— Внутри Эребора это сработало против нас, — угрюмо сказал Торин. Взгляд его остановился на Ветке, а та, держа гудящую после падения с Зимы голову двумя руками, никак не могла сообразить, помахать ему ручкой или просто улыбнуться. Жив. — Они подвижны и пролезали во всякие узкие галереи и переходы… а силу огня вы видели. Сам Смауг мог ломиться лишь по центральным залам, и от него не так сложно было уворачиваться.

— Что ты планируешь делать дальше? — спросил Торин, обращаясь к Трандуилу.

— Ты задаешь мне вопрос, гном? — высокомерно ответил вопросом на вопрос король лесных эльфов. — Просто так, или ты готов усмирить гордыню и услышать ответ?

Торин снова посмотрел на Ветку.

— Ладно… отложим распри. Сюда ты примчался спасать не нас, а свой бесценный Лес. И я даже знаю, по наущению какой птички. Пусть будет так. Ты здесь. Что собираешься делать, Владыка?

— Что же, — Трандуил на Ветку даже не оборачивался, и та понемногу отходила в сторонку, желая слиться с ландшафтом, — я здесь. Мои воины поднимают на Воронью высоту стреломет. Он исправен и доставлен с помощью лорда Элронда и его эльфов. Также есть три черных стрелы, благословленные леди Галадриэль. Этого недостаточно, ты сам понимаешь.

— Их не отковать заново, — сказал Торин, но все же чуть просветлел лицом. Три стрелы — лучше, чем ни одной. — Черные стрелы — наследие давнего и героического прошлого.

— От владыки ли Эребора, от наследника ли рода Дурина я слышу такое? — вкрадчиво спросил Трандуил. — Или я должен подсказать кузнецу и рудознатцу выход?

— Черного металла, что упал со звезд, нет в Эреборе! — воскликнул Торин. Трандуил махнул рукой — Мэглин, шатаясь, развязал седельные сумки на своей лошади, и вытащил два громадных обломка черной, пористой руды.

— Это… — прошептал Торин.

— Случайное совпадение, не более, — холодно сказал Трандуил. — Недавно… ах да… около шестидесяти лет назад нашли черный небесный металл мои лесные стражи. Там, где в лес упала звезда. И оставили… для коллекции. Я, ты помнишь, люблю редкие… минералы. Прошли времена великих мастеров гномов — но к сомнительной радости твоего народа, остался ты. Если истинный король-под-горой станет к наковальне, и если… — Трандуил помолчал, — король эльфов сделает то же самое, мы получим черные стрелы. Также можно отковать оружие из мифрила, если ты сумеешь раскочегарить свои остывшие печи.

— Два короля смогут отковать черные стрелы, — еле слышно прошептал Торин. — Два короля смогут! — громче возгласил он. — К печам! — несколько гномов тут же бросились внутрь горы. — Ты встанешь со мной к наковальне, лесная фея? Ты умеешь ковать?

— Именно эльфы ковали лучшее оружие в Средиземье, и первыми изучали премудрости ремесел, — высокомерно сказал Трандуил. — И я не исключение: как и любой королевич, я умею ковать, не беспокойся. А потому и согласен… временно… отставить наши незначительные противоречия. Где третий гад? Убит?

— Мы опустили третье яйцо в холодную подземную реку. Он не выведется. Галерея завалена полностью. А эти два яйца мы пробовали растащить подальше одно от другого, и запечатать просто в нижних шахтах, без воды. Но они пробились сквозь такие толщи породы… — прошептал Торин. — В коридорах Эребора тесно. Я не буду вспоминать эти дни. Никогда. А тебе, Владыка, лучше зажать свой длинный нос, когда войдешь в гору.

— Не переживай за мой длинный… нос. Когда будут готовы печи? А если ты хочешь быстрее получить стреломет на Вороньей высоте, пошли туда гномов покрепче, и цепи — гномы к тяжелым работам, волею вашего творца, больше пригодны, чем мои воины. Леголас… где Корхаур?

— Улетел к Гваихиру, рассказать о случившемся.

— Идем же, — сказал Торин, — что-то подсказывает мне, что время терять нам негоже. Это будет работа, которой не было равных многие десятилетия… да что там, столетия. Не могу отказать тебе в небольшом комплименте… ты предусмотрителен и прибыл своевременно, лесная… лесной король. Твои люди пусть укроются в Эреборе, раненые получат помощь — насколько гномы могут ее сейчас оказать.

— Пусть пока горят печи, пусть пока идет работа, — возгласил Трандуил, — наугрим и квэнди будут братьями, как случалось в стародавние времена в эпоху великих битв со злом. Не будет места распрям и ссорам — пришло время выступить против единого врага.

— Который еще покажет себя.

Ну как же без завершающей фразы Гендальфа?..

***

Ветка помогла, кому смогла — наложила шину на сломанную левую руку Мэглина и поцеловала его в щеки и в нос, перебинтовала освобожденного от доспехов, переломанного и пораненного Ларратрина, который тяжко стонал; перевязала несколько глубоких порезов шипами с хвоста дракона Лантиру. Но эльфов было много, и они вполне справлялись со своими ранеными — образовали в одном из залов Эребора нечто вроде лагеря. Трандуил не пожелал, чтобы его воины представляли мишень снаружи Эребора как для драконов, так и для орков, о которых никто не забывал.

Черную стрелу, которая поразила крыло огненной твари, нашли и принесли — раскалить и выпрямить.

Гномы с неслыханной энергией таскали уголь, разогревая самую большую печь; черную руду перетопили — и получили металл, который, по совету Балина, превратили в сплав… и затем заготовки передали королям. Митрандир был там же.

Ветка, пока занимались металлом — а все это оказалось не быстро — удостоверилась, что Кили и Тауриэль также попали в свою комнату внутри Эребора… и оставила их — эльфийка, прежде чем уснуть, примерно описала, где обитает Фили.

Ветка отправилась проверить своего бывшего подопечного, и страшно обрадовалась, обнаружив Фили на ногах — неуверенно, на деревянном костыле, но тот ходил. Фили сперва изобразил обиженного, затем простил Ветке побег, и принял ее объятия. Шепотом, поспешно принц рассказал о том, что делалось в горе. Ветка слушала, закусив губу.

— Но ты совсем эльфийская дева стала, — грозно объявил рыжий принц, — хоть и носишь наше украшение на голове. Правда, фигурка у тебя больше эльфийская, это верно; увидишь матушку — поймешь, какие должны быть гномки. Тебя еще кормить и кормить.

— Увижу, и я очень рада, что ты встал… — Ветка уже знала, что Фили, который ходил плохо, прятали от дракона в самой крошечной и неудобной для отыскания зверем комнате. — Пойдем посмотрим, как Торин с Трандуилом будут ковать? Все считают, что это эпохальное событие, и по-моему, в главном кузнечном чертоге собрались все, кроме дозорных.

— Пойдем, — согласился Фили.

***

В главных кузнечных чертогах пламя печей и светильников, зажженных в великом множестве, бросало алые отсветы на лица собравшихся народов, на потолок, стены и пол. Большая наковальня стояла посередине чертога — именно к ней вставали короли Эребора, и Трор, и Трайн, и те, кто были ранее.

Вопреки сказанному Торином, запаха смерти в Эреборе не было — гномы убрали своих павших в нижние галереи, пока плавился металл, а проветривалась гора всегда очень хорошо. Ветка с наслаждением втягивала носом аромат кузни — запах металла и огня, запах камня, угля, дерева и сухих растений — запах Эребора, который для нее стал и запахом первого поцелуя.

Но вот Балин и Двалин закончили грубую обработку отливок, заготовок для стрел… и к наковальне вышли Торин с Трандуилом.

Гном был без рубахи, в грубом кожаном фартуке, закрывавшем — Ветка помнила — густую растительность на груди. Трандуил в сорочке, вышитые рукава которой он сейчас тщательно закатывал, а волосы эльф перебросил назад и перевязал кожаным шнурком. И на нем был фартук по его росту — видимо, Трандуил предполагал такую возможность, и прихватил защиту от кузнечного жара с собой.

Владыка примерился к молоту, оставленному Двалином, — Торин смотрел скептически. Сам Двалин занял место у мехов, как и Глоин, и еще несколько гномов.

Два короля заняли положение возле наковальни — в левых руках клещи, в правых молоты, рядом кадка с водой, которая бесконечно бежала по желобу, и кадка с каменным маслом, слезами гор.