Дальше я помнил всё обрывками: дом, кровать, некто в коричневом плаще ходит туда-сюда, колет руку какой-то очень тонкой иглой и, как мне показалось, вводит через неё непонятную жидкость. Так повторялось несколько раз. Снова провал, снова пробуждение… Это происходило настолько быстро, что не ощущался даже поток времени. Вроде закрыл глаза на мгновение, а открываешь — уже полдня прошло. Очередное моё пробуждение было на удивление не таким болезненным, хотя все попытки пошевелить какой-либо конечностью заканчивались неудачей. Я всё так же лежал на кровати в какой-то белой рубахе. Старой одежды поблизости не было. Всё так же в руке у меня торчала игла, через которую вливалась красная жидкость, очень похожая на кровь. Было довольно занимательно, но зачем мне вливать чужую кровь? Своей не хватает? В противоположном углу комнаты стоял мой рюкзак, там же лежал и пистолет. Было слишком далеко, я бы не дотянулся при необходимости, и в случае угрозы пришлось бы отбиваться чем-то другим. С другой стороны, было не похоже, что я в плену. В этом случае оружие как минимум убрали бы подальше, желательно вообще из зоны видимости.
Скрипнула входная дверь, и в комнату вошёл тот загадочный тип в плаще. Человек сразу показался мне знакомым. Где-то я уже видел это седое, покрытое морщинами лицо. Стариков я здесь редко видел. Может, потому что большинство людей не доживает до этого возраста…
— Здравствуй, Иккинг! — выпалил он, ошарашив меня словно молнией.
— Мы знакомы? — неуверенно спросил я.
— Забыл уже? — улыбнулся старик. — Я Доктор. Мы уже пересекались с тобой, ты тогда тоже раненый был. Помнишь?
В тот момент я и понял, почему этот человек казался мне знакомым. Сразу всплыли подробности прошлой встречи. Тогда со мной была Астрид, и даже, несмотря на мой дырявый бок, мне, можно сказать, было хорошо. Просто от того, что рядом была та, кто меня поддерживал — единственный человек, которому можно было всецело довериться. Чего греха таить, Крысу я не доверял полностью – по крайней мере, на тот момент. Эти его постоянные лекции, что в Зоне никому верить нельзя и вообще нужно думать только о себе, не располагали к доверию. Но это было тогда. Сейчас я понимаю, что умер он из-за меня, и, несмотря на все его разговоры про «эгоизм», он помогал мне до конца. Итог, собственно, и подтвердил его слова.
Доктор смерил меня оценивающим взглядом и сказал:
— Я тебя еле к жизни вернул, ещё б чуть-чуть, и последствия влияния большой дозы радиации на твой организм были бы необратимы. Как же тебя так угораздило?
Подумав немного, я кратко пересказал последние события – про Меха, артефакт, неудачный переброс, смерть своего дракона. О Беззубике Доктор, оказывается, знал и даже лично видел Громгильду… Старик слушал, не перебивая, а когда я закончил, тяжело вздохнул:
— Да, сынок, потрепала тебя Зона. Жаль твоего дракона. Но ты особо об этом не распространяйся. Молва о том, что в Зоне появились новые мутанты, постепенно перестаёт быть легендой. Уже целые группы охотников собираются. Так что тебе никто не посочувствует, зато напасть вполне могут. Что же насчёт вашего прыжка, тут всё не так однозначно. Мы зовём такие аномалии «телепорт», ну или «пузырь», кому как удобно. Как ты уже знаешь, для активации телепорта нужен источник аномальной энергии. Таким источником могут быть артефакты. Они используются совместно с «пробойником», который может направлять всю энергию артефакта в определённую зону, где барьер, отделяющий наш мир от другого, сломан. Однако эти артефакты не вечны — они, как батарейки, могут «сесть». Что будет, когда ты прыгнешь в «разряженный» телепорт, никому не известно. Тебя выкинуло на Кордон, а могло вообще убить или раскидать частями по разным мирам. Но это лишь моё предположение. Что на самом деле произошло, не знает, наверное, никто. Теперь к главному. Артефакт, который остался после твоего дракона, судя по твоим рассказам, является очень мощным источником энергии. То есть если ты хочешь вернуться, ты можешь его использовать, при этом, возможно, не потеряв его. Такие артефакты называются «Абсолютами» и рождаются очень редко, только при определённых условиях. По идее, они могут открыть любой разлом и доставить тебя именно в то место, в которое ты захочешь. Ну, конечно, на пробойнике придётся выставить некоторые значения, плюс нужно обязательно иметь при себе вещь из нужного мира. С тобой всё проще: артефакт и есть та самая вещь. Тебе остаётся найти разлом. Но и здесь есть одно «но»: разлом должен быть большим, чтобы артефакт своей мощностью его именно открыл, а не разрушил барьер, иначе в вашем мире появятся аномалии и мутанты вместе с «новыми людьми», а в нашем будут летать драконы…
— Как-то всё сложно… — задумался я.
— Согласен. Тебе лучше снова найти Химика и Пригоршню. Они лучше меня знают, как тебе помочь.
— И с чего мне начать?
— Начни хотя бы с того, чтобы прийти в себя. Ты пока не до конца отошёл после своей «прогулки». Понимаешь, тебе втройне повезло! Ты упал в радиоактивное болото и не утонул, попал под гон мутантов, но они тебя не растоптали. В конце концов, после выброса тебе хоть и досталось, но ты сравнительно легко отделался. Был бы ты чуть ближе к центру Зоны, и был бы ты не жилец. Опять же, я успел вовремя, что-то мне подсказало заглянуть именно в этот дом. Зона тебя бережёт…
— Почему же она не уберегла моего дракона? — скептически спросил я.
— Тут уже думай как хочешь, злой рок или вообще испытание. Зона всегда что-то даёт, но взамен что-то забирает.
— Она пока ещё мне ничего не дала…
— Дала, — твёрдо сказал Доктор. — Только ты этого пока не понимаешь. Со временем поймёшь… А сейчас тебе нужно отдыхать минимум несколько дней. Параллельно я буду обучать тебя азам выживания в Зоне. Это пригодится, ведь впереди у тебя долгий путь. Но это потом, а сейчас надо пройти курс переливания крови. Тебе и здесь повезло: у тебя четвёртая группа, так что можно заливать любую донорскую кровь.
Как минимум один день я пролежал на кровати, подвергаясь однотипным процедурам. Доктор обильно переливал мне кровь. Потом он объяснил, зачем это нужно – в основном затем, чтобы вывести из моего тела радиацию. Что такое радиация, я узнал тоже от Доктора, ведь у нас в мире не было такого понятия. Оно и понятно, ведь мы не пользуемся вещами, которые могут её источать. Чтобы понять, о чём вообще говорит лекарь, мне пришлось выяснять у него значение чуть ли не каждого сказанного слова. Хорошо хоть, человек он оказался терпеливый, объяснил даже без видимого раздражения. К тому же я узнал историю возникновения Зоны – та самая радиация поспособствовала. Точнее, причина была куда более сложная, а для меня — и вовсе тёмный лес. Какие-то ядерные реакторы, четвёртый энергоблок, атомная станция и прочая загадочная терминология, которая даже после объяснений Доктора ничуть не прояснилась. Особенно удивил факт создания оружия, одним из поражающих факторов которого и была радиация – ядерного оружия. Исходя из слов Доктора, оно могло уничтожить всё живое на довольно крупных площадях и буквально уничтожить жизнь в этих местах на многие годы, даже на сотни лет. Я тогда задался вопросом: а зачем? Зачем человеку оружие, способное уничтожить саму природу? Нет, я, конечно, вырос в племени воинов, которые чаще всего всю жизнь только и занимались убийствами, но если наши и опускаются до такого, то только в крайнем случае, когда иначе защитить свою жизнь и спасти близких нельзя. В последнее время мы вообще никого не убивали… Неужели в этом мире люди настолько ненавидят друг друга, что готовы истреблять целые народы одним махом? Хотя в свете последних событий я этому не удивлялся. Я даже замечал, что понемногу сам превращаюсь в убийцу вопреки своим же убеждениям. Но я не знал, как по-другому быть в Зоне. Для выживания необходимо было убивать, причем неважно кого, что людей, что животных. Как говорили местные, «если не ты, то тебя». Даже Доктора, казалось бы, самого доброго человека на этих землях, пытались убить. Я тогда был ранен, за мной пришли, не знаю кто, да и знать не хочу. Доктор вывел нашу группу через задний двор, а сам вышел встречать посетителей. Так вот, после этой встречи его вместе с домом чуть не похоронили. Тогда он еле выбрался со сломанной ногой на другой конец Болот, где и обосновался в новой хижине. Это был один из немногих случаев, когда на него в открытую напали.
