Вряд ли существует место, в котором слухи разлетаются так же быстро, как и по школе. Разве что на рынке в четвертом, но даже там люди более тактичные.
Изредка бросаемые на нее взгляды поначалу раздражали, после — стали привычными, а потом по школе пронеслась еще более увлекательные новости (спасибо большое, Бакуго) и всем стало плевать.
— Надо бы зайти к Киришиме и Каминари, — предложила крутящая полупустой стаканчик с молочным шоколадом Ашидо, когда они сидели на лавке в центральном парке. — Давно не виделись с ними.
— Я слышала, что Киришима нашел новую работу, — сказала Джиро, потирая запястье, обмотанное банданой; Джиро избегала друзей после своего неудачного побега из жизни и настоятельно просила Ашидо не сообщать им об этом.
— Да-а-а, что-то очень мерзкое, — мрачно протянула Ашидо, придирчиво смотря на то, сколько осталось напитка. — Скучаю по нашим старым… ну, знаешь… — Ашидо широко улыбнулась и выкинула стаканчик в мусорку.
Джиро тоже скучала.
После окончания школы Джиро смогла вновь устроиться в театр в качестве помощника звукорежиссера, на этот раз не гонясь за баллами и мнимым шансом выбраться из Трайтона, отчего пожирающее отвращение к самой себе сбавило аппетит.
Солнце ярче не вставало на рассвете и закат не окрашивался в ядреный красный. Серость с редкими проблесками была принята ею за стабильность.
Подобие общения было восстановлено через пару лет, когда Ашидо затащила Джиро на странную пьянку в четвертом, перезнакомила ее с людьми (странно было увидеть среди них старых школьных друзей) и гордо заявила, что они собираются подорвать к хренам Трайтон.
— Вообще-то, мы выступаем за диалог, — сказал Мидория, почесывая в неловкости макушку.
Джиро тогда подумала, что очень зря они выступают именно за диалог, и вновь приложилась к бутылке.
К сопротивлению она не присоединилась.
========== VIII. Оранжевая ночь. 12-14 ==========
Бакуго стоял возле темно-зеленого забора, уходящего вдаль четвертого района. Он держал между пальцами догорающую сигарету и смотрел на стоящие напротив сцепленные вагоны поезда, приехавшего из Лэдо и готовящегося к высадке нарушителей закона. Виски Бакуго стягивало от бессонной ночи. Если бы он знал, что ему позвонит сначала Шинсо с заявлением, что их сигнал с базы чуть не отследили, а потом человек, поставляющий товар для развозки, он бы свалил с пьянки гораздо раньше.
Он не знал подробности про слив информации, только кратко и по фактам: да, успели вовремя предотвратить, нет, никто ничего не заметил, и да, мы все-таки будем искать новую базу, потому что а вдруг что.
Это «а вдруг что» долго летало над его макушкой, напоминая мультяшных птиц после удара ломом. Бакуго был бы рад сейчас сам ударить по затылку ломом того, кто не уследил за данными, но на базе в тот момент не находилось никого; только Шинсо, пришедший рано утром, чтобы проверить документы.
Все это казалось Бакуго странным, но ему, едва не дремлющему стоя, казались странными даже белые, чистые вагоны с синими полосками возле затемненных окон. Они смотрелись до неприличия гротескно рядом с заплеванным забором и раскиданными возле ног Бакуго окурками (и нет, его мусора здесь не было). В целом любая вещь, привезенная из Лэдо, смотрелась контрастно по сравнению с тем, что каждодневно видел Бакуго.
Он разглядел в окне поезда человека, испуганно смотрящего на убитый пейзаж и судорожно сжимающего спинку сидения.
Бакуго, вдыхающий крепкий дым дешевых сигарет, от которых горчило на языке, попытался представить, как выглядел двумордый, когда только попал в Трайтон. Так же трясся при виде открывшейся местности? Дрожал от скрипа сидения? Прикрывал глаза рукой и стискивал зубы от непонимания происходящего? Бакуго подавился дымом и, злясь на незнакомца в окне, послужившим невнятным катализатором мыслей о тупом двумордом, потушил сигарету о забор и выкинул окурок. Он привык, что тот раздражает его на фоне и на этом же фоне маячит, кусая локти от опустившегося на дно рейтинга, поэтому видеть, как тот кричит об обратном… Бакуго раздражался; поднимающийся дискомфорт ощущался, как перепутанные левый с правым кроссовки, надетые на ноги.
Он не желал иметь дела с прибывшими из Лэдо (ему вполне хватало Деку, который был в каждой бочке затычкой) и то, что двумордый подвернулся ему под руку, было лишь счастливой(?) случайностью и вынужденной мерой. Он не хотел из-за чертовой случайности забивать голову неуместными рассуждениями о том, что творилось в разноцветной голове.
Но как бы он ни старался и сколько бы сигарет не выкуривал, сцена рядом с граффити (язык не поворачивался назвать так то нечто, но да ладно) постоянно всплывала в памяти, заставляя чаще тянуться к пачке.
— Эй, Бакуго! — крикнул ему мужчина в тренировочных штанах, махая рукой.
Бакуго, поправив рюкзак, в котором лежали полупустые баллончики, направился к нему.
Мужчина стоял рядом с двумя коробками. Бакуго понятия не имел, что в них находилось, и не торопился узнавать; его устраивала перспектива развозить перевезенный через границу нелегальный товар по адресам и получать за это деньги. Денег было немного, но, по крайней мере, он не терял рейтинг, от одного упоминания о котором его трясло сильнее, чем работающий на кухне холодильник. Бакуго ненавидел свое положение за то, что ему приходилось с ним считаться хотя бы сейчас.
— Адреса на сегодня, — произнес мужчина, отдавая ему в руки помятый листок, на котором кривым почерком были записаны номера товара и номера домов с районами. — Извини, что сорвал так внезапно, но ты и не написал в резюме, что по утрам тебя нельзя будить.
— Ага, да, круто, плевать, — произнес Бакуго, убирая листок в карман толстовки и игнорируя шутку про резюме. Будто резюме было доступно для него, конечно, раз двадцать.
— Следующая партия прибудет через пару дней, точно сказать не могу, так что будь на связи. — Мужчина убрал руки в карманы штанов и шмыгнул наморщенным носом. — Товар будет поспокойнее.
— Почему? — Бакуго, склонив голову, рассматривал коробки.
— Из-за рейда, а еще из-за чего.
— Твои покупатели срутся из-за рейда, который будет через полмесяца?
— Они предпочитают не рисковать, — сказал мужчина и, махнув рукой, направился к коллеге, который выгружал из вагона готового вот-вот отбыть поезда большие коробки.
Бакуго никогда не вдавался в подробности дорожного бизнеса, да и сам Каминари, понимающий в этом куда больше него, не торопился посвящать в детали — то есть то, что контрабандисты опасались перевозить товар ближе к началу рейда, для него стало новостью (покупатели предпочитают не рисковать, ну да, как же, давай еще смешнее пошути, мудак). Бакуго, обойдя непримечательные коробки, решил, что на днях обязательно заглянет к Айзаве.
Бакуго поднял коробки, чтобы прицепить к багажнику мотоцикла, и увидел надпись на одной из них: «Шляпы». Бакуго закатил глаза.
Когда он погрузил на стоящий рядом с выездом мотоцикл коробки и закрепил их ремнями, он услышал, как состав двинулся, покидая неофициальную десятиминутную остановку. Недлинный поезд, проезжающий по проржавевшим рельсам, направился к третьему району, чтобы высадить нарушителей и сгрузить товары, предназначенные для первого и второго.
Бакуго, следуя перечисленным на листке адресам, направился к третьему, оставляя место с черного-черного рынка напоследок; светить в стоящем на отшибе клоповнике мотоциклом (на который он убил несколько дней, чтобы привести его убогий вид к приемлемому) и своим лицом — нет уж.
Бакуго нравилась бесшумная езда по утреннему городу, когда на улицы еще не выползли не выспавшиеся рожи. По-настоящему он отрывался на полупустых окраинах, на которых можно было выжать педаль газа и не отхватить штрафы за нарушение скорости (ну и случайно не переехать кого-нибудь). Ветер, закладывающий уши, приятно холодил кожу и будил его, сонного и уставшего, позволяя держать концентрацию, пока под ногами проносилась неровная земля и побитый асфальт.
