— Лен-кун! — тирада здоровяка была прервана громким криком. Узнав этот голос, я едва не закатил глаза, а охранник напротив вздрогнул и поспешно оглянулся. К нам стремительно приближалась Хацуне Мику собственной персоной, а позади нее семенил её менеджер, злой как тысяча чертей.

— Мику! Мы опаздываем на съемки!

— Минутку, Сасагава-сан! — высокий голос поп-дивы резанул по ушам. — Мне нужно сказать пару слов моему парню.

— Это что Мику Хацуне? — прошептала Лили, дернув меня за рукав куртки.

— Она самая, — устало ответил я, и шагнул навстречу к девушке. — Привет, Хацуне.

Услышав мой голос она как будто бы сразу растеряла весь запал, и даже слегка ссутулила плечи.

— Привет, Лен-кун, — тихо прошептала она, и её пальцы нервно вцепились в подол юбки. — Я хотела извиниться за вчера, вот и…

— Извиниться? О чем ты? — я изобразил на лице радушную улыбку и слегка приобнял девушку за талию. Она тут же довольно зарделась, а охранник кажется утратил контроль над своей челюстью.

— То есть ты не злишься? — выдохнула Мику, поднимая на меня влажные глаза. — Ты не отвечал на сообщения, и трубку не брал, я уже подумала, что все кончено.

— Не говори ерунды, — я провел рукой по длинным бирюзовым прядям, и краем глаза покосился сестру. Её побледневшее лицо вызвало во мне какое-то странное удовлетворение. Отлично, теперь осталось только добить, и я наклонился к пылающему лицу Хацуне.

— Мику! — голос менеджера несолидно взлетел на пару октав. — Мы опаздываем!

— Тебе пора, — прошептал я и выпустил разомлевшую Хацуне из объятий. Она тут же напустила на себя невозмутимый вид, но румянец смущения никак не хотел сходить с её лица.

— Поужинаем сегодня? — с надеждой спросила она, и стоило мне кивнуть, как в зеленых глазах засветились искорки, и Мику величественно удалилась.

Я покосился на изумленного охранника, и без разговоров прошел через рамку металлоискателя, а следом за мной и все остальные. Вопросов больше никто не задавал.

— Так ты встречаешься с Мику Хацуне?! — прошипела мне на ухо Лили, когда лифт бесшумно нес нас на нужный этаж.

— Да, — ответил я и заметил, как опустила голову Рин. — Почти два года, а что?

Блондинка не успела ответить, так как лифт тихо звякнул, и мы гурьбой вышли на двадцать пятом этаже, где работали наши родители. Я сказал секретарю о цели визита и спустя пару минут мы оказались в уютной комнате для ожидания, где нас встретила Рейра.

— Лили! — пропела мама и поспешила обнять племянницу. — Как я тебе рада!

— И я вам, тетушка Лейла! Чудесно выглядите!

— Спасибо, милая! Ты стала такой красавицей! Наверняка отец гордится тобой, кстати, как он там?

— Папа? Процветает, как и всегда, — в голубых глазах Лили мелькнула горечь. — Сейчас отдыхает на Гавайях со своей новой женой.

— Ох уж этот Лукас, — покачала головой Рейра. — Все никак не остепенится.

В этот момент женщина заметила притихшего Оливера, и в её голубых глазах мелькнул интерес.

— О, а ты, наверное, Оливер? Я много слышала о тебе, и ты в точности такой как я себе представляла!

Юный британец поспешил улыбнуться и (подумать только) поцеловал матери руку.

«Маленький подхалим, » — с раздражением подумал я, но Рейра пришла в восторг:

— Боже, как мило! Вот это я понимаю — настоящий джентльмен, как жаль, что мой собственный сын не умеет быть таким!

Моя легкая неприязнь к Оливеру переросла в настоящую враждебность, ведь пару лет назад Рейра старалась рассказать всем и каждому о своих «особенных» детях, и о том какой милашка её младший сын.

— Мама, — я натянуто улыбнулся на её шпильку. — Может объяснишь мне, почему наши гости встречаются с тобой на работе?

— А я разве вам не сказала? — женщина озадаченно нахмурилась. — Лили и Оливер — новые участники команды Вокалоид. Компания решила, что для более успешного продвижения за рубежом, стоит привлечь иностранных исполнителей, и так Лили представляет Америку, а Оливер — Великобританию.

После таких новостей мое и без того мрачное настроение испортилось окончательно.

«То есть я должен терпеть Оливера с его птицей невесть сколько времени?!»

— Правда? Вот здорово! — Рин обратила на Оливера сияющие глаза. — Ты не говорил, что поешь! Пойдем я покажу тебе звукозаписывающую студию! С этими словами сестра схватила мальчика за руку, и они вместе выбежали в коридор. Я с трудом удержался оттого, чтобы не броситься вдогонку.

— Лен, дорогой, — я едва слышал, что говорит мне мать. — Сегодня у нас приветственная вечеринка в честь приезда Лили и Оливера, и ты должен…

— У меня дела, — оборвал я её, чувствуя, как закипает кровь.

— У тебя же выходной! — всплеснула руками Рейра, но я просто встал и вышел из комнаты.

Однако прежде, чем дверь захлопнулась я расслышал сетования матери: «Боже, какой же он трудный ребенок!»

***

На самом деле у меня не было никаких дел, а предстоящий ужин с Хацуне не вызывал ничего кроме раздражения. Поэтому покинув здание, я по привычке натянул на голову капюшон, и зашагал куда глаза глядят. Токио утопал в пестрой осенней листве, и по улицам шатались толпы туристов, желающие посмотреть на увядающую природу.

Окруженный гомонящей людской массой я чувствовал, как в груди ширится и растет сквозная дыра, из которой капля за каплей вытекает черная мерзкая жижа. Ревность, сожаления, страх разъедали меня изнутри так, что хотелось рычать от боли. Два года Рин не смотрела на парней. Два года в её сердце жил только я, но теперь она вот так запросто ушла с первым встречным парнем, который мне и в подметки не годится. В чем же я просчитался?

После пары часов бесцельного блуждания по улицам я, сам того не заметив, оказался перед воротами школы. Уроки уже подошли к концу, но на носу был осенний фестиваль, поэтому во дворе сновали толпы учеников. Опустив капюшон пониже, я постарался незаметно прокрасться ко входу, но моя повседневная одежда выделялась среди школьной формы словно красный буёк.

— Кагамине-кун? Это Лен!

— Кья! Лен-кун в повседневной одежде! Можно тебя сфотографировать?!

Я затравленно оглянулся, не зная куда спрятаться от полных обожания взглядов, но кольцо фанатов сжималось все теснее.

— Правда, что ты встречаешься с Мику Хацуне?

— А почему ты один? Где Рин?

Шум толпы все усиливался, чья-то рука сдернула с головы капюшон, а потом с десяток других рук начали лапать меня везде, где могли дотянуться. Дышать становилось все сложнее.

— Постойте, только без рук! — воскликнул я, но тут левую руку схватили мертвой хваткой и резко выдернули из толпы. Школьницы взревели и схватили меня за куртку, которая тут же затрещала по швам. Или это было мое запястье?

— Мать твою, ты вообще думаешь… — начал я, но тут взгляд наткнулся на знакомые зеленые лохмы, прижатые плавательными очками.

— Ходу! Ходу! — звонко выкрикнула Мегпоид и сорвалась с места. Мне не нужно было повторять дважды, и я бросился следом, а позади меня началось маленькое землетрясение, вызванное десятками топочущих ног.

***

— Уф… — выдохнула Гуми, прислонившись к стене какого-то здания. — Кажется, оторвались.

— Ага… — прохрипел я, сложившись почти пополам от боли в боку. — Спасибо, тебе Мегпоид, чтобы я…

— Без меня делал, — закончила Гуми и задорно сверкнула глазами. — Как всегда.

Я криво усмехнулся, и потрепал подругу по зеленой шевелюре:

— По кофе?

— Фисташковое мороженое, — нагло заявила Гуми, и через десять минут мы уже сидели в небольшой кофейне.

— С чего тебе взбрело в голову гулять по улицам в одиночку? — спросила Мегпоид, смерив взглядом устрашающего вида десерт.

— Всем же надо отдыхать, — ответил я, отпивая свой кофе. — Даже айдолам.

— Но пойти в школу было как минимум глупо, — хмыкнула Гуми. — Замучила тяга к знаниями?

— Скорее тяга к вот таким вот разговорам.

— Эй-эй, осторожнее, — она рассмеялась. — Я могу и влюбиться!

— И оставишь своего Камуи в одиночестве? — отшутился я, но потом добавил уже серьезнее. — Как у тебя с ним?