— Сомневаюсь, что в таком случае мы бы смогли работать, — произнес Киришима, ища вакансии в интернете; Каминари подумал немного и согласился.

Вакансии в интернете не находились, зато нашлись в реальной жизни. Он услышал разговор двух мужчин о том, что разборки банд выходят из-под контроля и что работы из-за их «ебаных притязаний» становится больше.

В тот же день Киришима подошел к двухэтажному строению и увидел, как в его сломанные ворота проезжал грузовик.

— Че застыл в дверях-то? — спросил лысый мужчина, открывший для него входную дверь.

Киришима вошел.

Киришима вышел из здания через час, имея новую работу, на которую должен был выйти завтра.

Каминари его выбор не оценил.

Киришима тоже не горел желанием мотаться по всему Трайтону, подбирая трупы с изрешеченной грудью, переломанными костями и воткнутыми в живот заточками. Но это хорошо оплачивалось, так что… Ему совсем не становилось дурно от вида закатившихся глаз (у некоторых глаза так вообще отсутствовали).

— Че, хуево, да? — спросил его напарник, сидящий на месте водителя их небольшого грузовика с мертвенным сюрпризом за спинами. — Привыкнешь через пару месяцев.

От поддержки становилось легче, но, если честно, это все равно мало смахивало на нее.

— Если че не так, — сказал он же, когда они приехали в отделение местного крематория-морга — кладбища в стенах Трайтона никогда не существовало из соображения грамотного распределения пространства, которое предназначалось для постройки важных строений (не-а, нет) — и смотрели, как вытаскивали трупы, — всегда можно упростить процесс привыкания.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Киришима, отворачиваясь от показавшийся из сползшего покрывала неестественно изогнувшейся руки.

Напарник, облизав сухие губы, достал из кармана мелкий пакет с круглыми таблетками.

— Помогает отключать мозг, когда совсем пиздец видишь.

Киришима замотал головой и даже нервно задергал руками — он не хотел связываться с наркотиками. Он видел, как несколько сотрудников в перерывах доставали из карманов такие же пакеты и как они, подавленные, за пару минут становилось добродушными братанами, готовыми травить байки про то, как они «ебали смерть».

Он слышал о том, как Мик, мужчина из клуба на юго-западе Трайтона, вел активный бизнес по продаже. Ходили и слухи о том, что таблетки ему на блюдечке притаскивал управляющий бюро, с которым они делили долю. А вскоре они прекратились — удивительным образом все те, кто клеветал на Мика, вскоре оказывались на работе Киришимы в качестве… работы. Впрочем, самого Киришиму никогда не интересовало, кто и как притаскивал в Трайтон наркоту — он предполагал, что это происходило во время утреннего привоза товаров из столицы, и старался дальше не совать нос. Каминари, близко знакомый с контрабандой, молчал по этому поводу, только плечами пожимал и улыбался разбито (на рынке дела становились хуже с каждым годом).

Новость о том, что Бакуго добровольно покинул второй район и переехал в четвертый, прилетела ему в сообщении от Ашидо. Он в тот же момент набрал его номер, но был тактично послан оператором к черту — телефон оказался выключен. На следующий день после того, как он сообщил Каминари о произошедшем, он расспросил у своих знакомых — тех, кто развозил трупы, уважали, считая, что хорошие отношения с ними не позволят выебать их труп — и выяснил, что похожего парня видели на западе района.

Бакуго послал Киришиму сразу и выставил за дверь квартиры на первом этаже, даже не выслушав друга, с которым поддерживал общение с самого детства. Киришима тогда посчитал, что ему нужно время, и не стал настаивать.

Время шло, но Бакуго продолжал игнорировать их существование, будто от нескольких лет дружбы осталось только выжженое поле.

На работе он освоился, так и не воспользовавшись чудо-средством Мика, и вскоре спокойно прогуливался по двум этажам кирпичного здания, не обращая внимания на витающий в коридорах трупный запах. В несколько помещений ему дорога оставалась закрыта, поскольку разрешение на их посещение выдавал управляющий бюро — в то, в котором снимались ИРСы с тел, и в то, в котором мертвые тела отслеживались через номер.

— Пиздец, псины Мика совсем с цепи сорвались, — произнес его напарник, когда они оказались возле заброшенной автостоянки вместе с несколькими мертвыми телами.

— Почему ты думаешь, что это дело рук людей Мика? — спросил Киришима, за год успевший привыкнуть к кровавым побоищам и не чувствовавший ни омерзения, ни толики страха от вида тел; они стали обыденностью.

— Да ты на дырки посмотри. — Напарник, облизав губы, указал носком ботинка на изрешеченную спину. — Такие только от его оружия могли остаться, больше ни у кого здесь нет автоматов, он все скупает.

— Почему они вообще устраивают это? Что их не устраивает-то?

— А ты че меня спрашиваешь? Иди вон, лучше у них самих спроси. — Напарник достал пачку сигарет и закурил, опираясь о бампер. — Я слышал, что Даби, ну этот, который рейтингом барыжит, собирается повысить на него цену. Мику это не уперлось никуда. Айзаве-то в радость, чем больше разборок, тем больше спрос на его товар.

— Повысит цену на рейтинг, говоришь? — удрученно повторил Киришима, смотря на засохшую землю.

— Начал считать себя чуть ли не главным, вот и поехала крыша. — Покрутил пальцем у виска.

Киришима мало знал о Даби; только то, что он пару лет назад появился в Трайтоне и что не прошло и года, как он заявил о себе во всеуслышанье. Способ выбрал интересный и привлекающий внимание — перестрелки и ставшие частыми разборки стали украшать скучные будни бедных районов бесплатными представлениями.

— Чтобы товар Мика продавался, — продолжил напарник, — ему нужны люди. А если люди сдохнут от того, что у них кончатся баллы, то какой ему прок?

— Не совсем понимаю, — произнес Киришима, заводя руку за шею.

— Бля, это как круговорот. — Мужчина изобразил рукой круг. — Нужно откладывать деньги не только на товар Мика, но и на рейтинг Даби. Мик продает товар, а торчки после того, как приняли его, бегут к Даби, поджимая хвосты, чтобы отдать деньги и повысить рейт. Они повышают, и у них снова появляются баллы, чтобы проебать их на наркоту.

— А Айзава при чем здесь тогда?

— Деньги хер добудешь на честной работе. Проще прирезать кого, ну или поугрожать пушкой. А пушки толкает только он. Понял?

— Да, правда круговорот, — произнес Киришима, смотря на трупы. Напарник кивнул.

Возвращаясь домой с работы, после которой хотелось залезть в душ и не вылезать из него пару часов — но счета за воду не оценили бы подобного расточительства — он увидел растрепанную макушку Бакуго, тащащего пакеты продуктов с каким-то невысоким светловолосым мужчиной. Он хотел крикнуть ему вслед, но так и не придумал, что именно — если бы Бакуго хотел, он бы давно оказался на пороге их с Каминари квартиры. Это так же, как в детстве, когда тот вроде бы динамил его, но не давал понять, что «на самом деле динамил его». В этот раз понимание не сразу, но накатило. Болезненно так, но жить вроде как можно.

Киришима вернулся домой, принял душ и завалился спать, на следующий день узнав — получил оповещение по почте, к которой был привязан его госаккаунт, — что отец все-таки добился своего и оказался на поезде. Новость была воспринята ни горячо, ни холодно.

Время неминуемо текло, постепенно вплетая в историю происходящие события. Киришима, находящийся в эпицентре и уже привыкший к ним, не мог не думать о том, куда разборки банд могут завести. И куда, черт возьми, смотрит бюро?

Киришима никогда не строил иллюзий по поводу крайних районов Трайтона (за это стоило сказать спасибо отцу, вычеркнувшего его из жизни, за то, что его чересчур утрированные представления о них оказались оправданными). Это Каминари, который прикипел к четвертому еще в детстве, было тяжело смиряться с тем, что он видел на рынке (да какой рынок, достаточно было выйти на улицу и открыть глаза). Он не жаловался на то, что происходило на нелегальной работе, но Киришима, в последние дни не раз подъезжающий к окраинам рынка, имел представление о том, что творилось в его импровизированных пределах.