В спину толкнули. Спотыкаясь, ноги понесли вперёд. Казалось, адскому кругу не будет конца, но глаз наконец зацепился за поблёскивающий влагой выход в тоннель. Финишная прямая! Последний рывок! Я ускорилась, остервенело отшвырнула факел и перепрыгнула образовавшийся пролом. «Получилось!» Что-то тупое рубануло лодыжку. Я подпрыгнула, носок правой ноги запнулся о пятку левой. Впереди мерцало пламя, Уитлокк отчаянно закричал: «Скорее!». Я инстинктивно выставила руки, приземляясь, но бровь чиркнула о камень. Через меня перемахнули две пары ног. Я резко вскинула голову, подалась вперёд, опираясь на воздух. Загрохотало по новой. Уитлокк с обезумевшими глазами рванулся ко мне, его что-то с силой оттащило назад. И следом всё исчезло за лавиной камнепада.
Изо рта, подрагивая, выползал пар. Под щекой и под ладонями холодела усыпанная каменной крошкой плита. Я приподнялась на руках, перевалилась на бок и села на колени. С губ сорвалось едва слышное болезненное: «Ай!», когда пальцы коснулись дорожки крови на лбу у кромки волос. За спиной из пролома падал тусклый свет раннего утра. Умиротворённо и звонко шумели водопады. В душе тяжелело скверное ощущение: вполне оправданно холодящее осознание нахождения в склепе. Ноги гудели — то ли от напряжения, то ли от новой порции синяков. Прихрамывая, я поплелась к завалу. При взгляде на громоздкие обломки породы, иные с меня ростом, внутренним голосом заговорил оживший циник: «Замуровали, демоны!» Зато преставишься уж точно не тривиально». На минуту разум открестился от реальности, прокручивая, как ускоренную плёнку, моменты неудавшегося побега — лишние движения, лишние слова, лишние эмоции.
Что-то коснулось плеча. Я молниеносно обернулась, ускоряя замах инерцией. Запястье жёсткой хваткой перехватила сильная рука.
— Ты… — сквозь зубы выдохнула я.
— Откуда столько ненависти? — Барбосса слегка запрокинул голову и поочерёдно разжал пальцы.
Я тряхнула освобождённой рукой.
— Вот, значит, обо что я споткнулась.
Внутри жидким азотом закипала ненависть, эфес шпаги успокаивающе согрел ладонь.
— Мне нужно было что-нибудь, за чем они вернутся наверняка, — без малейших зазрений совести пояснил Гектор. В ответ презрительно сжались губы. — Умерь свой гнев, дорогуша, — оскалился Барбосса недоброй улыбкой, — вдруг нам придётся коротать последние дни вместе.
Я подступила к нему вплотную, смело глянула в нахальные глаза, погасила в них свой яростный взгляд.
— Я лучше застрелюсь.
Пират усмехнулся, я направилась прочь, мысленно отгораживаясь от его долгого придирчиво изучающего взгляда.
Дно пещеры завалило и затянуло подрагивающей темнотой воды. По остаткам каменной тропы удалось пройти лишь на несколько ярдов. Водные потоки журчали всё тише, густо и мелодично звенела капель. Небо светлело, теплилось персиковыми оттенками.
— Метка на карте в правильном месте, правда? — громко спросила я в овальный пролом. Эхо больше не заигрывало с голосами. — Обычно люди падают в озеро, а не наоборот.
— Кто ж знал… — с хрипотцой отозвался Барбосса.
Раненая ладонь пылала пульсирующей болью. Я размотала повязку и окунула руку в воду. Порез защипало, но прохлада снимала напряжение. С минуту понаблюдав, как расходятся темно-алые разводы, я внимательно осмотрела торчащие над водой камни. Противоположная сторона пещеры крылась во мраке. Где-то далеко, вернее, высоко радостно загалдели птицы.
— Куда собралась? — требовательно спросил Барбосса, завидев, как я решительно заковыляла к плоскому булыжнику.
— Выбираться, — бросила я через плечо, потом приостановилась и театрально обернулась, — или хочешь дождаться прекрасных принцев? — Взгляд в очередной раз поднялся к образовавшемуся на месте озера пролому. — Слишком высоко. Но вода куда-то утекает. Обещаю, если выберусь, так и быть, уговорю их вернуться за тобой. Наверное.
Похоже, капитан Барбосса не брал за правило полагаться на третьих лиц или счёл язвительные нотки моего тона недостаточно убедительными, поэтому решил составить мне компанию, правда, уже после того, как я, стиснув зубы, с трудом перебралась к другой стене залы и крикнула:
— Тут проход.
Вода тонкими ручейками исчезала в густой тьме узкого пролома, и, если бы не доносившееся эхом тихое журчание, можно было подумать, что дальше пары ярдов ничего нет. Заставлять Барбоссу по-джентльменски первым испробовать неизвестный тоннель я не стала, опасаясь, что пират со своей деревяшкой-ногой вполне может застрять там и лишить нас, возможно, единственного шанса на спасение. Влажные и холодные каменные стены сходились близко, заставляя продвигаться походкой каракатицы. Постепенно привыкшие к темноте глаза не могли разглядеть даже вытянутой вперёд руки, и скальные выступы бессовестно исподтишка скреблись по плечам, цепляли волосы и порой царапали лицо. Чем дальше мы уходили от пещерного зала, тем больше возрастало опасение — либо проходу не будет конца, либо он упрётся в очередной тупик. Из-за отсутствия ориентации в пространстве ощущение времени тоже решило позабавиться: то успокаивало, что прошло всего несколько минут, то с беспокойством отсчитывало не первый час. Проход становился уже и ниже. Вода под сапогами захлюпала громче, поток усилился. Воодушевлённая, я пожертвовала целой спиной и протиснулась между очередным выступом. И вот в конце тоннеля забрезжил свет, а в подобной ситуации этому факту можно было радоваться. Свет — значит дыра, а дыра — значит выход. Ручей под ногами зажурчал легко и весело. Я оперлась руками о стены и ускорила шаг. Барбосса, застрявший позади, грязно выругался, закряхтел и всё же протиснулся дальше. Сколько бы времени ни прошло в подземелье, а от густых солнечных лучей, небрежно очертивших изломанный выход из тоннеля, на душе потеплело. «Не благодарите», — с улыбкой хмыкнула я. Выбираться пришлось ползком на животе, счищая покрытое жидким илом дно, но в сравнении со всем произошедшим за последние несколько часов подобное было сущим пустяком.
После краткого отдыха мы направились к озеру, вернее, к тому месту, где оно раньше было. Я целиком положилась на картоведческие способности капитана Барбоссы. За всё время пути по шумным джунглям тот подозрительно молчал, и, стоило обогнать его на несколько шагов, спину прижигал придирчивый взгляд. Я не подавала виду, что подобное поведение хоть сколько-то заботит, и с праздным спокойствием, точно кошка, щурилась от солнца, согревая измученное тело.
— А кто-то заикался о нехватке ловушек, — наконец подал голос Барбосса.
Я стояла на краю провала, образовавшегося на месте озера. С высоты масштабы пережитой нами катастрофы и ужаса выглядели не так впечатляюще. Интересно, мелькнула мысль, сколько раз созданный неизвестными инженерами механизм срабатывал безупречно? По крайней мере, становилось ясно, откуда в сокровищнице столько останков. Теперь ещё больше…
— Вы знаете?.. — взглянула я на Гектора, причём с каким-то неуместным любопытством наблюдателя за экспериментом. — Нисбет… его проткнуло копье. У меня на глазах.
Барбосса приблизился к краю. Его лицо, взгляд оставались безучастными, ведь чья-то гибель на пиратском поприще едва ли не рядовое событие.
— Что ж, славная смерть, — неоднозначно отозвался капитан.
Я закачала головой.
— Смерть не может быть славной.
Взгляд нырнул в полумрак пещеры, туда, где совсем недавно я билась в приступе паники при виде множества скелетов. Теперь вместо резного арочного прохода, широкого уступа, переходящего в спиральную тропу, и плясавшего на скальной породе пламени осталась лишь гора камня. Впервые мелькнула мысль, что мы можем никого не дождаться — тоннель мог обсыпаться с лёгкостью карточного домика, погребая под собой всех без разбора. Я поёжилась: «Вдруг придётся коротать последние дни вместе».
С каждой минутой ожидания время тянулось всё медленнее, проверяя нервы на прочность. Барбосса отстегнул протез и устало откинулся на пальму, примостив культю на мшистое бревно. Я самозабвенно ковыряла шпагой землю, сидя на траве. Никак не хотело исчезать странное ощущение, точно на шее висел массивный медальон, тяжёлый, так что чувствовался при каждом вдохе. За спиной что-то чиркнуло, зашуршало. Я и обернуться не успела, как услышала бесконечно удивлённое:
