— Я не сплю. Я всегда в напряжении. Обычно. И совесть меня не беспокоила раньше. Но ты всё сломал, Дерек Хейл… На тебе всё сломалось… Я старался помочь тебе, уберечь, обезопасить. Я не хотел делать тебе больно, Дер… Но мне пришлось. И мне так жаль… Так жаль…

— Я знаю, Просто Эм… Я знаю… Почему я? И не надо говорить мне, что я уникален… Это ты перелопатил базы всей Южной Америки, чтобы сделать нам новые маршруты, чтобы только мой бизнес не пересекался больше с поставками тех, на кого ты работал. Это ли не уникальность? Сделать что-то подобное для того, кто тебе никто… Так скажи мне, Стилински, почему я?

Дерек наклонился низко, пытаясь вглядеться в закрывающиеся глаза Стайлза. Он совсем поплыл.

— Дер, я тебя очень прошу, не спрашивай. Просто не нужно… Всё пошло не так, я тоже многое проработал в своей голове. Я вырос чудовищем, я столько говна вывез на своих плечах. И от всех этих тычков я только сильнее становился. И страшнее. Я такой же безжалостный, как и ты. Только живу я в другом мире. В том, который берет плату не деньгами, а жизнью. Дерек, ты сможешь меня простить за то, что я стал орудием пыток для тебя? Я старался всё исправить. Но ты ведь и сам справился… Ты выглядишь так, будто в порядке. Будто готов к тому, чтобы вернуться в свой нормальный мир. С миром в душе… И я так надеюсь, что ты будешь счастлив… Дерек, я бы всё отдал, чтобы сделать тебя счастливым, только по-настоящему… А не так, как ты жил раньше… — Стилински, казалось, бредит. Потому что интонации его, да и выражение лица были так похожи на то, как он разговаривал с мамой, что Дерек даже начал волноваться, не переборщил ли он с дозой.

— Ты уже дал мне неплохой шанс… Снял шоры… И я тебе точно говорю, что твоё чувство вины воистину уникально. Но врать тебе я не буду. Не буду говорить о прощении. Скажу только, что пока не знаю, что значит “вернуться к нормальной жизни”. Потому что уже чётко вижу, что то, как я жил, это не нормально для меня, больше нет. А что есть моя норма нужно ещё понять....

====== Конец ======

— Хэй, ты очнулся… Я уже всерьёз задумался, не устроил ли я тебе передозировку… Решил, ещё полчаса, и вызову скорую…

Стайлз сфокусировал взгляд. Дерек сидел со своим лэптопом на коленях, рядом у кресла на журнальном столике стоял тот, который он купил на скорую руку, пока они решали вопросы с Калаверас и Рейнером. Запах пряного чая забивал ноздри, а сам мужчина выглядел до боли домашним и уютным в свободной майке с клиновидным вырезом и широких штанах. Босые ступни смотрелись на мягкой обивке мило и беззащитно, а то, что Хейл в принципе может сидеть, подобрав ноги под себя, вывело Стайлза в какую-то страну небывалых откровений.

— Где мы? — он обвёл взглядом стену и наткнулся на часы — полшестого.

— У меня. В одной из гостевых. Бонни помогла мне вынести тебя из самолёта, чтобы ты не оббил все углы своей головой. Я не знал, когда ты придёшь в себя, и воспользовался любезностью твоего «незнакомого», который предоставил машину.

— Это ник… — смутился Стилински. — Мы общались только по сети…

— Бывший заказчик? — немного напрягся Дерек.

— Нет… Наёмный персонал… — просто ответил Стайлз, будто уже смирился с тем, что Хейл знает об этой части его жизни. Но это было не так. Всё вообще было не так. Мысли путались. Всё должно быть не так, но чувствуется, что всё, как надо. Всё идеально.

— Скоро утро. Кофе?

Парень настолько утонул в своих мыслях, фантазиях, ещё в полудреме, на жутком отходняке от смеси обезболивающего и спитного, что просто ответил:

— Боже, Дер, ты идеальный, — улыбаясь так, будто это привычно и правильно, что Хейл предлагает ему кофе утром, только проснувшемуся, тёплому ото сна, немного похмельному…

Мужчина, уже поднявшийся с кресла, с трудом удерживая оба гаджета на ладонях, замер.

— Не пойму, как в тебе, таком открытом, непосредственном, сочетается лёгкая искренность и тот беспринципный монстр, чудовище, играющее человеческими умами и душами не хуже дьявола?

Стайлзу словно пощёчину дали. Взгляд тут же потускнел. Он пожал плечами, отворачиваясь.

— Такая работа. Талант у меня такой…

— Да перестань, Стилински. У тебя миллион талантов. С твоими мозгами ты мог выбрать абсолютно любую стезю. И ты выбрал дело по душе. Не думаю, что ты родился таким монстром. Как и я… Но со мной всё понятно. Уж тебе, так точно. Никогда не поверю, что это от недостатка любви. Твой отец…

— А тебе не кажется, что ты лезешь не в своё дело? У меня хотя бы была веская причина препарировать твоё прошлое, чтобы выполнить задачу. А у тебя? Какое-то больное любопытство, — Стайлз поднялся и направился к выходу из комнаты, обгоняя Дерека. — Я в душ.

— О, я просто отвечаю услугой за услугу… — бросил Хейл ему вслед, понимая, что он никак не может уловить что-то серьёзное. Существенное. И это раздражало настолько же, насколько и пугало.

Информации о Стилински было недостаточно, чтобы его мозги смогли успокоиться. Успокоиться и поставить точку. Потому что Эрика тоже много для него делала. Просто потому, что дружила с ним. Лидия переступила через свои принципы, поставив то чёртово вето, потому что считала его — Дерека — ситуацию важнее. Нонсенс, но это решение тоже было из дружеских побуждений, а не профессиональных. Джексон… Тут… Тут ценно его молчание и редкие, короткие, но очень веские комментарии. В стиле полного засранца, но… Это Джексон. С ними было тепло и уютно. Настолько, насколько Дерек позволил себе так чувствовать себя в их обществе. Но Стайлз… Он был звездой. В бесконечном космосе его переживаний, с постоянно вращающимися планетами проблем и периодически пролетающими кометами-вспышками внезапных задач и трудностей, он был центром силы тяготения, горячим, горящим, заставляющим хаос вселенной кружится вокруг него, выстраиваясь в порядок. Работа Стилински была в том, чтобы Дерек был послушным, он это уже понял. Знал ли великий провокатор о том, что ему придётся поддерживать его ещё и в трудоспособном состоянии? Что придётся взять большой кусок работы на себя, являясь ещё и психотерапевтом, и другом по совместительству, чтобы операция прошла, как надо? Скотт оказал своему лучшему другу медвежью услугу, отправив то видео. И Стайлзу пришлось всё делать самому. Всё, буквально. И добившись расположения Питера, он мог бы просто заняться своей непосредственной работой. Однако зачем-то, кроме суток в офисе, он ещё и выдернул Хейла в Бикон-Хиллс. К своей семье. И потом стоял всю ночь, глядя, как тот едва не сбросился с крыши. Нет, допустить гибель объекта, наверное, он не мог… Это бы, скорее всего, сорвало всю операцию. Но он ведь ждал, пока тот примет решение, давая возможность разобраться в своей голове самому. Мог бы просто прервать его одиночество, но не стал. А ещё фраза его эта… «Шагнул бы за тобой…» Видимо, именно на операции с Хейлом на Стилински снизошло понимание, что он творит с людьми, и муки совести потопом лились на парня за все прежние операции разом. Хейл стал для него проектом по очищению кармы, раз Стайлз так возился с ним. Это было явно больше, чем забота об успехе операции. Это было что-то больное в его голове. Больное и глубокое. Забота Стилински была иногда навязчивой, иногда незаметной. Но по большей части всегда была уместной. Сейчас, вспоминая прошедшие пять месяцев своей жизни, разбирая по дням, по кусочкам, поведение помощника, он понимал, что тот действительно костьми готов был лечь, чтобы исправить нанесённый ущерб. И, наверное, не до конца понимал, что кроме ущерба во всём этом есть и польза. Это Дерек понял на кладбище. До того, как Калаверас не попытались его убить. В тишине и покое, у памятника своей семье. Он был чертовски за это благодарен. За этот момент. Приятия, полного, безоговорочного приятия своего прошлого. Каждого его дня. Даже тех, которые были невыносимыми. За всех, кого он встретил. И Тео. И Марка. И мисс Блейк. И даже Кэйт. И самого Стайлза тоже. За это особенно. Многое всё ещё не складывалось. И заварив кофе, забрал заказанный завтрак у курьера, он всё кружил по воспоминаниям об этом времени. То, что Стилински рассказал ему в самолете, было недостаточным. У него ещё остались вопросы.