— Он угрожал мне, — Ридус сплюнул на пол сгусток крови. — И он бы убил меня, это точно.

— Избавь меня от этих предисловий, говори по делу. И так уже весь пол нам уделал.

— Да, это я подделал то письмо. Он даже Эфирион мне принес. Чтобы я сделал это при помощи своей магии, — Ридус опустил глаза в пол, а до Люси начало доходить, что здесь все-таки произошло.

— Кто это был? — не выдержав, спросила она. — Скажи… пожалуйста.

— Пожалуйста, — хмыкнув, передразнил ее Грей.

— Лексус. Это был он.

***

Пока Ридус умывался в их ванной, Грей демонстративно отвернулся от девушки, делая вид, что ее здесь вообще нет. В своей обычной манере — размеренно и самоуверенно. Удивительно, но даже его движения излучали полнейшую наглость и наплевательство ко всему, что его окружало. То, как плавно он развернулся, как расслабленно приблизился к шкафу на кухне, откидывая при этом темные отросшие волосы с лица.

В этот момент он напоминал Люси хищника. Дикого зверя, который лишь пытается выглядеть спокойно и безразлично. Но на самом деле все, что они представляют из себя — опасность. И в этом была своя особенная красота.

— Ты совсем с ума сошел, Грей? — бросила она ему в спину, невольно выпрямившись. — Ты мог убить его!

— Прости, детка, не помню, чтобы спрашивал твоего одобрения.

И снова эта безграничная небрежность в голосе, которая заставила Люси разозлиться еще сильнее. Он будто специально подливал масла в огонь. А обернувшись к ней, он сделал еще хуже своим насмешливым взглядом, бесстыдно пробежавшимся по ней с ног до головы.

— Неужели нельзя было как-то помягче? — не отступалась она. Подойдя ближе, она положила ладони на торец столешницы перевернутого стола и сжала пальцы.

— Боже, избавь меня от этих лекций, ладно? — он скривился, усаживаясь верхом на кухонную тумбочку и прикуривая сигарету. Чужая кровь продолжала алеть на его костяшках. Люси не могла отвести от нее взгляд. — Что я должен был сделать? Вежливо попросить? Если ты думаешь, что это сработало бы — то ты точно идиотка.

Затянувшись сигаретой, он выпустил изо рта серый дым. Теперь Люси видела его лицо сквозь пелену. Но изучающий прищур его взгляда она видела хорошо.

Его слова вызвали в ней противоречивые чувства. С одной стороны ее пугала его жестокость, его радикальные методы и его безразличие. С другой же стороны, она не смогла, не нашла слов, чтобы возразить ему. Как бы ей не хотелось признавать этого, но он был прав — иначе Ридус ни за что не признался бы. И от этих мыслей ей самой от себя становилось тошно. Поэтому она решила просто сменить тему:

— Как ты узнал, что это сделал он?

Откинувшись назад, он не спешил отвечать. Сперва дважды затянулся сигаретой. Люси так и подмывало развернуться и уйти от него куда подальше.

— Просто знал, что он это умеет, — наконец ответил Грей, больше не смотря в сторону Люси.

— Ты говорил, что есть еще второй, кто мог это сделать? Кто он? Вдруг, и он замешан?

От этого вопроса он едва заметно дернулся, после чего скривился, потушив сигарету о заполненную под завязку пепельницу. Спрыгнув со столешницы, он сунул руки в карманы и прошел к двери в ванную, ударив по ней кулаком.

— Эй, ты там захлебнулся?

Люси подумала, что Грей решил проигнорировать ее вопрос. Но как только хмурый Ридус вышел из ванной, не поднимая глаз, он вдруг развернулся к Люси и произнес:

— Я уже сказал, что второй здесь не при чем, так что выброси это из головы и больше никогда не вспоминай, — он говорил спокойно, но Люси показалось, что он немного напряжен. — Спасибо за помощь, чувак. Надеюсь, что в нужный момент ты не забудешь о нашем разговоре.

Лишь когда Ридус поклялся, что расскажет все публично и за ним закрылась дверь, Грей снова развернулся к Люси.

— Знаешь, что меня раздражает больше всего?

— Мечтаю узнать, — хмуро отозвалась Люси, на что Грей хмуро усмехнулся.

— Люди обожают громко рассуждать о благородстве, чести и доброте, — не обращая внимания на ее хмурый взгляд, Грей подошел ближе, сунув руки в карманы. — И чем громче, тем лучше. Чтобы все слышали, какие они правильные и хорошие. А как только доходит до дела, сразу вспоминается поговорка «на войне все средства хороши», да? — Люси прижалась к столешнице, стараясь отстраниться от него. Но он и не пытался подойти ближе, не отводя от нее тяжелый взгляд. — Ненавижу это лицемерие. Терпеть не могу лгать самому себе. Поэтому, если цель оправдывает средства, я не буду сомневаться и корчить из себя благородство. Запомни это, детка, и больше никогда не пытайся читать мне нотации.

— Кто решает, оправдывает ли цель средства? Ты? — нахмурилась Люси. — Тогда это тоже самое, что сказать «делаю все, что захочу, и плевать мне на других».

— Да что ты, — усмехнулся Грей, скривив губы. — А не твоей ли идеей было ворваться в чужой лагерь в личных целях?

Люси открыла было рот, чтобы возразить, но тут же закрыла его. А Грей наклонился к ней вплотную и продолжил, смотря ей прямо в глаза.

— Бедные Саблезубые. Они ведь просто защищали свою территорию, как сделали бы и мы. Но тут пришла какая-то девка и решила, что ее цели важнее всего, что они там себе возомнили, — почувствовав, что попал в самую точку, он хмыкнул, обдав ее лицо запахом сигарет, и выпрямился. — И к чему же это привело? Часть лагеря сожжена и уничтожена. Пострадали люди. А ведь они даже отношения не имели ко всей этой истории с Эльзой. Чем ты лучше меня?

— Я… — растерялась девушка. Ее лицо запылало, а желудок свело спазмом. — Я тогда так… чувствовала, и…

— Если я еще раз услышу слово «чувства», мне придется все же выучить, как оно пишется, — закатив глаза, Грей отвернулся и прошел к двери, сдернув с ржавого гвоздя свою кожаную куртку. — Ставить свои цели превыше других — это нормально, — накинув ее на плечи, он взялся за ручку и обернулся к Люси. — Затыкать вечно орущую внутри совесть — нормально. Думать в первую очередь о себе — нормально. Совершать аморальные поступки, когда это необходимо — тоже нормально. Я просто хочу, чтобы все перестали делать вид, что так не думают. Думают. Все. Но никто не признается.

Открыв дверь, он вышел на улицу, оставив Люси одну. Наедине с грызущими ее изнутри чувствами и угрызениями совести.

Но что поразило ее больше всего, так это то, что она даже не думала об этом с этой точки зрения.

Прижав руки к груди, она опустилась на пол, борясь с желанием разрыдаться. Внутренняя боль ощущалась ею на физическом уровне. Грудь сдавило, стало тяжело дышать.

Кто она?

Судя по всему — чудовище.

Но ведь она не хотела, чтобы все так закончилось. Не хотела причинить никому зла.

Но причинила.

Сколько она так просидела — она не знала. Очнулась только тогда, когда ее обхватили чьи-то руки.

Открыв глаза, она увидела перед собой колючие синие волосы. И почувствовала запах старых книг. Леви всегда пахла ими.

Она не задавала ей вопросов. Не пыталась утешить ее. Леви просто крепко обнимала ее за плечи, прижимая к себе. И в какой-то момент Люси поняла, что ей становилось легче. Вот так запросто. Будто Леви через прикосновение забирала у нее часть боли и переживаний.

А после она первой отстранилась от нее, чтобы увидеть ее лицо. Ей просто хотелось заглянуть в чужие глаза.

— Хочешь рассказать мне, что случилось? — мягко улыбнулась Леви, усаживаясь перед ней на пол, скрестив ноги.

И Люси рассказала. Странно, но с каждым словом становилось все легче. Хоть она и не хотела, чтобы ей становилось легче. Она заслужила чувствовать то, что чувствовала.

— Какой же все-таки Грей идиот, — первое, что сказала Леви, скривившись так, будто съела целый лимон. — Люси! Но ты же не хотела ничего плохого.

— Да, но сделала, — пожала плечами девушка, отводя взгляд.

— Ну и что? Ты не могла этого предугадать, — фыркнув, девушка поднялась на ноги и протянула руку Люси, чтобы и она поднялась. — В том-то и разница, понимаешь? Ты не хотела зла, но так вышло. А Грей хочет зла и делает его. Так что даже не слушай этого придурка! Он же просто пытается оправдать свою сволочность!