В этот раз мне действительно пришлось совершить нечто невозможное – удержаться на честном слове от неминуемого срыва. Поскольку в голове от последних слов Щербаковой помутнело настолько сильно и с ощутимым прострелом по болевым точкам, что в какой-то момент я было решил, что уже всё. Это предел. Сейчас я просто сверну ей шею и на этом закончу весь творящийся в моей жизни маразм.

Может и Ника наконец-то заметила, что со мной происходит, резко запнувшись и даже замерев на месте, в немом ожидании назревающей катастрофы.

– Где она, Ника? Пока спрашиваю тебя об этом предельно по-хорошему! – нет, я не сказал, а именно прохрипел всё это. А может и прорычал. Прекрасно понимая, что слушать дальше все её байки с эмоциональными отступлениями от главной темы – у меня попросту не хватит ни сил, ни терпения.

– Можешь верить, можешь нет, но не знаю! Я просто с ней разговаривала все эти дни, выслушивая накопившиеся на тебя обиды и желания вернуться домой. Вот такой вот облом, да, Арслан? Мне даже не пришлось ничего делать. Ты сделал всё сам. А из неё, блядь, такая соперница – как слепой котёнок для сытой львицы. Да я там от жалости к ней готова была сама тебя просить – отпустить этого несчастного ребёнка и не ломать ей больше психику. Но ты же и слушать бы не стал. Тем более меня! Да и какой мне резон выкладывать тебе все её тайны касательно предстоящего побега? Мне он, наоборот, на руку, а тебе – лишний повод задуматься, что же ты делаешь не так в своей жизни, если до сих пор не способен на нормальные отношения или не можешь удержать подле себя кого-то, кто тебе небезразличен?

– Выкладывать тайны её предстоящего побега? – медленно, с расстановкой я прочеканил едва не каждое слово, скорее даже не спрашивая, а иронично повторяя сказанное Никой.

Правда, чувствовал я себя сейчас не то, что пришибленным чугунным рельсом по голове, а полным и откровенным кретином, которым пытаются вертеть все кому не лень, ещё и хохочут при этом в лицо истерическим смехом.

– Да! Представь себе, побега! Когда она поняла, что ты не собираешься её отпускать, вот тогда и сошлась снова с Уваловым, когда начала ездить в универ на занятия. И, знаешь, я её нисколько не осуждаю. Тебе с ней всё равно ничего не светило. Да и что она могла к тебе чувствовать после всего, что ты с ней сделал? Предложение руки и сердца ты ей делать не собирался, что-то кардинально менять в ваших отношениях – в особенности. А у неё, как никак, целая жизнь впереди. Она из другой среды и поколения! Её представления о счастье немного отличаются от привычного для тебя уклада бытия. Так что да. Этого и следовало ожидать рано или поздно. Ей захотелось сбежать, и она сбежала. А вот как она это сделала? Спрашивай у её дружка. Это они последние недели составляли планы, как будут её вытаскивать из твоих звериных лапок.

– Хватит, Ника! Во имя Аллаха! ХВАТИТ! – в этот раз я не стал срываться на крик. Поскольку, это такая же напрасная трата времени, как и выбивать из Щербаковой правду нещадным рукоприкладством.

Я понял, что напрасно трачу время и пора начинать поиски прямо сейчас, а не искать поводов для бездействия или упрямого неверия в происходящее.

– И, кстати. Про вещи я не шутил. Можешь начинать паковать чемоданы прямо сейчас. В свете нынешних событий, ты уже опустилась до статуса низшего звена, и твои услуги твоим щедрым спонсорам более уже не понадобятся. Буду договариваться с ними напрямую без твоего никому ненужного участия.

– Ты-ы… Ты не можешь так со мной поступить! А Эмин? Думаешь, я не найду средств и иных способов бороться с тобой за него?

– У тебя как минимум сутки на то, чтобы собраться и исчезнуть из нашей жизни в этот раз уже навсегда. Либо ты мне даёшь что-то действительно ценное, благодаря чему я смогу пересмотреть своё решение в твою пользу. Думай, Ника. Думай, пока у тебя ещё есть на это хоть какое-то время.

_________________________________

[1] джарийе – потенциальные наложницы султана, те кто ещё не успел побывать на его ложе и получить более высокий “титул” гёзде – любимой, пользующейся благосклонностью

***

А вот у меня думать с каждым пройденным часом получалось всё хуже и хуже. А порою так вообще никак. Кипящие под кожей синильной кислотой эмоции перекрывали собою всё, изъедая насквозь нервы, сознание и, наверное, даже душу. Едва не через каждую грёбаную минуту хотелось остановиться, замереть, закрыть глаза и кое-как перетерпеть очередной убийственный приступ, который каким-то чудом не выбивал из-под моих ног землю, а из моей головы тлеющие остатки здравого рассудка. Особенно после того, как я добрался до имения, поставил там всех на уши и тем самым дал понять, что никто сегодня (включая и меня) этой ночью спать не будет.

И, похоже, в этот период мне не стоило оставаться наедине с самим собой и теми мыслями, что начинали меня атаковать, если мой мозг не был загружен чем-то более важным и прагматичным, без эмоциональной подоплёки. Иначе всё шло насмарку. От былого хвалёного самоконтроля не оставалось и следа. Потому что тот ад, что начинал бушевать во мне и рваться на волю, выжигал на своём пути абсолютно ВСЁ! Не оставляя после себя ни единого живого места, кроме сплошной нечеловеческой боли – сводящего с ума осознания, что это и есть мой предел. Тупик, из которого нет выхода, как бы не разрешилась сама ситуация в ближайшее время. Я уже проиграл. Всё просрал и всё растерял. Ещё и не заметил, когда именно позволил данному безумию добраться до моего сердца и инфицировать меня самым губительным для любого смертного ядом. Но разве эта змея спрашивает, когда ей появляться, когда заползать тебе под кожу и когда кусать?.. Ты просто в какой-то момент оказываешься перед фактом уже случившегося и либо принимаешь эту данность, либо до последнего убеждаешь себя, что всё это неправда. Такого не могло случиться. По крайней мере, не с тобой.

–…Джаным, ты меня слышишь? Не пугай меня так, сынок! – взволнованный голос Айлы достиг своей цели только после того, как она коснулась моего предплечья и попыталась привести меня в чувства столь примитивным действием.

Кажется, я ещё минуту назад нарезал по кабинету круги, заставляя перепуганную и моим поведением, и происходящими событиями женщину раз за разом пересказывать всё, что ей было известно о “побеге” Юльки и о последних днях общения Воробушка с Щербаковой. И, похоже, я совершенно её не слушал, то и дело проваливаясь сознанием в преследующие меня кошмары разыгравшегося не на шутку воображения или зависая от очередного шокового приступа, при воспоминаниях о разговоре с Никой. И не только. Воспоминаний было много и ни от одного легче не становилось. Хуже да, но никак не наоборот.

Я поднял на Айлу едва осмысленный взгляд, обнаружив себя уже сидящим напротив в соседнем кресле для гостей в позе глубоко задумавшегося мыслителя. Чуть расставив ноги, облокотившись о колени и согнувшись практически вдовое от невидимого, но очень жёсткого удара под дых. И, видно, очень глубоко задумавшегося, поскольку я совершенно не помнил, как очутился в этом кресле, о чём говорил и что думал до этого.

– Ты же понимаешь, что она это сделала добровольно. Никто её насильно никуда под дулом пистолета не тащил. – подумать только, и я ещё не успел за всё это время хотя бы просто вспомнить о выпивке, настолько был оглушён и деактивирован, будто уже вкачался, как минимум, на три литра чистым виски. Состояние уж точно было близким, практически на грани между этим миром и каким-то ещё. Наверное, адом. Скорее даже так, потому что я ощущал его смертельный жар в своих венах, под кожей… в каждом гулком ударе упрямого сердца…

– Откуда ты это можешь знать наверняка. Если нет оружия фактического, это не означает, что её могли запугать чем-то другим. Существует масса способов вынудить человека что-то сделать против его воли, и тебе ли об этом не знать?

– Нет… ты не понимаешь… Не знаешь всего, да и откуда?.. – я устало качнул головой, снова на несколько секунд закрывая глаза и переводя дыхание, чтобы… не закричать… или не взреветь… – Все эти дни я старался из всех сил не притрагиваться к алкоголю. Делал всё возможное и невозможное, чтобы, не дай Аллах, не напиться. Отвлекался чем только мог, занимался вопросами по фирме, готовился к встрече с Ямановым, перечитывал по сто раз собранную на Щербакову информацию едва не до рвоты и до потери сознания. Но, блядь… В бутылку так и не полез! Потому что знал. Если дам себе слабину, то всё. Сорвусь. Приеду сюда и… – опять пауза. И опять спасительный вдох-выдох. Вдох-выход! – И сделаю что-нибудь с Воробушком… А после того, что она вытворила сегодня…