавший за назревающей перепалкой Тодороки, расстегивая рюкзак, который валялся у его ног. — Нужно забрать у него ИРС.