В груди Тодороки расползался леденящий внутренности холод. Он бежал по позвоночнику, поднимал на руках мурашки и покрывался льдом на висках. Рассудок, у которого скорость обработки информации сократилась вдвое, заставлял Тодороки стоять столбом, готовым вот-вот покрыться белой коркой, и бесстрастно глядеть на переполошенных сотрудников клуба. Зажеванный диск со старой кассетной пленкой, отказывающийся показывать фильм дальше. Фильм перед глазами Тодороки напоминал просмотренные боевики с Бакуго.

— Когда-то я тоже был импульсивным и дерзким, но со временем окреп и многое осмыслил, — закончил Мик. Манзо подозвал к себе Тодороки. Бармен поставил перед ним коктейль по инерции, не чувствуя ни ног, ни рук.

— Твое влияние уже пару лет как катится вниз. Считаешь, что твои подчиненные будут и дальше верно служить, пока Даби наступает на хвост? Ты позволил ему диктовать свои требования и этим показал, что уже ни на что не годен. — Манзо высокомерно приподнял подбородок, заметив, как вальяжно лежащая рука на барной стойке Мика дрогнула. — Это ты нихрена не понимаешь, как здесь все устроено.

Когда Тодороки собирался на работу, слушая недовольства Бакуго из-за готового вот-вот начаться дождя, он планировал купить ему пачку чипсов (Тодороки заметил, что, получая что-то вредное из еды, тот был тише утром-днем). Чипсы покоились в рюкзаке в раздевалке вместе с ножом. Вполне вероятно, вещи могли остаться в рюкзаке навечно.

Тодороки планировал вернуться в квартиру Бакуго и уснуть (из более масштабных планов — выбраться из Трайтона), а не быть застреленным в клубе. Жизнь — штука непредсказуемая. Никогда не знаешь, что ждет тебя за поворотом.

— Я ведь на самом деле не хочу тебя убивать, — произнес Манзо, показывая пальцем куда-то влево. — Хочу по-хорошему договориться.

— С-Стойте, пого-погодите, — пролепетал испуганный Монома, широко распахнутыми глазами смотря на то, как человек Манзо поднимал за предплечье заплаканную Кендо, ставил впереди себя и приставлял к ее затылку пистолет.

— Эй, Манзо, — прошипел Мик. — Оставь девчонку.

— Отдашь товар — оставлю. Дам на раздумья секунд десять, а? Эй, — повернулся к Тодороки, — налей текилы.

Тодороки заставил стопы отлипнуть от пола, сделал шаг назад и наклонился, чтобы достать бутылку. Он делал шумные вдохи (всегда так сложно контролировалось дыхание?), пока кружилась голова подобно Луне, крутящейся вокруг Солнца — или Земли, какая, к черту, разница — только быстрее, гораздо быстрее, руша планетку-звезду отливами-приливами. Из-подо льда он слышал глухие рыдания Кендо. Мик не будет отдавать товар: он ненавидел, когда лезли в его дела, лезли к его уже покойному диджейскому пульту и когда пытались его шантажировать (Манзо умудрился собрать комбо, браво, Манзо). Монома, скребущий ногтями по барной стойке, стискивал зубы, и Тодороки посчитал, что следующая пуля с чистыми и невинными помыслами размажет его затылок. Его самого, возможно, прибьют в последнюю очередь, потому что Манзо нужен кто-то, кто будет подавать алкоголь (действительно, в том, чтобы стоять за барной стойкой, полно плюсов; а Монома еще рядом околачиваться не хотел — ну не дурак ли?).

Тодороки открыл дверь шкафчика уверенной рукой, пока внутри сердце, печень и, наверно, что-то еще тряслось, устраивая обширные землетрясения; от них воздух в легкие не проходил и болела грудь. Паника нарастала, забирала Тодороки с собой, обхватывая руки-ноги и пролегая тонкими нитками на фалангах пальцев. В глазах становилось темно, будто его резко запихнули в тоннель (минут пять? десять? и он отправится на белый свет в его конце). Он (или это был не он?) услышал, как позади него раздался звук крепкого удара и последовавший за ним глухой удар тела о пол.

Тодороки почти на ощупь дотронулся до бутылки, случайно касаясь запястьем пластика.

Гул в голове, звон в ушах и топот отдающегося в животе сердца прекратились.

На Тодороки смотрел пистолет-зажигалка, которым ему угрожал Монома при первой встрече.

— Эй, ты там застрял? — Мужчина, не сводя внимания с Мика, постучал по барной стойке.

У Тодороки не было плана, не было идеи и, судя по всему, не было мозгов, потому что он, выпрямившись, поставил бутылку текилы на стойку вместе с пистолетом-зажигалкой, который не было видно из-за второго яруса. Он, доставая маленький стакан для шотов, увидел, что Кендо оказалась жива (ее тушь вместе со слезами стекала по щекам). Монома, валяющийся рядом с ним… дышал? Тодороки не всматривался, потому что все еще слабо отдавал отчет, что делает, но расползающейся рядом с ним лужи крови не обнаружил.

— Ну так что, Мик?

Тодороки налил текилу в стакан и поставил перед мужчиной.

И приставил к его виску пистолет-зажигалку.

— Как насчет того, чтобы покинуть клуб и больше никогда здесь не появляться? Я слышал истории про ультразвук, предполагаю, такое невозможно забыть, — спокойно произнес Тодороки и почувствовал, как мужчину охватил плотный комок ужаса. Его рука дрогнула.

— Бакуго рассказал? — Мик (опять стоит отдать ему должное), несмотря на охреневшее выражения лица, оставался собой же. — Да, впечатляющие сцены, коллекционирую каж… — Он не договорил, воспользовавшись замешательством Манзо, и перехватил его руку с пистолетом.

Что происходило дальше — Тодороки помнил смутно.

Перестрелка, грохотавшая в стенах клуба не больше минуты, прошла для него в фиолетовом тумане горящих прожекторов.

Спустя десять минут он сидел на диване, не забрызганном кровью, и смотрел на пистолет-зажигалку в своих руках так, будто держал не обычную игрушку, а оружие массового поражения (впрочем, не по его собственной воле, если принять во внимание, что та существовала у оружия). Кендо, вытершая слезы с щек, прикладывала к голове пришедшего в сознание Мономы обернутый в полотенце лед — как Тодороки понял позднее, он вступился за девушку на девятой цифре, за что был вырублен мужиком, огревшим его по голове рукояткой.

— Если бы не тот мужик, я бы сам всех перестрелял. — Монома сложил из пальцев подобие пистолета.

— Не неси чушь, — шмыгнула носом Кендо.

— Тогда ему придется молчать, — сказал Тодороки. — Всегда.

Кендо нервно засмеялась.

— Да я бы как Нео был из «Матрицы». Просто вжух и все. — Тот изобразил все той же рукой подобие волны, и Кендо всерьез забеспокоилась о его здоровье.

— «Матрица»? — переспросил Тодороки.

— Культовый фильм, деревня, — высокомерно пробормотал тот, ойкая от чересчур сильного нажатия Кендо.

Повисший в стенах клуба запах крови лез в ноздри. Хотелось скорее уйти отсюда, но два трупа, лежащие перед выходом, преграждали путь. Своеобразная баррикада, довольно специфичная, словно была подготовлена для какого-нибудь игрового квеста (квест следовало доработать; позовите администратора). Кендо сказала, что будет благоразумнее переждать здесь. Тодороки не настаивал.

Тодороки посмотрел на барную стойку, возле которой лежал труп Манзо. Мужчина был убит точным выстрелом в лоб. На его лице застыло выражение испуга и неверия.

— А я-то считал свой клуб самым безопасным местом. — Покачал головой Мик, севший рядом на диван. — Эй, эту крысу тащи в мой кабинет! Устрою ему ультразвуковое шоу.

— Нет, — в словах охранника послышался животный ужас. — Нет! Нет, Мик, пожалуйста!

— Прежде чем я буду благодарить тебя за феноменальное спасение, — произнес Мик, повернувшись к Тодороки; на стенающего мужчину, которого уводили на второй этаж, он уже не обращал внимания, — объясни мне, откуда у тебя пистолет. Я же ясно давал понять, чтобы никто не проносил сюда оружие.

Тут у каждого в раздевалке по оружию, Мик.

Я с собой нож в рюкзаке ношу, Мик.

Тодороки направил пистолет на стену и спустил крючок.

Небольшой огонь появился из его дула.

Кендо уронила лед на колено жмурящегося Мономы. Мик уронил челюсть.

— Хочешь сказать, что максимально благополучное разрешение конфликта произошло из-за того, что придурок Монома когда-то отобрал у посетителя эту игрушку, а ты ей воспользовался?