Пока Шинсо торчал в своей квартире и крутил телефон, на него поступали сообщения в общем чате от друзей.

Ашидо писала, что нужно вываливаться на площадь.

Асуи писала, что это не имеет смысла без трансляции.

Тецутецу орал в чат.

Мидория звал всех на базу, пока не стало слишком поздно.

Шинсо, пришедший на базу, на которой стоял переполох, способный устроить конкуренцию тому, который носился по улицам третьего и четвертого, и увидевший, что никто из ребят не собирался сдаваться и сваливать в безопасное (относительно) место, замер у входа, теряя самообладание.

— Шинсо, что нам делать? — спросил Сэро.

Несколько пар глаз уставились не него, ожидая указаний и идей, пока он сам пытался прийти в себя; ему бы кто идеи подкинул; например, не сливать ничего, но поезд ушел (давно).

У Шинсо тогда в голове проскользнула мысль, что даже если Бакуго не выстрелит, устроив смертный приговор себе своими же руками, им все равно может настать конец — с теми данными, которые он отправил, если и нельзя было вычислить местоположение текущей базы, то найти его все равно не составило труда.

Сопротивление находилось на базе за исключением Каминари и Киришимы. До Бакуго возможности дозвониться не было, о чем на всю базу сообщил Сэро — телефон того был вырублен.

— Он наверняка на площади, этот дурак! — возмущалась Ашидо.

И тут до Шинсо дошло. Или долетело. Какая, к чертовой матери, разница?

Понимание того, зачем нужно было менять номер оружия, ударило по затылку и пробило череп. Без звезд и искр из глаз — какие звезды и искры, если половина головы превратилась в ошметки?

Отдавая приказы и следя за мониторами, на которых отслеживалось передвижение рейдеров, Шинсо вычленил момент и получил доступ к телефону Киришимы (его собственный могли отслеживать несмотря на обновленную защиту, нельзя было рисковать). Он отправил сообщение малознакомому парню. О Тодороки, которого он в глаза не видел, он знал только то, что тот близко общался с Бакуго, никто из сопротивления не считал его плохим парнем, да и… все. План Шинсо держался на рвущихся веревочках, поэтому, когда Тодороки вышел на связь, он был готов носить того на руках — образно, естественно.

— К нам кто-то прется. Не все убрались? Что за… — недоговорил Сэро, испуганно смотря на монитор, когда Бакуго уже взорвал их прошлое место сбора.

Спор между ребятами доносился до Шинсо сквозь призму. Руки сами потянулись к коробкам с немногочисленным оружием, чтобы лично разобраться с тем невезучим типом, тащившимся к зданию для проверки. Раз уж он заварил это, то и ему с этим разбираться, а не… за пять минут он успеет рассказать и о шантаже, и о улетевших данных, если, конечно, его дослушают до конца —Тецутецу явно не был намерен слушать кого-либо вообще. Отчаянный шаг в пропасть, которую он и вырыл для себя, вооружившись лопатой.

— Ты все-таки хочешь убить его? Ты с ума сошел? — Мидория вцепился в его руку с оружием, стискивая запястье до болезненных синяков. Шинсо отвернулся от него и нервно дернул уголком губ; может быть, он смотрит на происходящее слишком пессимистично, но, если бы он не скинул тогда данные, сейчас бы он…

Сейчас бы он ничего, потому что был бы уже мертв.

Да какая разница, он будет мертв в любом случае.

Тодороки подкинул им идею, вытащившую их из беспросветной ямы. Шинсо он оттащил от края пропасти.

В то, что все закончилось без существенных проблем, верилось… с трудом.

В то, что ИРС не начал обратный отсчет за провал операции, не верилось вообще (незнакомый номер не знал о том, что именно Шинсо был одной из причин, по которой Бакуго не выстрелил, но…). Шинсо несколько дней нервно смотрел на ИРС, ожидая, когда его кожу проткнет встроенная в него игла и отравит, но время шло, дни сменялись другими, а злосчастного отчета от пяти минут так и не высветилось на прямоугольном циферблате.

Шинсо в какой-то момент готов был посчитать, что неизвестный номер врет и что никакой информации на него нет, если бы не видел ее собственными глазами (начиная от даты рождения и заканчивая номером ИРСа).

Шинсо превращался в фантом. Постепенно. Медленное выцветание, превращающее его в бестелесное существо.

Шинсо-фантом меньше участвовал в обсуждениях, которые увеличились с новой датой показательного рейда.

Шинсо-фантом плохо спал, просыпаясь каждую ночь.

Шинсо-фантом ненавидел себя сильнее, чем обычный Шинсо.

Сплошные «если бы», закрутившиеся в цепь поступков, звучали в его голове.

Мидория с горящими надеждой глазами, смело смотревший в будущее, казался Шинсо-фантому недосягаемым. Будто его самого отнесло на несколько тысяч световых лет назад в тот момент, когда он слил информацию.

— Я могу узнать, что происходит? — спросил Мидория, догнав его уже на улице, когда тот поспешно вышел с базы.

— Ничего, — ответил Шинсо-фантом, не смотря ему в глаза.

— Шинсо, — Мидория схватил его за руку и остановил, заставляя посмотреть на себя. Шинсо прошибло током, ударяя зарядом по затылку и ниже, по шее, оставляя ток лететь вниз по позвонку. — Я вижу, что тебя что-то тревожит.

Я обманывал тебя все время.

Я предал тебя (вас).

Я…

— Я не понимаю, почему ты избегаешь меня. И остальных.

— Я никого не избегаю.

— Ты ведешь себя так, будто не хочешь находиться здесь, — выпалил Мидория, крепче цепляясь за него.

Шинсо-фантом отвернулся, не находя сил и дальше смотреть на него, искренне беспокоящегося. И в глаза тоже смотреть не мог.

— Не забивай голову ерундой.

— Шинсо!

— Не засиживайтесь с ИРСом допоздна. — Шинсо-фантом развернулся и заторопился прочь, к себе домой.

Шинсо-фантом планировал рассказать обо всем. Молчать уже было невыносимо, как если бы по всему горлу было разбросано битое стекло. Груз вины пожирал изнутри, смаковал внутренности и облизывался, глядя на коридоры крови.

Но жизнь любила подкидывать ему сюрпризы.

========== XX. Сумерки. 50 ==========

Комментарий к XX. Сумерки. 50

Поскольку в данной части много сумбурных(?) обсуждений, я посчитала, что повествование от лица Тодороки или Бакуго будет накладывать определенные рамки на него же, поэтому отняла у них фокал и раздала его всем.

— Мидория? — позвал его Иида, поправляя очки с запотевшими стеклами.

Холод стелился к ногам, оборачивался вокруг них ледяным ковром и поднимался выше, выше, выше, чтобы выстроить стену между молчащим Мидорией и остальными, нервно переглядывающимися друг с другом и в который раз перебиравшими в кружащихся головах доводы Бакуго, сейчас нервно сжимавшего пальцы здоровой руки в кулак и дрожавшего от обуреваемой злости.

— Деку, блять, я врежу тебе сейчас, если ты не скажешь ничего. — Бакуго угрожающе двинулся к нему, но пальцы Тодороки сцепились на его запястье и остановили.

Тодороки, слушающий обвинительную тираду Бакуго, не сводил взгляд с Мидории, пребывающего в не меньшем шоке, чем остальные. На того, кто тщательно пытался замести следы после проделанных махинаций, и того, кто предал общее дело, он был похож так же, как гусь на быка (если, конечно, не обладал поистине великолепным актерским талантом). Суть слов Бакуго доходила до него так же, как и до остальных. Медленно, сначала вызывая шквал удивления, граничащего с перевернувшимся дважды миром, а потом — раз-два, как кинутые в яблочко дротики. Тысяча очков победителю.

— Мидория здесь не при чем, — хрипло сказал Шинсо, глядя на Бакуго из-под опущенных бровей.

— Да ну? — Бакуго вскинулся; торчащие во все стороны блондинистые волосы наэлектризовались, и Тодороки, продолжающий держать его, почувствовал пробежавший по кончикам пальцев ток. — И кто тогда при чем? Ты?!

— Да, — спокойно ответил Шинсо, кладя локоть на подлокотник и упирая в сложенный кулак щеку.

Мидория повернулся к нему и поджал губы, замечая выцветшие щеки.

— Хватит, это не смешно. — Асуи укоризненно взглянула на Шинсо, согласная с ней Ашидо часто-часто закивала.