- Многие, Максон. Большая часть населения Иллеа представители низших каст. Люди голодают, не имеют шанса на светлое будущее. То, что я рассказала однажды о своей семье - ничто по сравнению с большинством семей низших каст. Вот это реальность, Максон. Люди изо дня в день трудятся, не покладая рук, чтобы хоть как-то продержаться, люди не живут, люди выживают, - с каждым моим словом Максон становится все бледнее и бледнее. Мое сердце разрывается когда я вижу, как все это на него действует. Я уже начинаю жалеть, что все это затеяла, - Если хочешь, мы можем вернуться.

- Нет. Америка, как я мог быть так слеп? Я знал, что низшим кастам приходится не сладко, но я не представлял, что на самом деле все обстоит вот так. Как же мало я знал о своем народе. Какой с меня вышел бы король? – взгляд Максона стал потерянным и я, не удержавшись, провела рукой по его щеке, он потянулся к моей руке, словно она могла спасти его жизнь, не меньше.

- От тебя скрывали правду. Королю Кларксону явно не нужно, чтобы ты стал ближе к народу, чем он того хочет. Он боится, что ты начнешь принимать свои решения, что ты не станешь прислушиваться к его словам.

- Я должен что-то сделать для них.

- Ты сделаешь. Придет время и ты сможешь сделать для них многое.

- На это уйдут годы, а им нужна помощь сейчас, - сокрушенно ответил Максон, - я чувствую себя бессильным. Всем управляет мой отец. Это тяжело.

- Мы можем вернуться.

- Нет, Америка, я обязан знать, как живут мои люди, - Максон становится решительным, отгоняя свою грусть. Сломать его не по силам любым бедам. Максон берет мою руку в свою и проводит пальцем по внутренней стороне, - Ответь мне на последний вопрос прежде, чем мы пойдем дальше. До того, как ты попала в Отбор, ты готовилась к такой жизни? Ты собиралась стать Шестой и жить в маленькой квартирке, где и встать негде и считать копейки, думая, как протянуть на гроши еще неделю?

- Да.

- Америка, - простонал Максон.

- Я любила его. Все остальное не имело тогда значения. Я сознавала, какая меня ждет жизнь, но я хотела прожить ее с ним.

- А сейчас?

- А сейчас я люблю тебя. Аспен в прошлом. Он – пройденный этап. Даже если ты потеряешь все, я буду с тобой, - Максона словно удивили мои слова. Неужели он думал, что мне нужны его положение и деньги? Нет, вряд ли. Может, он все еще не верит в то, что я люблю его?

Мы пошли вниз по улице. Несмотря на то, что мне нестерпимо хотелось его поцеловать, я решила не отступать от намеченной ранее цели и только поэтому я отвернулась и потянула его дальше. Мы шли не по центральной улице, где дорога ровная и очищена, так как мэр заранее готовился к приезду принца, а по маленьким извилистым улочкам, показывающим куда больше правды. По дороге мы зашли еще в четыре дома. В одном из них в еще меньшей квартирке, чем у Аспена живет семья из шести человек. Они Седьмые, а значит их материальное положение хуже, чем у семьи Лины. Во втором же жил старый мой знакомый Робби Маккензи. Парень очень талантлив, у него выдающийся слух, но вся беда исключительно в том, что он слепой. Не знаю, как в других провинциях, но у нас если ты отличаешься от других – ты обречен. Вторые и большая часть третьих не нанимают людей с увечьями, считая их мусором. Им неважно, что случилось с этим пареньком, раз он слепой – он не такой как все. Раз не такой как все, значит не стоит нанимать его, иначе засмеют свои же. У Робби дар. Пусть он не знает классические произведения, но он придумывает свои. Любой музыкальный инструмент в его руках оживает и музыка его оживает. Когда у нас были свободные деньги, я брала у него уроки. Робби – приятный молодой парень восемнадцати лет с пшеничными волосами и приятной улыбкой. Если бы меня спросили, кто мой друг помимо моей семьи, кроме Аспена, я бы не задумываясь назвала Робби. Когда родители Робби заметили, что нам нравится общаться друг с другом, и что Робби идут на пользу наши уроки, они все чаще стали приглашать меня и перестали брать деньги. Они были из тех семей, которые постоянно нуждаются в деньгах, но как мне однажды сказал мистер Маккензи - для них сын важнее и никакие деньги не дали бы того, что дают мои визиты. Тем не менее, мы старались помочь им, когда у самих была такая возможность. В остальных домах жили семьи из Четвертой касты.

- Сынок, к тебе пришли, - ласково обратилась к сыну миссис Маккензи, пропуская нас в комнату Робби, который в это время что-то тихо наигрывал на гитаре.

- Мама, если это Джереми Бертон, то скажи, что я все еще против и не передумаю, - У Робби от природы красивые зеленовато-карие глаза, но он постоянно носит очки. Так ему комфортнее.

- Относительно чего не передумаешь? Что от тебя хочет Бертон? – я невольно улыбнулась. Общество Робби на меня саму всегда хорошо влияло, с ним очень легко и комфортно.

- Америка, давно тебя не было, - голос Робби тут же повеселел и наполнился радостью. Друг разводит руки, и я бросив мимолетный взгляд на Максона, обнимаю Робби, - Как же я скучал, мышка, - я смеюсь, когда он ерошит мои волосы. Мышка – потому, что я довольно маленькая и, по мнению Робби, очень шустрая.

- Я тоже скучала. Меня не было в городе, Робби.

- Я слышал. Мама говорила, что ты прошла в Отбор. Раз ты сейчас тут, значит он тебя выгнал. Что ж, значит наш принц упустил самое ценное сокровище. Не переживай, раз он тебя отпустил, значит недостоин тебя и ты найдешь кого-то другого, лучше, - я рассмеялась, не удержавшись. Немного смутившись, я посмотрела на Максона, он же в ответ с легкой улыбкой посмотрел на меня, словно говоря «Вот видишь, твой друг тоже считает, что лучше тебя мне никого не найти».

Я вновь повернулась к Робби, словно он может увидеть меня, но я привыкла вести себя с ним как с равным. Он ничем не хуже других и даже лучше многих. Я взяла его за руку, и он инстинктивно повернул голову в мою сторону.

- Робби, я хочу тебя кое с кем познакомить. Этот человек очень важен для меня. Очень, очень важен.

- Ты уже нашла себе жениха после того, как принц тебя отправил домой? – удивился друг, придерживаясь своей глупой идеи.

- Нет, Робби, я никого не искала, потому, что Отбор все еще продолжается. Робби, тот с кем я хочу тебя познакомить, Принц Максон.

- Очень приятно познакомиться, Ваше Высочество. Простите, я не знал, что и Вы тут, - чтобы избежать большей неловкости, я Максону еще на улице сказала, что Робби не видит.

Максон приблизился к Робби и пожал ему руку. Когда он заговорил, его голос был приветливым и дружелюбным.

- Мне также очень приятно познакомиться с другом Америки. Мне сказали, что у тебя талант.

- Я уверен, Америка немного преувеличила,-немного робко проговорил Робби, смущенный тем, что разговаривает с принцем. Робби робко вытянул руку и повернул голову туда, где все еще нахожусь я.

- Можно? – спросил он у меня. Я улыбнулась в ответ на удивленный взгляд Максона.

- Робби узнает людей через прикосновения. Он не может увидеть твоего лица, поэтому спрашивает разрешение прикоснуться к твоему лицу, чтобы узнать, как ты выглядишь, так ему легче будет тебя представить. Он не сделает больно, - объяснила я Максону, а Робби смущенно опустил руку.

- Можно, - тоже смутившись ответил принц и Робби осторожно провел рукой по волосам Максона, по носу, губам, скулам, лбу. Я в тоже время подсказывала небольшие детали, говорила Робби, что у Максона немного светлее волосы, чем у него и что у принца теплые, цвета корицы глаза.

- Спасибо большое, Ваше Высочество. Я не думал, что Вы позволите, спасибо.

- Друг Америки – мой друг, - просто ответил Максон, - Робби, а ты не мог бы выполнить мою небольшую просьбу?

- Конечно, Ваше Величество. Все, что в пределах моих возможностей, - что задумал Максон? Я вопросительно подняла бровь, Максон же лишь шире мне улыбнулся.

- Не мог бы ты сыграть одну из своих пьес? Все, что угодно.

- Америка, может в четыре руки?

- Как же тогда принц разделит нашу игру?

- Я начну, а ты потом вступишь со своей партией. Давно мы с тобой не играли вместе, - меня убедили вовсе не слова Робби, а заинтригованный взгляд Максона. Я помогла присесть Робби у фортепиано, и сама села рядом. Робби заиграл первый, и я с первых нот узнала пьесу и подхватить его игру не составило никакого труда. Музыка полилась из под наших пальцев и словно танцевала вокруг нас. Игра так меня захватила, что когда я повернулась к Максону, я уверена у меня горели глаза. Лицо Максона ж застыло в неописуемом восторге, словно он ничего подобного раньше не слышал.