Надолго его не хватило, он вырубился прямо на полу, под столом, пытаясь выдернуть шнур из системного блока.

***

Стайлза разбудило чьё-то присутствие. Не звук, не свет, ощущение. Того, что кто-то прошёл мимо. Боль в груди напомнила о том, где он, и как засыпал, ещё до того, как воспоминания оформились в памяти. Дереку всё ещё было больно. Он…

Стайлз не успел додумать, а может, его снова повело в какие-то неизведанные части своего мозга, но очнулся он от того, что раздался хохот. А потом женский голос воплотился в голос Кэйт. Она сквозь всхлипы неконтролируемого смеха пыталась что-то сказать. «Изменил. Любила. Предал».

Стайлз скорее додумал, чем услышал суть, но ему не нужно было слишком много усилий, чтобы сложить всю картину. Кэйт — сумасшедшая сука — решила разыграть партию до конца. Она видела запись. И это могло стать проблемой. Она выбежала из офиса, даже не заметив Стилински. Кажется, она была немного не в себе.

Стайлз спустился вниз, попрощался с охранником, который испуганно на него посмотрел, но тут же отвёл глаза. Разбираться с этим сейчас не было смысла. Он ждал Кэйт у бокового выхода.

Когда она появилась, парень окончательно понял, что Кэйт неадекватна. Двигалась она стремительно, но ни о какой осторожности речи не шло. Женщина рычала. Её лицо было похоже на звериный оскал. В глазах горело разочарование и ярость. Выдохлась она через пару кварталов, затаилась у какой-то стены. Ничего похожего на те инстинкты, о которых говорил Скотт, он не заметил. Воспоминание о друге резануло болью. Но выбора не было.

— Скотт. Скину точку. Нужно наблюдение. Если поведу, сброшу координаты.

Он не слушал его ответ. Не был уверен, что не утонет в злости от голоса предателя. Но больше звонить было некому.

Зачем ему понадобилась эта слежка, он и сам не знал. Чувствовал, что нужно. МакКолл оказался на месте быстро. Будто вышел спустя минуту после звонка. Кивнув ему, когда увидел на другом конце переулка, он развернулся и исчез. Прошёл несколько десятков метров. А потом его снова накрыло. Он забился в какой-то угол, даже не замечая, что замёрз до чёртиков, выбежав из здания ЭйчКэй без куртки. Он плакал, бился головой о кирпич стены, у которой оказался. Он так сожалел, он так сожалел… Дерек сейчас испытывал то, что никогда не должен был. И всё это из-за него. Из-за дерзости и неверия Скотта, алчности и мстительности Девкалиона, и из-за него. И как исправить это, и можно ли исправить это? То, что для Дерека было самым важным, растоптали. Он растоптал. Он у него это забрал.

— Эй, мальчик, тебе нужна помощь? Ты же совсем заледенел… — какая-то бабушка прикоснулась к его плечу, а потом стянула с себя шарф и укрыла им его голову и плечи. — Пойдём… Не стой тут…

Стайлз не сразу уловил, о чём она, но шарф, хранивший ещё тепло её тела, немного его отрезвил. О нём тут заботятся, а он там оставил Дерека одного.

— Я пойду, я… Мне нужно… Спасибо, — бросил он уже на ходу, медленно ускоряясь. Он застыл, ноги едва слушались. Телефон сел. Судя по темноте на улице, сложно было сказать о времени. Он только надеялся, что не опоздал. К чему, он для себя не очертил.

Выйдя на более широкую улицу, он понял, что сейчас не больше полседьмого - людей было немного. Но он потерял очень много времени. И его гнало в офис.

Он ворвался в холл, на ходу снимая шарф, пробежал до лифта, запоздало сообразив, что нужно достать чип из кармана. Замёрзшими руками сделать это было сложно, пальцы болели, и он едва не растянулся на полу перед раскрывшимися дверцами.

Отсчёт этажей стал словно секундами таймера на взрывном устройстве. Сердце всё громче и болезненнее билось в груди. Каждая клетка рвалась выше, и в какое-то мгновение ему показалось, что абсолютная цель его существования заключается в том, чтобы увидеть Дерека.

Когда лифт остановился на двадцать восьмом, Стайлз почти не дышал. Каждый следующий шаг становился сложнее, чем предыдущий. Коридор был тёмным, свет горел только у лестницы. Тусклые очертания офиса не давали полной картины, но когда Стайлз подошёл ближе, то не смог сдержать поражённый вздох.

Офис был в руинах. Журнальный столик, дверцы шкафов, всё, что могло быть сломано или разбито, Дерек уничтожил. Стайлз проверил комнату отдыха, включив свет, но она была так же разгромлена и пуста. Он повернулся, не в силах смотреть на это, и только тогда заметил мужчину, лежащего под столом. Всё внутри обмерло. Стайлз бросился к Дереку, чтобы проверить пульс. Выдохнул. Похоже, он просто уснул. Пульт валялся разробленным недалеко от стола, и в мягком свете горящей в комнате отдыха лампочки действовать было неудобно. Осторожно обходя следы погрома, парень подошёл к стене и включил освещение. А потом и световую стену. Этого видеть никто не должен был.

Часы в холле показывали семь. До начала рабочего дня было ещё достаточно времени. Подключив телефон к зарядке, он ждал, пока появится хотя бы несколько процентов, чтобы можно было включить гаджет. Всё это время он рассматривал свои руки в мелких трещина от мороза, кровавых царапинах, бог весть откуда взявшихся, серые и шершавые. Его всё ещё трясло от пережитого холода, а на языке было сухо. Но он не смел позволять себе жалеть себя. Это его вина, это всё его вина, он — причина этого разгрома, такого жуткого состояния офиса и его владельца. И он обязан был всё исправить.

— Эрика… — сипло произнёс он в трубку. — Ты нужна здесь. Срочно.

Один он не справится. Но у Дерека, слава богу, есть настоящие друзья. В отличие от него.

========== Эрика ==========

Эрика… Она не устраивала скандалов. Никогда. Могла шипеть и огрызаться, но чтобы повысить голос… Или показательно, демонстративно устроить выяснение отношений… Особенно на людях… Это она считала выше собственного достоинства. У неё было непростое детство, непростая юность. Вообще, она к жизни не относилась, как к чему-то простому. Пока не встретила Лидию. Эти отношения перевернули её представление о себе. Она стала увереннее, спокойнее, но всё так же не любила делать из мухи слона и скандалить, пытаясь добиться результата. Она всегда выбирала другие методы достижения целей.

Её больно било то, что её любимая девушка выражает приверженность к работе намного ярче и очевиднее, чем к их отношениям. Да, она откликнулась на просьбу Эрики о помощи, когда нужно было поставить вето на сделки. Дерек был под ударом, и такой выход казался простым и безболезненным. Однако сделав шаг навстречу своей девушке в решении её затруднения, она словно ушла на десять шагов назад от их отношений. Это было непонятно и вводило девушку в состояние постоянной боевой готовности. И хотя этого напрямую не высказывалось, у Эрики складывалось впечатление, что Лидия не может простить её за ту просьбу. Или за то, что сама её выполнила.

Эту ночь Рейес провела дома. Как бы ей ни льстило, что Джекс называет дом «их» местом, она так и не разорвала договор аренды своей небольшой квартирки на окраине. Спать не моглось. Думалось. Страх иногда сковывал её по рукам и ногам, она заваривала себе ещё чаю, и всё никак не могла найти почву под ногами. Лидия стремительно отдалялась от неё, и едва ли был способ удержать её.

«Когда уходит девушка, никто ей не судья,

когда уходит девушка, вернуть её нельзя.

Закон далёкой древности, и правило одно:

Хоть умирай от ревности, но не держи её…».

Стихи кого-то общественно-сетевого пришли на ум, и спина покрылась холодным потом. Если Лидия действительно хотела уйти, то, наверное, правильно было бы завершить это быстро и конкретно. А не вытягивать из неё все жилы. Всю жизнь. Она стала собираться на работу не глядя на часы. Тщательнее обычного уложила причёску, жалея, что любимый утюжок остался у Джексона, максимально чётко наложила макияж. Кинула взгляд на время. Семь… Ехать чуть больше часа… Но никто же не будет её ругать, если она решит прийти пораньше. Что бы ни решил вчера Дерек со своим дядей, сегодня работы будет невпроворот. А сидеть дома уже не было никаких сил. В душе почти созрело решение. То, которое больное, но необходимое. Только это «почти» царапало ржавым гвоздём. И, чтобы решиться на расставание, нужно было, чтобы это «почти» дозрело до конца.