Первой реакцией Эммы был страх. Что Регулус делал в Запретном лесу и какое существо напало на него?

Потом она поняла, что эта история, скорее всего, не соответствует действительности, особенно учитывая то, как Ремус смотрел на них. Она взглянула на Рабастана.

«Я не думаю, что он имеет какое-либо отношение к Тёмному Лорду», — подумала она. — «Но вчера газеты доказали, что он мог делать что-то на стороне. Но что?»

— Спасибо, Люпин, — быстро сказал Рабастан, уже подходя к двери.

Эмма попыталась последовать за ним, но обнаружила, что её останавливает Ремус, схватив за руку.

— Подожди, Эмма, — сказал Ремус. — Я должен что-то знать? Какие-нибудь… условия, какие-либо причины, которые потребовали бы того, чтобы Регулус пошел в лес так поздно прошлой ночью?

Он оценивающе посмотрел на неё.

«Он думает, что Регулус — оборотень», — сразу подумала Эмма, но она быстро отбросила это. Тем не менее, Ремус Люпин был достаточно проницателен, чтобы понимать, что это было что-то необычное. Если бы Регулус был болен, то он пошел бы прямо в гостиную, чтобы не выглядеть слабым на глазах у всей школы. Регулус презирал Больничное крыло.

Эмма поняла, что Ремус всё ещё ждал ответа.

— Нет, — нерешительно ответила она, прежде чем усилить голос. — Нет, — повторила она, — Я не знаю, почему он пошёл в лес.

И это было правдой, правда которая её пугала.

***

— По одному, пожалуйста, — заговорила мадам Помфри, как только они зашли в Больничное крыло. Рабастан оглянулся, его бледно-зелёные глаза переместились с обеспокоенного выражения Эммы на строгое лицо медсестры.

— Я пойду, — предложил он, положив руку Эмме на плечо, проходя мимо нее.

Эмма взглянула на своего друга, но он уже покинул больничное крыло. Бессознательно сглотнув, она подошла к кровати Регулуса и осторожно присела на край.

Регулус лежал, опираясь на пачку подушек, укрытый слоем одеял. Выглядело так, будто он просто простудился, с его опухшими глазами, окруженными темными кругами, и красным носом.

— Регулус? — мягко спросила она, кладя руку туда, где, как она предполагала, была его рука.

Прежде чем он среагировал, его глаза встретились с её собственными, и он тяжело моргнул.

— Эмма? Рад… что ты здесь. Мне нужно было тебе сказать… — пробормотал он невнятно, словно только что выпил целую бутылку огневиски.

Он с трудом вытащил руку из одеяла, чуть не опрокинув при этом свой стакан с водой.

— Ого, — сказала Эмма, поправляя стакан и перемещая его на безопасное расстояние. — Осторожно, иначе ты можешь навлечь на нас гнев мадам Помфри.

— Что? — спросил он, пытаясь — но безуспешно — сесть как следует. — Она хотела… Больничное крыло.

— Я знаю, Регулус, — успокаивающе ответила Эмма, отодвинув в сторону свое любопытство. — Слухи уже пошли. Не волнуйся. Я уверена, что мы можем придумать что-нибудь, чтобы не испортить твою репутацию. Со слизеринцами это легко сделать. Просто имей в виду, что…

— Стой, — простонал Регулус, протирая глаза свободной рукой. Спустя несколько мгновений он выглядел чуть более бодрым. — Не хочу, чтобы сейчас тут была Эмма, которая постоянно придумывает какие-нибудь гениальные планы. Нужна… нужна моя Эмма. Настоящая Эмма.

Эмма не ответила, взяв одну из его рук в свою. Она почувствовала то, насколько та была холодной.

— Что ты наделал, Регулус? — пробормотала она, придвигаясь ближе и ощупывая его лоб. Он был покрыт блестками холодного пота.

— Надо сказать тебе… сказать моей Эмме… слишком поздно, — пробормотал Регулус, снова глядя куда-то вдаль.

В мгновение ока вернулась мадам Помфри и дала Регулусу какое-то модифицированное зелье. Эмма смотрела, как из его ушей выходит пар.

— Что случилось? — выпалила она прежде, чем успела остановиться. — Что с ним случилось?

— Когда он сюда поступил, у него было переохлождение, — проговорила школьная медсестра, — Он, должно быть, всю ночь где-то бродил, чудо, что он вообще вернулся к воротам! Ему очень повезло, что мистер Люпин обнаружил, что он потерял сознание возле вестибюля так рано, иначе он мог устроить настоящий переполох! А теперь брысь. Ему понадобится отдых, если к сегодняшнему вечеру он уже планирует встать с постели.

Внезапный интерес Ремуса обрел смысл. Но если то, что сказала мадам Помфри, было правдой, то что Регулус делал на улице всю ночь?

Может быть… Эмма подумала, уходя, вспоминая свой предыдущий разговор с Рабастаном.

«Думаю, ты и Рег вчера разобрались со всем, что было в этих письмах».

Она снова посмотрела на спящего слизеринца.

«Он искал там меня?»

***

Достаточно хорошо завершив свое эссе по трансфигурации — в основном благодаря Джеймсу, который помог ей — в тот же день, Эмма внимательно изучила расшифровки стенограмм речей Тёмного Лорда Регулуса в безопасности общей гостиной Слизерина. Теперь, когда она прочитала это во второй раз, она поняла, что некоторые слова были подчеркнуты, некоторые обведены кружком, а другие — перечёркнуты.

Ей хотелось, чтобы у неё был его блокнот, тогда она могла бы понять, что он искал — потому что она была почти уверена, что он что-то искал. Вопрос был в том… что?

Доказательства силы убеждения Тёмного Лорда? Историческое наблюдение прихода к власти будущего лидера волшебного мира? Его сила как таковая? Многие подчеркнутые слова относились к набегу Тёмного Лорда в области магии, о которых многие ещё не слышали… Пытался ли Регулус улучшить свои собственные навыки?

Или все дело в чем-то более близком к факультету?

Эмма позволила себе на мгновение расслабиться, представив, что Регулус также осознал тщетность связывания их судьбы с Волан-де-Мортом, его беспрецедентную жестокость, которая не утихнет даже в конце войны.

«Девушка может мечтать», — криво подумала она, вспоминая, как всего год назад она считала, что её мечты о лучшем мире сбываются. По крайней мере, Волдеморт, кажется, верит в равенство магических рас. Это должно что-то значить.

Но в лучшем случае она предполагала и знала это. Джеймс рассказал ей о том, что Орден Феникса нашел союзников среди гоблинов, с которыми некоторые последователи Тёмного Лорда обращались как с паразитами.

Вздохнув, она собрала записи Регулуса и аккуратно положила их в сумку.

— Собираешься навестить Регулуса? — спросил Рабастан, отрываясь от своих зарисовок по гербологии.

Эмма открыла рот, прежде чем сообразить, что половина гостиной с задержкой дыхания ждала её ответа. Их поспешный выход из Большого Зала в то утро прошел вполне нормально, и младшие ученики всегда внимательно относились к трениям между группами и информациям о возвышении Тёмного Лорда.

Её глаза метнулись в угол у камина, где Уилкс и Снейп беспечно играли в шахматы. Северус не был одним из тех, кто сдавал людей, но она знала, что Уилкс сделает все, чтобы Регулус попал в дурную милость своего деда. В конце концов, его мимолетное воображение превратилось в социальное смущение, когда она отклонила его предложение руки и сердца, приняв Регулуса.

— Ага, — сказала она, целенаправленно наклоняясь ближе к Рабастану, при этом позволяя своему голосу отразиться от стеклянной стены напротив них. — Сегодня утром он сказал, что расскажет мне… свои… новые планы на нас.

Рабастан нахмурился, но быстро понял и сделал задумчивое выражение лица.

— Может, дело в Литтл-Хэнглтоне.

Сердце Эммы похолодело при мысли о набеге, и ей потребовалось все, чтобы проглотить отвращение и улыбнуться другу, перед тем как пересечь комнату.

— Может быть! — крикнула она, убедившись, что слухи начнутся. В конце концов, они были неотъемлемой частью её плана.

***

— Мадам Помфри? — позвала Эмма, тихо стуча в дверь больничного крыла.

Белая повязка появилась из кабинета ведьмы, а за ней выглянула и белокурая шевелюра. Женщина заметно вздохнула и проводила её к себе.

— Мне было интересно, достаточно ли поправился Регулус, чтобы его отпустили, — тихо сказала Эмма, когда она подошла достаточно близко. — Мы все очень переживаем за него.