― Ну да… Тогда так и быть, составлю тебе компанию! ― Выражение лица Кроули тут же изменилось с собранного на привычную ухмылочку. ― Посмотрим, какие новые ругательства выучил Шедвелл.

В раздевалке уже было людно и, как следствие, шумно. Азирафаэль пробрался к угловому шкафчику и привычно оглянулся: вроде бы все были заняты своими делами, да и кому какое дело до него?.. Он уже не в средней школе, пора отвыкать паниковать по поводу и без.

Кроули копался в сумке рядом и уже переругивался с кем-то. Азирафаэль тяжело вздохнул и принялся расстёгивать рубашку. Если сделать всё быстро, он точно не привлечёт лишнего внимания. Однако стоило ему стянуть верхнюю одежду и потянуться за футболкой, чья-то ладонь легла ему на бок.

― А я говорил, что ты мягкий, ― почти промурлыкал Кроули ему на ухо. Азирафаэль дернулся, будто его ладонь обжигала, и чуть при этом не завалил ряд шкафчиков. Кроули на это удивлённо вскинул брови и тут же убрал руку.

― Не делай так. Прошу, ― сдавленно попросил Азирафаэль и, отвернувшись, быстро натянул на себя футболку. Нервы были натянуты до предела и, казалось, ещё один раздражитель ― и они лопнут, как перетянутые струны на скрипке. Кожа на том месте, где Кроули коснулся его пальцами, горела немилосердно.

До начала занятия его никто больше не трогал.

Уже в начале урока Азирафаэль понял, что легко не будет. Не то, чтобы он был слабаком. Возможно, он действительно мягок телом и характером, как говорил Кроули, но его выносливости хватало на троих, да и на отсутствие физической силы он не жаловался: сложно жить с Гавриилом и не держать себя хоть в каком-то подобии формы. Но даже при всём этом Шедвелл требовал слишком многого. Когда он погнал их на одиннадцатый круг по залу, большинство громко застонало, и Кроули в этот раз оказался солидарен с одноклассниками. Азирафаэль предпочитал помалкивать и вообще не привлекать к себе внимания чрезмерно агрессивного учителя.

― Слабаки! ― кричал тот с ужасным акцентом, который мог быть как шотландским, так и валлийским. ― Ещё пять кругов, а потом отжимания!

― Учитель, Пульциферу плохо! ― послышалось где-то за спиной Азирафаэля, который сам того не желая, с каждый кругом всё ближе и ближе приближался к первым бегущим. Кроули при этом тащился где-то в конце и скорее просто шёл, чем бежал. Ньют же честно пытался выполнить программу урока, но видимо, абсолютно не был готов к ней: он уже сидел на лавке и вытирал текущую из носа кровь.

― Ну так отведите кто-то его в медпункт! А остальные, не прерывать строй! Толстяк, давай пошевеливайся!

Толстяком был Азирафаэль, и от такого обращения ему тоже стало дурно. Кровь и без того стучала в ушах, а в обращении Шедвелла было столько презрения, что им, казалось, можно убивать. Азирафаэль буквально чувствовал, что горит.

Бег закончился. Некоторые ученики обессилено сели прямо на пол, кто-то стоял, держась за правый бок. Кроули, казалось, вообще не бежал, но всё равно расположился среди остальных, просто растянувшись посреди баскетбольной разметки. Шедвелл отошёл буквально на пару минут, а вернулся уже с баскетбольным мячом. Азирафаэль внутренне застонал: он ненавидел баскетбол всей душой.

― Ты выглядишь настолько несчастным, будто тебе вынесли пожизненный приговор, ― тихо заметил Кроули, остановившись рядом с Азирафаэлем. Тем временем Лигур и ещё какой-то плечистый парень, которых выбрали капитанами, набирали себе команды.

― Я не слишком хорош в баскетболе, ― пробормотал Азирафаэль ему в ответ. В ушах всё ещё стучала кровь, хотя он и подозревал, что вряд ли его возьмут в игровой состав команды.

― У-у-у, тогда тебе не повезло.

Кроули был последним, кого взяли в команду: он достался Лигуру, и тот явно был очень этим недоволен. А потом Шедвелл проорал на весь зал со своим ужасным акцентом.

― Замена игроков после каждого попадания в сетку! И чтобы все играли, понятно, лентяи?!

В этот раз Азирафаэль стонал совсем не мысленно. Его вместе с Кроули поначалу отправили в запас, но по ходу игры необходимость выйти на поле лишь приближалась. Всё это время Азирафаэль делал то, что умел лучше всего: накручивал себя. Понимал, что это глупо, вредно и сделает ему только хуже, но под тяжелые удары мяча о дощатый пол ни о чём другом не мог думать. Вот называют его фамилию, и он даже встать нормально не может: споткнётся о собственную ногу и растянется на полу всем на смех. Или, даже если он сможет встать, то у него будут так дрожать колени, что игрок из него получится никакой. Или он не поймает мяч и тот разобьёт ему нос…

― Фелл! Толстяк, чтоб тебя! Давай на поле! ― проорал Шедвелл, и Азирафаэль вздрогнул всем телом. Уже? Почему так быстро? Он совершенно не успел успокоиться и подготовиться.

Рядом на лавку упал мокрый от пота Хастур. Несло от него настолько неприятно, что Азирафаэль сразу подорвался и сделал несколько несмелых шагов к другим игрокам. Лигур цыкнул так, что было слышно на весь зал ― он-то сразу понял, что от Азирафаэля сейчас не будет никакого толку.

Короткий свисток, и игра продолжилась. Пол задрожал от топота ног, гулкие удары мяча разносились по залу и эхом отражались в черепной коробке. Азирафаэль не мог заставить себя сделать и шага. Шедвелл что-то кричал игрокам, направлял игру. Сильные, спортивные парни едва ли не дрались за мяч и, похоже, даже получали удовольствие от этого процесса.

«Какое варварство», ― пронеслось в голове Азирафаэля.

― Подавай, подавай! ― Крик Шедвелла резал по ушам, и от него было не скрыться. Удары мяча об пол на мгновение прекратились.

― Фелл!

Азирафаэль обернулся на крик и как раз вовремя, чтобы успеть поймать летящий в него тяжелый мяч. Удивительно, как он его не пропустил, учитывая, как у него дрожали руки. На мгновение повисла тишина, а потом игроки рванули к нему. Шедвелл орал, как подорванный:

― Пассуй! Идиот, пассуй! Да сделай ты уже что-то, чёртов гомик!

Азирафаэль не знал, куда ему пасовать. Он даже не знал, кто в его команде, а кто нет, да и угол обзора, казалось, резко сокращается. Сердце стучало, как бешеное, будто вознамерилось сломать рёбра, шум вокруг нарастал, и в итоге Азирафаэль сделал единственное, что могло его избавить от всего этого: бросил мяч наугад куда-то в мчащуюся на него толпу. Толпа протянула руки, и кто-то таки принял эту подачу. Снова стук мяча по полу, снова топот. Удар о щиток, двухочковый.

― Меняйтесь! ― скомандовал Шедвелл, а потом обернулся ко всё ещё стоящему на месте Азирафаэлю. ― Фелл, ты там прирос или что?! Двигайся, а не смотри на меня, как педик! Растряси свой жир, покажи, что ты не ленивая свинья!..

Азирафаэль стоял и чувствовал, что ему сложно дышать. Его буквально поливали дерьмом при всех одноклассниках, а он даже не мог вдохнуть, чтобы ответить. Голова казалась слишком тяжелой, чтобы даже просто поднять на кого-то взгляд. Они все теперь будут думать, что он слабак, что он не способен постоять за себя, что он… мягкий. А мягких так приятно бить, не так ли? Его жизнь опять превратится в кошмар наяву. Он снова будет бояться ходить в школьный туалет, потому что там могут поджидать задиры, получающие простое удовольствие от того, что бьют его в мягкий живот.

― Ну чего ты стоишь, педик южный! Скажи хоть что-то, или ты согласен со мной?! Согласен, что ты слабак и ничтожество?! Отвечай, Фелл! Давай, скажи это! «Я ― слабак»! «Я ― чёртов пидор с юга»! Или тебе и на это сил не хватает?!

Его снова будут бить, потому что он не может дать сдачи, потому что он меньше, медленнее, слабее. Азирафаэль снова станет посмешищем, кто-нибудь вынесет его парту из класса, и ему придётся под смешки затаскивать её обратно, а потом обнаружить, что нет стула, и стоять весь урок. У него за спиной будут смеяться, у него будут воровать вещи, а он не сможет признаться отцу в происходящем и снова будет врать, что «потерял» новый телефон, терпя осуждающий взгляд. Он снова будет отбросом.

― Двигай свою пидорскую задницу, Фелл! Или ты хочешь весь день меня слушать?! Я могу тебе много чего рассказать о твоей жирной заднице! Стань уже мужиком и сделай что-то! Или ты пассивный пидор?! Фелл, ты…