- Кому они принадлежали?
- Королю. Мы нашли в его кабинете. Думаю, Вам будет очень любопытно узнать некоторые факты. Это будет полезно, по крайней мере, - почему мистер Прескотт всегда говорит загадками? Он не может говорить яснее? Принадлежали королю? Тогда, как оказались у него? И как это все связанно со мной? Но прежде, чем я успела что-то спросить, это сделал за меня Максон.
- Королю? Как к Вам попали эти письма? И причем здесь леди Америка?
- Да, Ваше Величество, эти письма были найдены среди личных вещей Вашего отца. Все остальное леди Америка поймет сама, когда прочтет. Вам бы тоже следовало ознакомится с документами.
- Как Вы их получили?
- У меня есть свои методы, - мистер Прескотт поднялся и направился к двери.
- До встречи, леди Америка, Ваше Величество. Был рад Вас увидеть.
- Куда Вы?
- Мы еще должны устроить тут бардак, прежде чем уйти. Нужно немного напугать короля, - мистер Прескотт хитро ухмыльнулся, но все же остановился.
- Почему оставили в покое меня? Я – наследник трона, - Максон решительно и сдержано посмотрел на повстанца, весь разговор он как бы прикрывал меня, защищая, все еще ожидая нападения.
- Принц Максон, мы собираемся дать Вам шанс стать тем королем, которого все хотят видеть. А теперь извините, мне пора идти.
- Мистер Прескотт, - остановила его я, прежде, чем он вышел в открывшуюся потайную дверь, - не трогайте королеву.
- Королева Эмберли будет в целости и сохранности, как и все отобранные. А теперь можете отдохнуть несколько часов в обществе друг друга, - и с этими словами исчез, оставив нас с Максоном в подвале, в маленькой комнатке.
2 января 02:00
- Через пару часов мы будем за пределами дворца. Я так ждал этого момента. Ты не представляешь, насколько велико может быть желание вырваться на три недели за пределы дворца, - мы лежим в комнате принца на его кровати, прикрывшись одеялом. Как и в утро Рождества, мы лежим прижаты друг к другу, наши тела тесно и замысловато переплетены и моя голова покоится на груди Максона. Мы с принцем, честное слово, пытались сдерживать себя, но наши усилия не увенчались успехом. Моя потребность в Максоне только возросла. Мне хочется его постоянно видеть и слышать, знать, что он где-то есть поблизости. Мысль о том, что он в ту или иную минуту проводит свое время с Крисс или Селестой приносит все более ощутимую боль. Меня успокаивает лишь кольцо спрятанное в незаметном для посторонних глаз карманчике, который неизменно присутствует в каждом новом платье. Мои горничные согласились с тем, что так лучше всего спрятать его. То, что Максон сделал мне предложение – нарушение правил, потому, что это сделано тайно. Но сознание того, что Максон связан со мной обещанием, согревает сердце и помогает поверить в собственные силы.
- Ты уже знаешь, к кому мы отправимся первым делом? – я лениво провела рукой по обнаженной груди Максона. Он остановил ее и, поднеся к губам, поцеловал тыльную ее сторону.
- Нет. Отец скрывает от меня даже эту информацию, - с грустью ответил Максон. Их отношения с королем с каждой минутой ухудшаются. Король все больше злится от моего присутствия во дворце, но Максон не уступает, я все еще здесь.
- Прости, это моя вина.
- Америка, он должен понять, что я вырос и сам могу принимать решения. Он не может руководить мной всю мою жизнь. Я не намерен во всем подчинятся его воле. Я не позволю повлиять ему на выбор моей спутницы жизни.
- Если бы твоим выбором была бы не я, а Крисс или Селеста, он бы с радостью принял его.
- Он бы принял, если был бы уверен, что это его выбор. Он не хочет дать мне свободы. Но хватит о нем, я все равно от тебя не откажусь, - Максон провел рукой по моей оголенной спине, отчего пробежал электрический заряд по всему телу и вслед за ним разлилось желание. Максон потянулся и поцеловал меня. Когда я решила, что снова стала клубничным десертом, принц отстранился и с извиняющейся улыбкой сказал, - пора. Тебе еще перед вылетом нужно отдохнуть.
Все предыдущие ночи Максон сам приходил ко мне, но сегодняшней ночью мне не захотелось оставаться у себя в комнате одной. После того, как повстанцы ушли, а это заняло весь день, все вернулись в свои комнаты. Максон ушел проверить, как там девушки и королева Эмберли, а я отправилась прямиком в свою комнату. Развязав тесемку, я стала читать первое письмо. В письме дочь Грегори Иллеа просила своего отца помощи, чтобы он приютил ее. Ее муж намного старше ее, издевался и избивал ее, она была очень напугана и просила защиты у отца. После прочтения письма я долго думала над его содержанием и пришла к выводу, что не хочу сегодня остаться одной. Накинув на себя пеньюар, я пошла к принцу. Максон был решительно настроен дать мне хорошо выспаться, но стоило мне появиться в одном из «шедевров» моих горничных, легком нежно голубом комплекте из пеньюара и ночной сорочки, он просто не устоял.
Я нехотя поднялась и стала одеваться. Одев на себя ночную сорочку светло-голубого цвета, которая едва прикрывает бедра, я поднялась и направилась к креслу, на котором я оставила пеньюар. Когда я одела его, руки Максона обвили мою талию.
- Я понимаю, тебе сейчас тяжело. Я прошу тебя, потерпи немного. Несколько недель и все закончится, - я откинула голову ему на грудь, вдыхая его аромат и ощущая его тепло.
- Я подожду. Что мне еще остается делать? – губы Максона коснулись невероятно чувствительной ямочки у основания шеи и я блаженно закрыла глаза, но вовремя вспомнив что нас ждет завтра, я нехотя отстранилась.
- Думаю, мне действительно пора, - пока не передумала, я выскользнула из его рук и направилась к выходу. Максон остановил меня у самой двери и приложив палец к моим губам, отодвинул в сторону, сам выглянув в коридор. Через несколько секунд я увидела перед собой его глаза.
- Никого нет, - я кивнула и решила проскочить сквозь проход, но Максон остановил меня в дверном проеме, - Прости. Скоро нам не нужно будет прятаться.
- Я понимаю.
- Я тебя провожу.
- Не стоит. Если увидят меня одну – ничего страшного, а вот если увидят нас вместе, в таком виде, достанется обоим, - поцеловав его, прежде чем уйти, я повернулась, чувствуя себя невероятно счастливой. За моей спиной тихо закрылась дверь, а я направилась к лестнице, но не прошла и трех шагов. Меня схватили за руку, и я едва не закричала. Я бы так и поступила, если бы перед собой не увидела лицо Аспена.
- Что ты тут делаешь? – жестоко спросил он, сжимая пальцы у меня на предплечье, причиняя мне боль.
- Ты сам как думаешь? – вспылила я. Аспен никогда прежде умышленно не причинял мне физической боли.
- Ты с ума сошла? - хоть Аспен и старается говорить тихо, голос его звучит угрожающе. На другую это бы подействовало, меня лишь еще больше разозлило. Ему то какое дело? – Что ты творишь со своей жизнью?
- Это моя жизнь и мои решения, - я не стала отрицать очевидного и успокаивать Аспена говоря, что на самом деле была не у принца и между нами ничего нет, Аспен схватил меня за плечи и встряхнул, я слегка поморщилась от боли.
- Ты не понимаешь, что делаешь. Что будет, если он выберет не тебя? Что тогда?
- Это не твое дело, - я никогда не видела его таким злым, он отпустил меня, но его глаза, острые и чистые, как изумруды то ли просверливали во мне огромную дыру, то ли он хотел меня спалить на месте заживо.
- Ты отдаешь себе отчет в том, что ты не найдешь себе мужа? Не после того, как позволила все принцу.
- Что если я не хочу мужа, если им будет не Максон? Мне не нужен никто, кроме него.
- Ты станешь изгоем, если кто-то узнает. Кому нужна подстилка принца? – не помня себя от злости, обиды, разочарования и боли, я размахнулась и влепила ему пощечину. А я этого человека любила, хотела провести с ним жизнь. Так вот, кто я для моего лучшего друга - подстилка принца, гулящая девка, дешевка? Я его совсем не знаю. Мне только казалось, что знала.
- Так вот как? Для тебя я тоже – подстилка принца? – странно, как все еще не выбежали и не стали нас слушать. Сквозь затуманенное болью и яростью сознание, я поняла, что мы шума не подняли. Все сцена произошла на приглушенных тоннах. Нечто подобное здесь карается слишком строго. Я на миг закрыла глаза и открыла. Затем, не говоря ни слова, я решила обойти Аспена. Он поднял руку, то ли желая меня остановить, то ли ударить. Этого человека я не знаю. Я знала другого Аспена, не этого.
