Телефон Тодороки известил о пришедшем сообщении.

— Выключи звук, — прошипел Монома, угрожая ему трясущимся кулаком. Тодороки достал телефон, ставя беззвучный режим, и увидел сообщение от Киришимы. Плохое предчувствие подобралось вплотную, и он ощутил его могильное дыхание над ухом, вылетевшее прямиком из каменного склепа; мурашки пробежались по позвоночнику, будто его насильно запихнули в криокапсулу.

Предчувствие неизменно плохого усилилось, возводясь в леденящий абсолют, когда он увидел первое слово в тексте.

17:23. Киришима:

Бакуго собирается поквитаться с одним из военных, выпустив в него всю обойму. Если ты не остановишь его, он умрет.

Тодороки сам сейчас чуть не умер, потому что… потому что, Бакуго, какого черта? У него кровь зашумела в ушах, и в висках истерически заколотились барабаны.

17:23. Я:

Где он сейчас?

И следом еще одно, набирая которое он чувствовал усиливающийся тремор в руках.

17:23. Я:

Почему он умрет?

Тодороки, не замечающий ничего и никого вокруг, гипнотизировал телефон; мир сузился до маленькой коробочки с затемненным экраном, который заблокировался спустя минуту. Тодороки не сразу признал в растерянном парне свое отражение. Неизвестность пугала, топила остатки самоконтроля, отправляя их на дно на праздник гнили и червей. Время остановилось, замерло, как стрелка на циферблате механических часов.

Он почувствовал руку Кендо на плече, вытянувшую его из сгустка томительного ожидания. Она кивком головы показала, что нужно двигаться дальше. Тодороки, крепко сжав телефон в руке, последовал за ней, не понимая, куда и зачем он идет.

А телефон продолжал молчать, и каждая секунда, которые Тодороки отсчитывал, сравнивалась с отбойным стуком молотка по тонкой доске на его треснутом гробу.

Они добрались до одноэтажного здания, закрытого на толстый замок. Рядом уже толпились люди Мика, сетующие на задержавшуюся Кендо, но тем не менее стойко ждущие, когда она откроет дверь.

Телефон известил о пришедшем сообщении; Тодороки едва не выронил его.

17:26. Киришима:

На главной площади. У Бакуго недостаточное количество баллов для того, чтобы убить вышестоящего человека и не упасть в рейтинге до нуля.

Замок щелкнул. Кендо открыла ржавую дверь, приглашая всех спрятаться внутри. Тодороки краем глаза заметил мебель в помещении, уже включенный свет, шкафы с запасами и небольшой музыкальный центр, стоящий на столе посередине — вот уж действительно убежище Мика.

Вместе с щелкнувшим замком щелкнуло и в голове Тодороки. Собрался паззл. Пришло понимание тому, для чего он, первый попавшийся парень на улице, был нужен все это время. Почему Бакуго недавно отправил его к Айзаве с поручением. Тщательно откладываемые деньги на повышение рейтинга… Все для того, чтобы набрать баллы, которые могли бы гарантировать ему не умереть за убийство. Правосудие во всей красе, напоминающее сниженное «око за око».

17:27. Я:

Я найду его.

— Мне нужно найти одного идиота, пока он не натворил глупостей, — объяснил Тодороки, когда Кендо взяла его за локоть, чтобы затащить в бункер.

— С ума сошел?! — возмутился Монома, придерживающий дверь.

— Вероятно, — кивнул Тодороки; направляться на главную площадь сейчас, когда отряды рейда убивали всех, кто попадался им на пути, было равносильно самоубийству.

Но Бакуго сейчас находился на площади, готовясь совершить свое.

— Тодороки, ты уверен? — участливо обратилась к нему Кендо, опасливо посматривая на улицу, которая представляла из себя импровизированное минное поле на каждом повороте. Лазерную сетку. Ядерную бомбу. — Может, тебе все-таки переждать рейд и потом отправиться к своему знакомому?

— Нет. Я не могу, — ответил он и прислушался: он действительно не мог заставить ноги сделать шаг в сторону убежища; будто те были стянуты цепями, тянущими якорем к первому району. — Удачи, — пожелал он и, развернувшись, помчался в обратную сторону, слыша крики Мономы о том, что «он идиот, который обязательно сдохнет».

Дверь в убежище закрылась.

Тодороки, оказавшись один посреди района, по которому ходили рейдеры, готовые прибить его, почувствовал нарастающую панику. От нее сердце волнительно сжалось и грудь закололо — множество маленьких-маленьких ножниц впились в нее, оставляя аутентичный рисунок. Он глубоко вдохнул и выдохнул. У него было более важное дело, чем стоять столбом посреди улицы и дрожать.

Тодороки осторожно двинулся в сторону первого района, опасливо смотря по сторонам. Несколько встречных людей, уже понявших, что совершался рейд, бежали к своим домам, чтобы скрыться от прозорливых глаз рейдеров. Если такая паника поднималась каждый раз, когда те пребывали в город, то почему… почему никто ему об этом не говорил? Тодороки мог бы быть хотя морально готов к увиденному.

Добравшись до третьего района, на улицах которого не было ни души (Тодороки не раз задумывался над тем, такова ли ситуация и в двух других), он услышал, как его окликнули.

— Эй, стоять! Парень!

Тодороки замер, проклиная всех, все и вся, потому что… у него из оружия был только нож, который еще нужно было достать со дна рюкзака. Лучше бы он провалился сквозь землю или был похищен НЛО.

Вот так, чуть расслабившись и на пару минут потеряв концентрацию, Тодороки попал в задницу. Его могут убить сейчас? Конечно его, господи боже, могут убить сейчас.

— Повернись, живо! — произнес второй рейдер.

Тодороки медленно повернулся к ним, подошедшим близко и уже готовящим проверить его ИРС. А там уже пистолет, холодное дуло и пуля в висок-грудь-лоб.

— Фу, господи, — произнес тот, что был выше и шире в плечах. — Ты видел свое уродливое лицо? Кошмар, я даже не буду подходить к тебе, заражусь еще.

Тодороки хотел было ответить, что это ожог, который не передается воздушно-капельным путем, но вовремя сообразил, что такой тупой рейдер ему только на руку.

— Плевать на него, пошли дальше, — сказал он своему товарищу, сутулому парню с веснушками, готовому попросить его номер для проверки.

— Но нам же сказали проверить каж…

— Нам сказали найти зарвавшихся олухов, а не приставать ко всем подряд. Или ты думаешь, что этот парень имеет что-то общее с сопротивлением? — Высокий парень покосился на замершему на месте Тодороки. — Ему нужен пластический хирург, а не пуля в лоб. Да? Я правильно говорю?

— Да, безусловно. Если бы я мог найти пластического хирурга, я бы взял за основу ваше лицо.

Парень довольно ухмыльнулся, уводя за собой все еще сомневающегося товарища.

Возможно, Тодороки и задело высказывание о его лице, но… но ему прежде всего нужно было отыскать Бакуго, а уже потом заниматься самобичеванием из-за того, что его не возьмут на обложку модельного журнала; у него, вообще-то, красивые запястья и пальцы, так что он может рекламировать кольца или часы… Какие, к черту, кольца и часы? Тодороки взлохматил волосы, собираясь с мыслями.

Бакуго.

Во втором районе жители занимались привычными делами, словно жизнь в городе после ворвавшихся в его стены армии рейдеров не изменилась. И это так контрастно было с тем, что видел Тодороки в третьем и четвертом, что смотреть на темно-синюю форму было мерзко. Однако непонимание происходящего все же висело немым облаком молчания. Никто из жителей не ожидал, что рейд состоится сегодня, поэтому невысказанные вопросы продолжали перелетать с одной крыши дома на другую.

Тодороки торопливо шел по улицам, стараясь не переходить на бег. Он достал телефон, чтобы вновь набрать номер Бакуго, и наткнулся на стену в виде отключенного мобильного.

Он, пробираясь через закоулки и бесконечные, переплетенные лица, оказался за углом дома, отделяющего его от площади. Он внимательно смотрел по сторонам, чтобы не пропустить светлую макушку Бакуго. Во время того, как он переходил дорогу, его взгляд скользнул по фигуре человека, одетого в уже привычную темно-синюю военную форму. Когда тот, ничем не выдающий своего высокого статуса, повернулся, Тодороки узнал в нем Курокаву Хисато. У Тодороки не было времени удивляться — первостепенной задачей стояло нахождение Бакуго.