Прежде чем я понимаю, широкая улыбка сама собой появляется на моем лице. Не одна из тех дежурных улыбочек, которые про запас приготовлены для камеры, а настоящая, теплая.

- К кому мы поедем потом, узнаете через неделю, а сейчас встречай нас, Каролина. Мы уже едем, - Гавриил театрально хлопает в ладоши и камеры гаснут, нас снимут еще у самолета, а пока можно вздохнуть спокойно. Ко мне тут же подходит королева и тепло обнимает.

- Спасибо, что делаешь моего сына таким счастливым, - я хотела бы ответить, но королева Эмберли уже отстранилась, подмигнула мне и ушла к девушкам. Все, что она им говорила это «Счастливого пути».

Все закончилось быстрее, так же внезапно как и началось. Подобрав немного подол платья, который в прямом смысле волочился по полу, я стала спускаться по мраморным ступеням дворца, оставив его за спиной. Нога почти уже не болит, и я впервые смогла обуть что-то на каблуке. Несмотря на то, что я шла не медленно, все же к автомобилю подошла последней. Бросив еще один взгляд на дворец, надеюсь, не прощальный, я села в автомобиль. Так, как я оказалась не первой, место возле Максона уже заняла Селеста. Не подав ни малейшего виду, что это мне неприятно, а ведь неприятно, я села в стороне и стала смотреть перед собой, стараясь не замечать, как мной начинает одолевать ревность. Когда я успела стать собственницей? Как бы я не пыталась отводить глаза или смотреть в сторону, я тут же натыкалась на Максона и вцепившуюся в него Селесту. Она как клещ или пиявка, прицепилась к нему и чтобы ее оторвать, нужны титанические усилия. А Максон словно не замечая этого что-то говорил ей на ухо. Даже мысли о доме не помогли справится с ревностью. Что со мной происходит? Я ведь знаю, что он мой, знаю, как я ему дорога, но не могу ничего с собой поделать. Я не могу видеть его рядом с Селестой, не могу видеть его рядом с Крисс. Меня это начинает разъедать изнутри. Я подняла глаза на Крисс, сидевшую напротив меня, она так же была растеряна и подавлена поведением Селесты. Все, что успокаивает, это продлится недолго. Скоро она должна будет оставить его в покое, и Максон будет безраздельно мой.

Мои мучения довольно быстро закончились, и автомобиль остановился. Вспышки фотокамер слепили глаза, даже когда я только ждала своей очереди выйти. Стоило моей, затянутой в атласную перчатку руке коснутся ладони Максона, как я почувствовала не то тепло, не то электрический заряд и вскинула на него глаза. От него исходит уверенность и теплота, сдержанность и скрытая чувственность, я замерла, боясь разрушить этот момент. Несмотря на бесчисленное количество свидетелей, мне показалось, что сейчас мы здесь одни. Интимность момента нарушил гвардеец.

- Ваше Величество, нас ждут.

Максон отпустил мою руку, и мы направились к самолету, с виду небольшому, но кто знает, какой он изнутри. Возле трапа нас ждали шестеро гвардейцев и Селеста с Крисс. Как оказалось, мы довольно таки задержались.

- Они полетят с нами?

- Да. Отец, сказал, что это для нашей защиты. Мы не можем пренебрегать безопасностью.

- Ясно, - посторонних людей почти не было, а вот репортеров – хоть отбавляй. Около пяти минут ушло на позирование для самых именитых изданий страны, потом Максон, просто развернувшись, повел нас внутрь. Проходя мимо шеренги приставленных гвардейцев, я заметила знакомый блеск зеленых глаз, но даже не подала виду. Что он здесь делает? Успокаивает одно: при Максоне или девушках он ко мне не приблизится. Все еще ощущая боль от потери друга, я с гордой осанкой поднялась на борт частного самолета королевской семьи.

Тот самолет, на котором мы прилетели сюда, по сравнению с этим - просто скромная каморка. Тут есть все, начиная с небольшого бара до двух комнат и гостиной. В этот раз, когда я, снова последняя зашла в что-то, напоминающие гостиную. Даже такое маленькое помещение обставлено с лоском и элегантностью, присущими дворцу. Кремового цвета стены и мягкая обивка диванчиков и кресел приятно контрастировала с золотой вышивкой и красной древесиной, из которого сделана мебель. Тут есть все, что душе угодно. И сладости и фрукты и напитки на любой вкус. Бери все, что хочешь. На журнальном столике уже стоит поднос с четырьмя фарфоровыми чашками и чайником с ароматным напитком темного цвета, то ли кофе, то ли горячий шоколад.

Максон в этот раз никуда сел, а встал, облокотившись на деревянную панель. Вроде и в расслабленной позе, но я заметила, что он нервничает.

- Дамы, думаю до того как мы приземлимся в Каролине, я должен много чего объяснить каждой из вас относительно того, как все будет происходить дальнейшие три недели. Тут есть книги, журналы, бумага для рисования. Думаю, вы найдете чем себя развлечь. Располагайтесь. Если что-то понадобится, обратитесь к одному из гвардейцев, -Америка, не составишь ли мне компанию?

Обрадованная тем, что я оказалась первой, я молча поднялась и, взяв протянутую руку, направилась с Максоном к одной из комнатушек. Мы оказались в просторной, по меркам обычных людей, комнатушке. Она сплошь была заставлена стеллажами с книгами и документами. Посередине стоял стол, а возле него несколько кресел, чуть в стороне расположился небольшой диванчик, куда мы и направились.

- Это кабинет. Мы тут с отцом обычно занимаемся документами во время полетов. Не волнуйся, у нас есть еще один, так что этот пока в нашем распоряжении, - Максон облегченно вздохнул, явно довольный тем, что весь цирк на время закончился и что рядом с ним сейчас я. Стоило нам сесть, как он тут же притянул меня к себе, а я положила голову ему на грудь.

- Как же хорошо, - сказала я тихо, вдыхая его запах, не смешанный ни с каким парфюмом, с примесью запаха обычного мыла.

- Ты о чем?

- Как хорошо вот так сидеть с тобой и не думать о том, что скоро тебе придется забыть обо мне на неделю. Эту неделю ты – мой, - не поднимая головы я почувствовала, как он улыбнулся. Как же уютно сидеть вот так просто в его объятиях.

- Ты рада, что скоро будешь дома?

- Конечно. Я так скучаю по всему, начиная со своего дома и семьи заканчивая знакомыми и товарищами.

- Мы там будем совсем скоро, спустя всего три часа, - Максон стал нежно водить по моим волосам, и я, кажется, и вовсе растаяла от простых движений, особенно когда он наклонился и поцеловал меня в макушку.

- Ты готов к этому? Готов встретится с моим миром? Я ведь Пятая, моя жизнь далеко не так изыскана, как твоя. У меня нет личного шеф-повара. Я сама часто готовлю еду для семьи и весь мой дом едва ли поместился бы в твоих покоях, да и то, осталось бы еще место. Максон, я не богата, скорее наоборот. Ты готов все это увидеть? Увидеть меня без прекрасных нарядов, украшений и кучи служанок, ту меня, которой я была до Отбора? – тут я поняла, что как раз это и грызло меня всю дорогу до аэропорта, я не могла избавится, как я думала от беспочвенного страха и волнения. Я боюсь, он не захочет меня такой, какой я есть на самом деле, какая я без всей этой мишуры и прекрасных одежд. Что, если он разочаруется во мне.

- Америка, милая, я полюбил не твой образ, а тебя саму. Ты никогда не скрывала от меня кто ты есть и не пряталась за масками воспитанности и безразличия. Я никогда не видел в тебе никого кроме тебя. Я люблю тебя. Я люблю Америку Сингер, простую девушку из простой семьи. Где бы ты ни была и что бы не было на тебе одето – ты остаешься собой, моей Америкой. Я с нетерпением жду знакомства с твоим миром. Я очень хочу узнать, чем ты жила все эти годы, узнать все, что тебе дорого. Мне дорого все, что связано с тобой. И я съел бы все, что ты дала бы мне. Мне всегда было интересно понять смысл таких простых вещей, как собственноручно приготовленный обед или обед приготовленный руками любимой.

- Ты правда не боишься увидеть то, как я живу?

- А почему я должен бояться?

- Я – Пятая.

- Ты – Америка и все, что я знаю, что я люблю тебя каждой частичкой души, - Максон наклонился и поцеловал меня, стараясь не растрепать волосы и не смять платье. Когда мы отстранились то оба тяжело дышали, - Ты решила меня с ума свести сегодня. Это платье… Кто вообще додумался тебе его пошить?