Герц стоял – краше на бойню пускают. После отравления гончим листом он так и не набрал мышцы, ребра торчали в разные стороны, хвост забился репьями. Однако, так как и среди рохиррим были павшие, Тенгель подобрал в отряд Трандуила трех запасных лошадей – была надежда, что постепенно конь придет в себя даже в походе.

Галадриэль покрыла несчастного ганновера лориенской, шитой шелком, попоной, чтобы его торчащие маклаки не так сильно резали глаз. Герцег задумчиво зажевал рукав платья владычицы, захрустел бисером.

Орлы, убедившись, что древнему договору отдано должное, поклонились и взмыли в небо, ненадолго накрыв прощающихся людей тенью распахнутых крыльев.

Трандуил вполголоса давал последние указания Леголасу. На повозке были плотно уложены тела эльфов, павших в битве у Дол Гулдура.

В поддержку Леголасу в лесной дворец уходил Эйтар.

Леголас держался прямо и уверенно.

Силами войск, силами воинств не удалось сделать великое дело, и теперь все менялось. Словно течение времени направляло по-иному свой ход, словно положение вещей переиначивалось – и казалось, что это Леголас незримо держит в руке резной королевский посох, что его чело венчает живая лесная корона, что это с него до пола стекает мантия.

Трандуил, отказавшийся от полного доспеха, был лишь в тонкой кольчуге древней эльфийской ковки, украшенной чернеными вензелями и завитушками. Простой дорожный плащ, не похожий на серебряно-лиственный, истощенный конь под седлом, светлые волосы откинуты назад, лоб перевит плетеным посеребреным шнурком, глаза яркие – высокий, узкий, король эльфов, собираясь после изнурительной битвы в еще более дальний путь, выглядел как мальчишка двадцати лет.

Леголас вздыхал.

- Ты передашь королю Барду, что нет нужды более Синувирстивиэли пребывать под горой, - говорил Трандуил. – Пошли весть с Илсом. Пусть Бард Лучник, победитель дракона, едет за супругой, и ее звезда открыто сияет в Дейле. Град достаточно возрожден и защищен, а угрозы небо более не таит.

- Да, ада.

- Передашь подарков и пошлешь к Виэли двоих эльфов – из тех, что пожелают жить среди людей. Просилась Тиллинель… позволь ей. И пусть поедет кто-либо из воинов.

- Да.

- Не покидай дворец. Новая война заново всколыхнула как торговые пути, так и весь лес. Постарайся сделать старую дорогу наугрим снова проходимой.

- Да, отец.

- Идите осторожно. Уничтожайте всех врагов, уцелевших после битвы у Дол Гулдура…

- Да.

Трандуил замолчал… потянулся, обнял Леголаса за плечи.

- Я многое обдумал, пока ты был в этой вылазке, Леголас. Независимо от того, найду я Ольву или нет, я – отец взрослого сына. И сейчас мое бремя временно ляжет на твои плечи. Но это почетное бремя, Леголас, оно не тянет к земле, в которую впиваются корни наших деревьев, оно заставляет выпрямить спину, точно молодой ствол. Я сделаю, что должен… и вернусь, когда смогу.

- Да.

Они постояли так несколько ударов сердца… и разняли руки.

Еще через мгновение армии пришли в движение – все попрощались. Все слова были сказаны. Все уходили туда, куда должны были идти.

***

Трандуил все смотрел и смотрел перед собой.

Рохиррим послушно ждали, а отряд Трандуила собрался вокруг него – верхом, с вьючными лошадьми. Торин, также дававший в стороне указания Кили, сидел в седле на черном жеребце, плотно укутавшись синим плащом с белой опушкой; Гендальф чему-то мягко усмехался, пуская кольца дыма из трубки, Тенгель уже нетерпеливо ерзал по спине Азара.

- Отходим и мы, король Трандуил? – спросил он. – Отходим?

- Отходим. Слушайте все, - выговорил Владыка, - по дороге мы зорко ищем следы огненного орка. Если теперь кто-то и приведет нас к Ольве… то это Агнир. Он уцелел. Пустим следопытов в лес. Арвиль? Даэмар?..

Названные кивнули.

- Покинем пределы Леса… увидим, куда следовать дальше.

- Куда бы ни решили – все равно к Мордору, - буркнул Торин. – Мерзкие пустые горы, жадные мелкие орки и гоблины, выедающие их нутро.

- Да, к Мордору, - Гэндальф любовался на свой посох. – И знаете что, я, пожалуй, скажу, куда.

- Куда? – без особенного доверия в голосе спросил затянутый в узкий кафтан Иргиль Ключник – тонкий, суровый.

- В Минас Моргул. Отсюда, - палец волшебника уперся в посох, - я в свое время отщепил толику, чтобы подарить одной ретивой девице.

Трандуил вскинул голову; взор его засиял.

Тенгель подпрыгнул в седле.

- И нынче мой посох отыскал свою частицу. Она там.

- Она была в рукаве Ольвы, в том платье, - не удержался Мэглин, - она воткнула поющую щепу в кружево, она…

- Я сказал бы ранее, если бы получил такое известие, - грустно сказал Гэндальф. – Но видно, и щепа, и платье, и сама дева были накрыты такой магией, что голосок малой части даже моего могущественного посоха не мог пробиться сквозь. Что бы там ни произошло – нам сперва туда. Или щепа…

- Или платье, - выдохнул Мэглин.

- Или сама Ольва Льюэнь, - подытожил Гэндальф, - нынче там.

- Рохиррим проводят вас до Кирит Унгола, это небольшой крюк, - решительно сказал Тенгель. – Сложнее будет пройти посуху мимо болот, но и то осилим. По коням! Вперед!

- Вперед, - прошептал Трандуил, и уже громче выговорил:

– Вперед.

========== Глава 16. Одна ==========

Пыльная скачка соединила серое небо и серые валуны истощенной земли, когда-то сплошь залитой ядом и уничтоженной огнем. В Мордоре плодородных и благих мест, лишенных недоброго взгляда и способных дарить жизнь растениям, оставалось немного; спустя длинные часы, а то и дни, как показалось Ветке, дичайшей гонки животные остановились под защитой огромных круглых камней.

Тут была какая-то травка, несколько чахлых кустов боярышника, готовящихся цвести, и совсем крошечный родничок, который, проложив неуверенное русло длиной в два или три шага, уходил в почву, так и не образовав ручья.

Ветка глотала тонкую струйку воды, серебристо сбегающую на выдолбленный временем камень, и никак не могла насытиться. Рукой она крепко придерживала Нюкту за мохнатое ухо – варжиха лакала из выемки в камне, разом собирая всю воду широким языком, и с трудом дожидаясь, пока влага наберется снова.

Витязь и его меарас стояли поодаль – недвижно.

Ветка, наконец, заподозрила недоброе и подняла голову.

Глорфиндейл смотрел на нее и на варжиху странно. Взор его был напряжен, туманен, меч в запекшейся крови был зажат в руке.

Нюкта вздыбила шерсть на загривке и зарычала; облизала шею и щеку Ветки, пахнув острым звериным запахом, и снова завибрировала гортанью, выпуская низкий угрожающий звук.