Там.
Там.
Словно примериваясь…
Там. Там.
Два удара — более слаженно и слитно.
Огненные отсветы на лицах эльфа и гнома.
Там!
Там!
И, словно любовники, попавшие в унисон, короли заработали — и каждый удар дополнял другой, и каждый бил точно в цель и был кстати.
И Торин, и Трандуил, казалось, не нуждались в словах и пояснениях — они работали синхронно и споро, выдерживая каждый свою партию, не вступая в противоречия и не сомневаясь в мастерстве — собственном и друг друга. Ветка разинула рот, и только когда ее тронул за руку Бильбо — поздороваться — сумела его закрыть.
Хотя в главный кузнечный чертог набилось немало гномов и эльфов, тут стояла мертвая тишина — зрители не смели даже дышать.
А короли работали и работали. В какой-то момент рукав сорочки Трандуила все же вспыхнул, и эльф с раздражением прервался — окатился водой (светлые волосы прилипли к шее и слегка потемнели), снял сорочку вовсе. В это же время окатился и Торин, воздержавшись от ехидных замечаний; попил, и снова встал к наковальне.
Ветка помотала головой, отгоняя наваждение, но знала — все, что она увидела, навсегда останется в ее памяти в мельчайших деталях.
Меж тем, день клонился к завершению. Ветка, еще раз глянув на Торина с Трандуилом и еще раз послушав тяжкое «там, там», побрела меж зрителей зигзагом.
Отыскала Барда, взяла его за руку, и потихоньку увела вон.
— Рад тебя видеть, Ольва, — тут же сказал Бард, как только они оказались за пределами кузнечного чертога. — Ты выглядишь…
— Спасибо, я знаю. А скажи, Бард Лучник, ты собирался вернуться в город, или намеревался тут спать?
— Я намеревался дождаться, пока будут готовы стрелы, и услышать весть, что стреломет установлен. А что?
— Пока я валялась без сознания, ты смотрел, куда полетели драконы?
— Да.
— Мне несказанно хочется поехать за ними. Да, я понимаю — мы сами ничего не сделаем, только разве посмотрим, куда их понесло; но ближайшие отроги Железных холмов недалеко… а они вроде направлялись туда… что мы теряем?
— Отчего у тебя возникла такая мысль? — медленно спросил Бард. — Вражье отродье вернется, незачем гонять лошадей.
— У меня такая мысль возникла потому, что орки не напали — это раз. И потому что все так думают. Прилетят, нападут, тут дождемся, — сказала Ветка. — Стреломет ставят. Я вот не люблю очевидности и бесспорности, предпочитаю пробовать их на зуб. Ты со мной?
— Я? Не гном? Не эльф?
— Ты не ранен, ты легче, у тебя хорошая лошадь, и если что — ты будешь с луком и двумя мифриловыми стрелами, — сказала Ветка. — Гномы вообще ездят из рук вон плохо, а Илса я бы не брала — много треплется и противный.
— Вылазка, — прошептал Бард. — Ну что же, может, это и имеет смысл… сейчас спустится ночь — до темноты надо доскакать до отрогов Железных холмов.
— Я не понимаю в кузнечном деле, — застенчиво сказала Ветка, — по мне так отковать стрелу — ну полчаса.
— Что ты, тут вся ночь пойдет, а то и весь завтрашний день… Трандуил колдует — я видел, его губы шевелились. О нем же в первую очередь известно, что он сильный маг, уж не слабее Гэндальфа. Видно очень его пробрала тревога за Сумеречье. Потом, они же еще собираются починить Трандуилов парный меч. Так что есть шанс… уйти незаметно.
Ветка тихо раздобыла провизии, кое-каких дорожных припасов у Бильбо, пару плотных одеял, а заодно оставила диадему Торина в своей прежней комнате, которая, несмотря на многочисленных появившихся тут гномов и гномок, пустовала.
Бард потихоньку вывел в пролом в воротах лошадей — гномам-стражникам и дозорным эльфам сказали, что Бард вознамерился вернуться в Дейл, и девушка с ним. И, запрыгнув в седла, сделали небольшой полукруг перед Эребором… и повернули к Железным Холмам.
Лошадей не щадили — надо было, пока виднелась земля, успеть к укрытию. Ветка то обгоняла Барда, то чуть отставала; но вот и первые камни, длинные гряды невысоких пока холмов; взмыленные лошади не смогли больше скакать вверх по склонам без риска переломать ноги в темноте, и всадники спешились.
Ветка помнила, как устраивались на ночлег в тот раз — быстро и молча расседлала Зиму, обтерла ее клочками сухой травы, напоила из меха, прихваченного Бардом — искать тут воду ночью было небезопасно и бессмысленно. Затем накинула на светлую лошадку мешковину, прихваченную также по совету Барда, и пустила Зиму пастись, предварительно стреножив. Бард проделал то же самое со своим светло-серым жеребцом.
— Отчего ты не взяла своего гнедого, на котором был Трандуил?
— Ему и так досталось сегодня… и он не мой, он все-таки Трандуилов, — прошептала в ответ Ветка. — Ороферион выиграл его у меня.
— Надо встать до рассвета, заседлать лошадей и подниматься. Тогда и поедим.
— Без проблем, я встаю очень рано… обычно.
— Иди ко мне.
Ветка протянула через ночную мглу руку — и нащупала руку Барда. Гэндальфа тут не было, Мэглина тоже. Ветка отстегнула оплечья, тихо положила их на землю, и забралась в объятия Барда, натянув сверху свой плащ. Лазутчики укутались в два плаща и два взятых одеяла и затихли.
— Расскажи про старого дракона, — зашептала Ветка.
— Может, предложить тебе чего-нибудь интереснее? — шепнул в ответ Бард, однако руки его лежали спокойно и чинно. — У меня есть вино.
Ветка подумала обидеться, потом зашептала:
— Я не пьяница, что бы ты ни думал!
— Я знаю. Я шучу.
— И не…
— И это знаю. Ты и целоваться-то не умеешь. Хотя и жаждешь, — слышно было, что мужчина улыбается.
«Ну так научи», — сердито подумала Ветка.
Спать не получалось.
========== Глава 28. В горах ==========
— Если ты еще раз лягнешься, я выставлю тебя из-под одеяла на мороз.
— Ууу…
— Я собираюсь спать еще хотя бы пару часов.
— Я же не возражаю… а может, встанем пораньше?
— Надо поспать.
— А почему мы так шипим?
— Тут даже один орк, и тот будет проблемой. Тсс…
Ветка затихла. По осыпи над ними кто-то двигался — то ли животное, то ли человек — не понять. Ветка выдержала минут двадцать, потом снова завозилась.
— Может, мне правда откатиться?
— Да что на тебя нашло?
— Думаю, — шепнула Ветка. — Думаю про гномов. Фили кое-что рассказал. Ну, как там… они. Говорит, не хотели выпускать драконов из Эребора.
— Торин Дубощит прирожденный король, — с уважением прошептал Бард. — Благородный и могучий. Он думал и о нас… о Дейле.
— Мне кажется, тебя должность тоже нашла, как родная, — ответила Ветка. — Жаль, корону не носишь!
— Ты знала погибших?
— Лучше всех Оина. Остальных просто по именам. И я… их унесли под покрывалами. Я не так долго пробыла в Эреборе… чтобы равно познакомиться со всеми. Может, все-таки встаем?..
— Ладно. Будем считать, что той пары часов, которые мне удалось подремать под твои пинки, мне хватит, — Бард снова улыбался, и это чувствовалось даже по шепоту.
— Я лежала к тебе спиной!
— Ну поэтому и пиналась мягко.
— Мягко? — оскорбилась Ветка, которая считала, что у нее стальные ягодицы. — Мягко?
— Теперь что не так? — Бард прекратил возню, откинув одеяла и плащи — и Ветку тут же пробрал ледяной утренний ветерок, буквально до костей. — Мягко — это комплимент!
Ветка, щелкая зубами, собрала свою лошадь. Раннее серое утро, когда до настоящего рассвета еще долго; Бард был свеж и бодр. Девушка позавидовала брюнету белой завистью.
Бард набросил поверх ее нарядного желтого плаща толстое серое одеяло, когда она взобралась верхом — стало лучше. Протянул фляжку… Ветка глотнула, чуть не закашлялась, потом глотнула еще пару раз. Яд ядом — но однажды она дублировала актрису, которой надо было изобразить проникновенное купание в тонкой сорочке в пруду под первым снегом. Тогда после каждого дубля Ветку подпаивали чем-то похожей крепости, и она знала цену градусам, принятым внутрь в нужный момент.
Бард выпил и сам.
— Поднимаемся, пока растет трава, пока не гремят копыта по камню, — тихо сказал он, — примерно вон дотуда, — и показал рукой на небольшой лесочек на склоне. — Там оставим лошадей. Воды у нас все равно нету, и на склоне этого хребта нам ее не найти. Дальше наверх по скалам и осыпям, смотрим, что за хребтом, и назад.
